я попросила его купить

[arbeka]

я попросила его купить биде

((Читаю вот этого товарища: Джонатан Коу (англ. Jonathan Coe) Дата рождения 19 августа 1961.

Описывает он дела 50-70 летней давности. И в точности я начал сомневаться.
Понятно, что знать реальности жизни американской богемы 1940х сложновато.
Но чудится мне, что описания, это только общие слова.
Чего-то не хватает.))
................
"Wilder married Judith Coppicus on December 22, 1936. The couple had twins, Victoria and Vincent (born 1939), but Vincent died shortly after birth. They divorced in 1946. Wilder met Audrey Young while filming The Lost Weekend. They were married on June 30, 1949.
...............
"Ему еще ни разу не удалось заставить меня сделать то, чего я не хотела делать.

Он так мило и красиво за мной ухаживал. Я была в массовке на «Потерянном уик-энде» — в одной из сцен можно увидеть мое левое предплечье, — и во время съемок он пару раз приглашал меня на свидание. Но тогда личная жизнь Билли была ужасно запутанной. Он был по-прежнему женат, и у него был роман с кем-то еще и еще… пожалуй, не стану утомлять вас подробностями. Его звезда уже восходила, и когда на предыдущую его картину народ валом повалил, он стал буквально нарасхват, понимаете? Ничто так не улучшает вашу сексуальную жизнь, как успех, и в одночасье все захотели быть с ним.

Естественно, я знала, что происходит, и не сказать чтобы особо страдала по этому поводу, но почему-то… я ему нравилась. Не спрашивайте почему, просто так случилось. Я ему нравилась. Сперва, не считая тех редких свиданий, между нами ничего не было, но потом я поехала в турне с оркестром Дорси и после выступлений чувствовала себя такой одинокой ночами в гостиничном номере, да еще и в захолустном городишке, иногда в Альбукерке или Тулсе, например, — и мне было крайне нужно с кем-нибудь поговорить, чтобы не ощущать себя совсем уж брошенной в пустыне, и как-то само собой получилось, что я начала звонить Билли. Представляете? Я могла бы звонить маме, родственникам, подружкам, наконец, но я звонила самому успешному молодому режиссеру Голливуда. Посреди ночи. А он пребывал в самом разгаре съемок нового фильма. И знаете, что самое странное? Он отвечал. Каждый раз. Даже когда я будила его в три часа ночи, выдергивая из глубокого сна. Он всегда отвечал. И всегда казалось, что он рад моему звонку, и разговаривал он со мной столько, сколько мне было нужно.

Думаю, я просто млела от его голоса. От его забавного австрийского акцента. Кстати, Билли всегда меня забавлял. Всегда говорил что-нибудь ужасно смешное. Он любил подшучивать надо мной по той причине, что я родилась и выросла в старом Лос-Анджелесе. «Одри, — говорил он, — я бы целовал землю, по которой ты ступала, если бы ты только происходила из района почище». Шутки у него не переводились. То же самое несколько лет назад, когда он снимал картину в Париже и я попросила его купить биде для нашей ванной, и он телеграфировал в ответ: «Невозможно раздобыть биде — предлагаю делать стойку на руках под душем».

Ей-богу, ну как можно не любить человека, который шлет тебе такие телеграммы? Из всех свадеб, на которых я присутствовала, наша была самой диковинной. Но и самой потрясающей, по-моему. Дело было в Неваде. В малюсеньком городке под названием Минден. Вы когда-нибудь о таком слыхали? Нет, и я тоже. Как и Билли, насколько я знаю. Но мы путешествовали на машине, и вдруг он остановился там и говорит: «Отличное место для свадьбы, лучше не найти». Кольцо для меня он купил заранее в ювелирной лавочке на бульваре Вентура в Энсино [45], широким жестом выложив за него целых семнадцать долларов и пятьдесят центов. И гляньте, я до сих пор его ношу. 

http://loveread.ec/read_book.php?id=107061&p=46

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"За ужином мы беседовали о летних каникулах Мэтью, он собирался погостить у бабушки с дедушкой в Корнуолле. Я была очарована этой идей. И пока Мэтью говорил, я позволила себе втайне помечтать о том, как в обозримом будущем он отправится в Корнуолл со мной. За ужин заплатила я, как и вчерашним вечером. Мэтью не выглядел богачом. Мне же каждую пятницу кинокомпания выдавала жалованье, пусть и скромное, но поскольку тратиться было практически не на что, я скопила кругленькую сумму. И то, что плачу всегда я, меня нисколько не тревожило.

[belkafoto.livejournal.com]

"Вернувшись в отель, мы попросили ключи от наших номеров — у него был № 313, у меня № 422, — но в лифте, глянув на мой ключ, Мэтью сказал:

— Думаю, сегодня он тебе больше не понадобится.

Я засмеялась, и мы опять поцеловались.

А потом…

Говорят, Билли однажды сказал (не стесняясь в выражениях, замечу я): «Эрнст Любич мог выжать из запертой двери куда больше, чем многие режиссеры из расстегнутой ширинки». Почему бы и мне не воспользоваться приемом мастера и вежливо, но решительно запереть дверь номера 313, не выставляя на всеобщее обозрение то, что там случилось потом.

[belkafoto.livejournal.com]

"Любовь, обнаружила я, пробуждает зверский аппетит.

В ожидании завтрака Мэтью принимал душ. Я лежала, раскинувшись по диагонали на двуспальной кровати, наслаждаясь своей бесстыдной наготой и уютом спутанных простыней, еще не остывших после наших утренних занятий любовью. Лениво, расслабленно я размышляла о том, что сулит мне обозримое будущее. Работа над «Федорой» почти закончена, но это уже не имело никакого значения, поскольку возвращение к обычной жизни мне более не грозило. В мою жизнь вошел Мэтью, и все изменилось. Он может приехать ко мне в Афины на недельку-другую, прежде чем приступит к учебе в киношколе, а затем я переберусь в Лондон, чтобы быть рядом с ним. Или сниму там квартиру, если мое ежедневное присутствие в его жилище будет Мэтью стеснять. Наверное, не стоит начинать совместную жизнь чересчур поспешно. Мужчины такие перемены нередко воспринимают с опаской, хотя лично я готова начать прямо завтра, если сумею его уговорить.

[belkafoto.livejournal.com]

Давным-давно в Берлине, в 1920-х, когда я впервые приехал в этот город и задолго до того, как начал писать сценарии и протаптывать дорожку в кинематограф, я работал в отелях. В «Эдеме» и «Адлоне». Большие отели, знаменитые. Я был профессиональным танцором. Зачем я им понадобился? Тогда в отелях в послеобеденное время устраивали thés dansants [47], пользовавшиеся спросом у женщин, иногда они приходили с мужьями, но куда чаще одни, и им нужно было с кем-то танцевать. Предпочтительно с молодыми, симпатичными мужчинами, понимающими толк в танцах; то ли им вообще больше не с кем было танцевать, то ли их мужья не были обучены танцам или даже спину держать не умели, а может, им претило обнимать своих жен за талию, кто знает? Что, должен я признать, требовало некоторой сноровки, потому что многие из этих немок, которым перевалило за шестьдесят и семьдесят, были женщинами жирными, если называть вещи своими именами, ведь все эти годы они неустанно поглощали Spätzle, и Knödel, и Wurst, и Sauerkraut, и Apfelstrudel [48]. Фигуре, как у Одри Хепберн, просто неоткуда было взяться. Однако вовсе не женщины с лишним весом произвели на меня наибольшее впечатление. Зачастую толстушки были женщинами оптимистичными и вполне довольными своей внешностью. Но танцевать приходили и другие, те, что сохранили стройность, но утратили привлекательность и теперь маялись в одиночестве. Возможно, мужья бросили их либо умерли, но заполучить другого мужчину не на время, а навсегда им не светило, проживи они хоть миллион лет, потому что они были старыми. Исключительно по этой одной-единственной причине. И когда они клали руку мне на плечо… а я ведь не Холден и не Кэри Грант, если вы еще не заметили… и все равно чувствовалось, как они изголодались, как тоскуют по прикосновению к чужой человеческой плоти, понимаете? И это было жуткое чувство в моем тогдашнем понимании, у меня мурашки по коже бегали, когда я ощущал эту их жажду дотронуться до тебя. И тем не менее нельзя было их не пожалеть. Когда женщина теряет привлекательность, все, ее песенка спета. Она становится невидимкой. Вот почему пластические хирурги наживают состояния, но, сами знаете, они ребята серьезные, и большинство из них на мелкие операции не размениваются, и то, что они делают с женщинами… Впрочем, в фильме все это есть. А вы читали сценарий. И я до сих пор помню даже спустя годы… кстати, и сколько же лет минуло?., пятьдесят… господи… даже спустя столько времени я не забыл, как те женщины кладут руку тебе на плечо, ты смотришь им в глаза и… видишь печаль без конца и края. Печаль и тоску. Уф-ф… Стоило вспомнить об этом, как невыносимо захотелось взять еще по мартини. Время нам позволяет? — Он глянул на часы. — Нет, не позволяет. А жаль. Мы начинаем съемки в девять часов, до наступления темноты, и мне нужно прибыть туда заранее, потому что там сейчас прокладывают рельсы, для камеры рельсы, прямо вдоль железнодорожной платформы, и я должен убедиться, что все сделано правильно. Моя машина прибудет через пять минут.

Barbara Ann Bentley

[belkafoto.livejournal.com]

Ай. Эй. Эл. Даймонд с 21 июля 1945 года был женат на сценаристе и писательнице Барбаре Бентли (Barbara Ann Bentley, 1922—2007). В браке родился сын Пол Даймонд, телевизионный сценарист и продюсер[1].

[belkafoto.livejournal.com]

«Федора» – один из последних фильмов Уайлдера и самый, пожалуй, нехарактерный для него. Основанный на рассказе Томаса Трайона, он появился в довольно сложный для режиссера период, когда одна за другой его работы проваливались в прокате. Времена романтических комедий с Монро и Хэпберн миновали, и требовалось что-то новое. В итоге родилась «Федора»: пугающий, тягучий и загадочный фильм, в котором до самого конца сохраняется интрига.

Уайлдер видел в качестве Федоры Марлен Дитрих, но ей не нравился сценарий. Так в проекте появилась швейцарка Марта Келлер: немного балерина, немного модель, немного актриса (внешне она мне немного напомнила Джулиану Мур). За плечами у нее из крупных ролей была только работа в картине «Черное воскресенье». Тем не менее, если не считать мороки с озвучкой, съемки прошли удачно.

Но увы, нельзя сказать того же о прокатной судьбе «Федоры». Allied Artists отказа-лась заниматься прокатом, так как на предпоказе публика приняла ленту холодно. Lorimar Productions предложила было попытать счастья на телевидении, но тут вмешалась United Artists, предложив еще один предпоказ. Зрители опять отнеслись к фильму без энтузиазма, да еще и смеялись там, где не надо. В итоге Уайлдер плюнул на всех и сказал, что ничего менять в угоду публике он не будет, а есть прокат или нет – его не волнует.

Но увы, нельзя сказать того же о прокатной судьбе «Федоры». Allied Artists отказа-лась заниматься прокатом, так как на предпоказе публика приняла ленту холодно. Lorimar Productions предложила было попытать счастья на телевидении, но тут вмешалась United Artists, предложив еще один предпоказ. Зрители опять отнеслись к фильму без энтузиазма, да еще и смеялись там, где не надо. В итоге Уайлдер плюнул на всех и сказал, что ничего менять в угоду публике он не будет, а есть прокат или нет – его не волнует.

В «Федоре» нетрудно углядеть некоторую горечь: воспоминания о том, каким было кино, и усмешку, вызванную его теперешним состоянием. В «Бульвар Сансет» это, конечно, выражалось еще ярче. И здесь, и там чувствуется роскошь угасания, старческая сумасшедшинка, старомодная величественность. Невероятный, разительный контраст с Уайлдером пятидесятых! Режиссер дошел до того, что насытил своё детище символизмом и перекрестными ссылками – типичный признак долгой карьеры в кино. Приятно было видеть ссылку на старый-старый «Императорский вальс»!

Актерский состав далеко не звездный, но мне понравилось, как они сыгрались, особенно пресловутое окружение Федоры: Собриански, доктор Вандо, Бальфур, Критос. Эдакая шайка-лейка. Не могу сказать, насколько обоснованы обвинения в предсказуемости – я до самой развязки не разгадала, в чем тут секрет.

[belkafoto.livejournal.com]

В конце карьеры тема смерти все чаще озвучивалась в творчестве Билли Уайлдера. В сущности, вопросам смерти и ее ожидания посвящена комедия 'Аванти!'. Вопросы смерти весьма резко поднимаются в 'Первой полосе' и 'Дружок, дружок!'. Зато фильм 'Федора' по сути всецело посвящен вопросам смерти, сожалений и печали.

В сущности, мы сталкиваемся с нео-нуаром. Картина представляет собой расследование предпринятое кинопродюсером и страстным поклонником известной актрисы - Федоры о некоторых обстоятельствах ее жизни. Рваный ритм повествования сменяют многочисленные флэшбеки, рассказы о тайнах, таинственные возвращения и т.д. Все это происходит на фоне постоянного психологического напряжения, которым просто пропитано все повествование.

То есть, перед нами все признаки типичного нуара.

Уильям Холден - безусловная звезда. Актер, который одним свои видом воплощал мужское начало. Думаю, что он был обязан Уайлдеру полученным Оскаром, за великолепно сыгранный 'Концлагерь 17'.

Марта Келлер - молодая европейская актриса, которая в конце 70-х сыграла несколько очень удачных ролей (например, 'Бобби Дирфилд').

Мне показалось, что картина здорово сюжетно и стилистически напоминает 'Бульвар Сансет'. Поэтому совсем неслучайно участие в фильме Холдена.

В итоге: на мой взгляд, одна из самх слабых картин Билли Уайлдера. Несмотря на то, что режиссер вновь обращается к теме нуара и фактически возвращает нас на 'Сансет бульвар', 'Федора' получилась недосказанной. Меня не покидает впечатление, что из картины вырезали 2-3 сюжетные линии.

[belkafoto.livejournal.com]

Сюжет

Фильм начинается с кадра тела Гиллиса, плавающего в бассейне на бульваре Сансет, после чего его же закадровый голос рассказывает историю, которая привела к его гибели. Изначально планировалось показать, что труп Гиллиса рассказывает эту историю другим трупам в морге. Однако на тестовых просмотрах эта сцена вызывала хохот, и она была убрана[9].

Молодой сценарист Джо Гиллис безуспешно пытается найти своё место в Голливуде, но его работа остаётся невостребованной. Случайно он попадает в заброшенный с виду особняк на бульваре Сансет; хозяйкой особняка оказывается знаменитая в прошлом «звезда» немого кино Норма Десмонд[10]. Стареющая актриса отказывается признавать, что она давно забыта публикой и не нужна в современном кино: она живёт в иллюзорном мире, где по-прежнему остаётся великой актрисой и кумиром миллионов; мечтает сыграть Саломею и пишет для себя сценарий. В поддержании иллюзий Норме Десмонд помогает дворецкий Макс, регулярно посылающий ей письма от мнимых поклонников. По ходу действия выясняется, что Макс — некогда знаменитый режиссёр немого кино и первый муж актрисы.

Неохотно уступая воле деспотичной звезды, Гиллис остаётся жить в особняке на её содержании и помогает работать над безнадёжным сценарием. Однако вскоре у него завязывается роман с молодой женщиной, работающей на киностудии, Бетти Шефер. Альфонс поневоле, Гиллис всё больше тяготится своим положением и в конце концов решает уйти от Нормы. Актриса убивает его. К моменту приезда полиции и тележурналистов Норма окончательно теряет связь с реальностью; чтобы выманить её из дома и избежать при этом применения силы, Макс сообщает, что сейчас начнутся съёмки «Саломеи», сцены на лестнице. В образе Саломеи Норма спускается по лестнице — к камерам, которых ей так не хватало, к зрителям, в которых она так нуждалась.