Маугли из Аверона

[arbeka]

(из Вики)

"Викто́р из Аверона (также известный как Дикий мальчик из Аверона, Аверонский дикарь), родившийся около 1788 года, возможно, в департаменте Тарн, и умерший в 1828 году в Париже, — французский дикий ребёнок.

Он был найден в возрасте примерно двенадцати лет (он переживал период полового созревания, и врачи могут только предположить его возраст на тот момент). После его обнаружения он переходил от одних людей к другим и убегал от цивилизации около восьми раз. В конце концов он был передан молодому врачу Жану Марку Гаспару Итару, который занимался с мальчиком в течение пяти лет и дал ему имя Виктор. Итар был заинтересован в определении того, чему Виктор может научиться. Он разработал процедуры, чтобы научить мальчика словам и записывал его прогресс. На основе своей работы с Виктором Итар вышел на новый уровень в образовании отстающих в развитии.
..............
Обнаружение

Неизвестно, когда и как он пришёл жить в лес около Сен-Сернен-сюр-Ранс в департаменте Аверон, хотя, по свидетельствам, он был там замечен около 1794 года. В 1797 году ребёнка 9-10 лет видели на территории департамента Тарн, но только два года спустя его поймали мужчины с собаками и, после жаркого обсуждения, отвели в селение Лакон, где отдали под опеку некой вдове. Ребёнок питался только сырыми овощами или тем, что он приготовил сам[3] и через неделю сбежал от опекунши.

Зимой 1799 года ребёнок перешёл из департамента Тарн в соседний департамент Аверон. 6-го или 8-го января 1800 года голого, сгорбленного, лохматого ребёнка выследили три охотника[4]. Он убежал от них, вышел из леса и нашёл убежище в доме красильщика Видаля (фр. Vidal) в Сен-Сернен-сюр-Ранс. Он не разговаривал и беспорядочно жестикулировал. Согласно Франсуа Дагонье (фр. François Dagognet) «он ходит на четвереньках, питается растениями, он обросший, глухой и немой»[5].

Через три дня его отправили в приют в Сент-Африк, а 4 февраля — в Родез[6]. Вскоре туда приехали двое мужчин в поисках своих сыновей, пропавших во время Великой французской революции, но его не узнали.

Comments

что именно отличает человека от животного

[belkafoto.livejournal.com]

"Из приюта Виктора забрал аббат и профессор биологии Пьер Жозеф Боннатерре. Он провёл осмотр мальчика: было ясно, что Виктор слышит. Боннатерре снял с него одежду и вывел на улицу в снег, где нисколько не расстроенный Виктор начал резвиться в обнажённом виде, показывая Боннатерре, что он явно привык к отсутствию одежды и к холоду. Правительственный комиссар, Констан-Сен-Эстев (фр. Constans-Saint-Esteve), также осмотрел мальчика и отметил «что-то необычное в его поведении, что делает его очень близким к состоянию диких животных»[7].

О нём делали всевозможные гипотезы, даже самые нелепые. В частности, оставалось неясным: была ли его умственная отсталость вызвана его изоляцией или же изначальная психическая неполноценность привела к отказу от него в возрасте двух лет.

С целью изучения дикого ребёнка министр Люсьен Бонапарт потребовал его передачи в Париж. Таким образом, 6 августа 1800 года он был доставлен в «Национальный институт глухонемых» (фр. Institution des sourds-muets) в Париже, которым в то время руководил аббат Рош Амбруаз Кюкюрон Сикар, основатель «Общества изучения человека» (фр. Société des observateurs de l'homme) и выдающийся авторитет в сфере образования глухих. Сикар и другие члены общества считали, что изучая и вместе с этим воспитывая мальчика, они получили бы доказательства, необходимые для популяризации недавно сформулированной эмпирической теории познания[7]. В контексте эпохи Просвещения, когда многие обсуждали, что именно отличает человека от животного, одним из самых значимых факторов считалась возможность выучить язык. Изучая мальчика, они также могли бы объяснить отношения между человеком и обществом.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1801 году Жан Марк Гаспар Итар, молодой студент-медик, принял Виктора в свой загородный дом, чтобы заниматься его развитием и составлять отчёты о его прогрессе. Он опубликовал статью в том же году и отчёт в 1806 году о своей работе с Виктором из Аверона[15].

Итар считал, что две вещи отличают людей от животных: эмпатия и язык. Он хотел социализовать Виктора, научить его говорить и выражать человеческие эмоции. Виктор показал значительный прогресс на раннем этапе в понимании языка и чтении простых слов, но не смог продвинуться дальше элементарного уровня. Итар писал: «В этих обстоятельствах его ухо не было органом для восприятия звуков, их артикуляции и их сочетаний, оно было ничем иным, как простым средством самосохранения, которое предупреждало о приближении опасного животного или о падении диких фруктов»[16]:26.

Заметив, что мальчик может произносить только букву O, Итар дал ему имя Викто́р[17]. Виктор вообще смог когда-либо выговорить только две фразы: lait (молоко) и Oh, Dieu (О, Боже)[18].

[belkafoto.livejournal.com]

"После пяти лет, в течение которых Итар занимался социальной реабилитацией этого ребёнка, он добился некоторого постепенного прогресса. Виктор понимал смысл действий и использовал то, что писатель двадцатого века Роджер Шаттак (англ. Roger Shattuck) называет «языком действия», который Итар рассматривал как своего рода примитивную форму общения[8]:98.

Однако, Итар так и не смог заставить Виктора говорить, что он считал своим личным провалом. Он задавался вопросом, почему Виктор решил молчать, если было очевидно, что он не глухой. Также Виктор не понимал интонации голоса. Итар заявил: «Виктор был ментальным и психологическим эквивалентом кого-то рождённого глухонемым. Было бессмысленно пытаться научить его говорить нормальным способом повторения звуков, если он на самом деле не слышал их»[8]:139–140.

Шаттак критикует процесс образования Итара, удивляясь, почему он никогда не пытался научить Виктора использовать язык жестов.

В 1811 году Виктор был передан мадам Герен, проживающей в доме Impasse des Feuillantines в Париже, которая получала ежегодное содержание в 150 франков и опекала его в течение 17 лет до его смерти в 1828 году от пневмонии. Его тело было опущено в общую могилу без проведения вскрытия[22].

[belkafoto.livejournal.com]

Отчёт Боннатерре (1800) и первые сомнения

Первым учёным, который обследовал Виктора в 1800 году, стал натуралист Боннатерре, преподаватель естественной истории. Он провёл тщательное клиническое обследование, измеряя до миллиметра его рост (136 см) и его крупные шрамы, а затем составил довольно объективный, пространный доклад, в котором допустил значительные сомнения в существовании дикого мальчика («Notice historique sur le sauvage de l’Aveyron… », an VIII de la République).

Страницы 24—25: «Меня пытались убедить, что он питался корнями и другим растительным сырьём». Тогда Боннатерре положил на стол различные продукты, сырые и варёные. Виктор отверг их все, кроме «картофеля, который он бросил в огонь, чтобы испечь».

Страница 30: Виктор не умеет делать огонь, и его любимые овощи не растут в дикой природе. «Мы знаем поля и сады, где он будет искать картофель, репу».

Дважды Боннатерре выразил удивление, что Виктор «имеет белую и тонкую кожу» и «что всё его тело покрыто шрамами» (стр. 30, 31, 48), «большинство из которых, как представляется, были вызваны ожогами». Он отметил, в частности, 4 ожоговых рубца на лице и поперечный шрам длиной 41 миллиметр рядом с гортанью, сделанный, по видимому, острым лезвием.

Страницы 24 и 44: «Все пришли толпой, чтобы посмотреть на этого ребёнка, которого назвали диким. Я побежал туда сразу же, чтобы судить о степени доверия, которое заслуживает этот всеобщий шум. Я обнаружил, что он сидит возле тёплого огня, который, похоже, доставляет ему большое удовольствие». «Это стремление согреться и удовольствие, которое он обнаруживает при приближении к огню, заставили меня предположить, что этот ребёнок вовсе не жил, как это говорилось, в состоянии абсолютной наготы».

[belkafoto.livejournal.com]

"По словам Сержа Ароля, автора общего исследования феномена диких детей на основе архивных материалов[25], почти все эти случаи являются фикцией. Серж Ароль сопоставил все исходные данные (1800—1801) Виктора с архивом из десятков других случаев диких детей, которых он отыскал по всему миру за период шести веков (1304—1954), и пришёл к выводу, что он один из немногих не проявивших способностей ни к выживанию, ни к самой элементарной защите: «Он даже не умеет расколоть камнем орех (чему его потом научат люди) или бросить камень в цель». В то время как Виктор боится воды и высоты, фильм Франсуа Трюффо представляет его «фыркающим в реках и сидящим на ветвях»; в то время как Виктор был «белым, грязным, не более», что ставит под сомнение его предполагаемую одичалость; фильм показывает его смуглым, как истинного лесного ребёнка и тем самым вводит в заблуждение общественное мнение.

[belkafoto.livejournal.com]

"Ещё в 1800 году один из горожан по фамилии Гиро (фр. Guiraud) выдвинул предположение, что этот ребёнок, поднимающий каждый раз руки при виде верёвки, используемой для крепления, являлся жертвой истязаний. Анализ доктора Ароля, выявивший довольно многочисленные шрамы у этого мальчика, особенно вызванные ожогами атипичной локализации (задняя поверхность конечностей), и глубокое ранение на горле около гортани (4 см), сделанное острым лезвием, в сочетании с отсутствием всякого навыка выживания заставил его сделать вывод, что Виктор «был фальшивым диким ребёнком, но, несомненно, настоящим ребёнком-мучеником»[26].

Ароль поясняет, что, на его взгляд, гортань Виктора не могла не пострадать из-за такой глубокой резаной раны (что было реальной причиной немоты этого мальчика, ошибочно объяснённой его предполагаемой одичалостью), и он делает предположение, что этого ребёнка хотели убить в очень маленьком возрасте. По аналогии с Виктором и противно ложному идеализированному образу счастливых детей природы, Ароль приводит десятки других фиктивных случаев диких детей (от Индии до Сальвадора), пострадавших от жестокого обращения, включая членовредительство, вырезание языка и т. д., нанесённых рукой человека, а затем приписанных опасностям жизни в лесу. Эти истории были приняты безо всякого рассуждения, как и та, об известных волчьих детях Индии, Амале и Камале, которые, по словам Сержа Ароля, скорее подпадают под действие «правосудия, нежели науки».

[belkafoto.livejournal.com]

Сравнение со случаем Мари-Анжелик ле Блан
Серж Ароль сопоставляет поведенческие особенности Виктора с другим случаем дикого ребёнка, который он изучал, Мари-Анжелик ле Блан. Он отмечает, что, в отличие от Мари-Анжелик, он боится высоты и с трудом залезает на деревья, не умеет ни охотиться, ни ловить рыбу, ни плавать (он «боится контакта с водой, хотя бы даже ополоснуть пальцы») и «ест то, что он находит на земле». Он не боится огня и «блуждает недалеко от деревни, где он собирает овощи и […] иногда приходит погреться в дома». У него не выработано никаких способов защиты в случае опасности, и он не пугается возможности физического контакта («он любит щекотку и хохочет»). Также, в отличие от Мари-Анжелик он не отказывается спать в постели и соглашается есть ржаной хлеб, обычный в этом регионе. Наконец, он «белый, грязный, не более, в то время как истинный дикий ребёнок чёрный от земли и грязи». Для этого автора «эти две случая несравнимы на основании общего статуса ребёнка природы»[27].

[belkafoto.livejournal.com]

"Итар считал, что Виктор «жил в абсолютном одиночестве с четырёх- или пятилетнего возраста почти до двенадцати лет, сколько примерно было ему, когда он был пойман в лесу Лакона». Это значит, что он, вероятно, прожил семь лет в дикости[16]:10.

Человека необходимо воспитывать по крайней мере до возраста 5 или 6 лет; немыслимо, чтобы любой ребёнок, включая Виктора, был в состоянии самостоятельно выжить в дикой природе моложе этого возраста. Тот факт, что он не мог произнести ни слова в момент своей поимки, хотя он, должно быть, был с людьми по крайней мере в раннем детстве, и никогда потом не научился говорить, несмотря на интенсивные занятия с Итаром, предполагает, что он был психически неполноценным — опять же, диагноз аутизм, похоже, заслуживает доверия. Эта недееспособность также может объяснить жестокое обращение с ним, возможно, отношение к нему как к животному в самые ранние годы[32].

[belkafoto.livejournal.com]

Мари́-Анжели́к Мемми́ ле Бла́н (фр. Marie-Angélique Memmie le Blanc, около 1712 года, Новая Франция — Париж, 15 декабря 1775 г.) — коренная американка, ставшая впоследствии монахиней ордена Августинок, знаменитостью века Просвещения и вошедшая в историю как дикий ребёнок (фр. enfant sauvage). После того, как Мари-Анжелик прожила 10 лет в лесу (ноябрь 1721 г. — сентябрь 1731 г.), в отрыве от цивилизации, лишенная человеческого общения, она сумела научиться чтению и письму, — исключительный случай у диких детей.

Её случай более спорный, чем у других диких детей, поэтому некоторые видные современные учёные считают его полностью или частично вымышленным[SII 1][SII 2][SII 3]. Но по мнению французского врача и писателя Сержа Ароля (фр. Serge Aroles)[N 1], автора книги «Marie-Angélique (Haut-Mississippi, 1712 — Paris, 1775). Survie et résurrection d’une enfant perdue dix années en forêt» («Мари-Анжелик (Верхняя Миссисипи, 1712 — Париж, 1775). Выживание и восстановление ребёнка, проведшего десять лет в лесу»), Мари-Анжелик за эти 700 лет :

единственный дикий ребёнок, чьё выживание в лесу в течение десяти лет прошло проверку подлинности в обширных собраниях архивов, в том числе, в документах, хранящихся в Секретном Архиве Ватикана[SI 1],
единственный дикий ребёнок, который, научившись читать и писать, представляет значительное интеллектуальное возрождение[SII 4].

[belkafoto.livejournal.com]

Шотландский философ Джеймс Барнет[en] после встречи с Мари-Анжелик в 1765 г. называл её самым выдающимся человеком своего времени.

[belkafoto.livejournal.com]

Происхождение

Существует несколько версий того, как девушка необычной для Франции внешности оказалась на территории Шампани, южнее города Шалон-на-Марне.

Учёный-исследователь Шарль Мари де Ла Кондамин, который встречался с ней в 1747 году и подробно её расспрашивал, пытаясь разгадать эту загадку, утверждал, что она родилась в 1712 среди эскимосов Северной Америки. Он исходил из её немногочисленных детских воспоминаниях об описании жилищ, покрытых снегом, и животных, похожих на тюленей, её пищевых пристрастий (сырая рыба и сырое мясо) а также из того факта, что она выбрала из нескольких кукольных костюмов эскимосский. Память мадемуазель ле Блан сохранила также два различных переезда по морю и её пребывание в странах, где есть сахарный тростник и маниок[SI 2].

Я думаю, что капитан судна, отплывшего из Голландии, Шотландии или какого-то норвежского порта, взял рабов в арктических землях или на земле Лабрадора и что он перевозил их для продажи в какой-нибудь из европейских колоний на островах Вест-Индии. Там она увидит и будет есть сахарный тростник и маниок. Тот же капитан мог доставить кого-то из этих рабов в Европу, либо не обнаружив в её продаже выгоды, либо по прихоти или из любопытства, и молодость нашей маленькой дикарки может вполне естественно заслужить это предпочтение; в этом случае, вполне вероятно, что она будет продана или отдана в качестве подарка по его прибытии в Европу.[SI 2]
Оригинальный текст (фр.)[показать]

Ла Кондамин также полагал, что после покупки в порту Голландии новые хозяева могли её потом перевезти в район Арденн, где она сбежит, или же от неё откажутся добровольно из-за безнадёжности приручения[SI 2].

[belkafoto.livejournal.com]

" Мари-Анжелик родилась в 1712 году в индейском племени месквоков, известных также как племя лис, занимавших часть территории Верхней Луизианы во время её управления французской администрацией. В двух крупных сражениях против французов, в 1712 и 1716 годах, это племя потеряло большую часть своих мужчин, в результате чего не могло прокормить детей. Именно в этом положении многие маленькие «лисы» (так они названы в канадских реестрах) в возрасте 5-7 лет были отданы или проданы Французской Канаде в качестве будущей прислуги. Таким образом, в 1718 году Мари-Анжелик попала к богатой канадской француженке, Мари-Шарлотте Шаре (фр. Marie-Charlotte Charest), жене Огюстена ле Гардёр де Куртеманш (фр. Augustin le Gardeur de Courtemanches), администратора побережья Лабрадора. В их доме, до лета 1719 года, жили также две эскимосские девушки, в том числе Acoutsina, дочь вождя Ouibignaro, с целью предупреждения нападения их народа. После крупного нападения эскимосов в сентябре 1719 года на французскую концессию, а затем повсеместного пожара в форта Понтчартрейна (фр. Ponchartrain), мадам Куртеманш 12 сентября 1720 года была вынуждена отправиться во Францию с 3 дочерьми и с маленькой дикаркой[SI 3]. Ради защиты от пиратов она выбрала вооружённое рыболовное судно Aventurier. Попавший в шторм, преследуемый берберскими пиратами и тяжело нагруженный треской, корабль 20 октября пришвартовался в Марселе, в разгар последней большой эпидемии чумы в истории Запада.
Цветная гравюра с изображением сцены опустошения перед ратушей города Марселя во время Большой Чумы 1720 г. Картина Мишеля Сэра (фр. Michel Serre).

Серж Ароль отметил значительное число — порядка 1 214 — кораблей, вошедших в порт в течение официального периода эпидемии (1720—1723), среди которых он также обнаружил присутствие судна Геркулес из Архангельска, что добавляет в качестве гипотезы происхождения Мари-Анжелик из коренных народов севера России: ненцев, коми, самоедов, и т. д. Не имея возможности выбраться из Марселя и потратив все наличные деньги[SI 4], мадам Куртеманш в период с июля по сентябрь 1721 года отдаёт Мари-Анжелик на работу в шелкопрядильню в северной части города. В ноябре 1721 года по неясной причине (плохое обращение или изнасилование, ввиду того, что Мари-Анжелик будет всегда бояться прикосновения к ней мужчины) она сбегает вместе с чернокожей девушкой-рабыней, происходящей из Палестины и прибывшей в Марсель в начале эпидемии на корабле Святого Франциска Ксаверия (фр. Saint-François Xavier)[SI 5]. Спасаясь от чумы и перебираясь через обезлюдевший Прованс, они прошли тысячи километров по лесам Франции. В течение десяти лет их совместного выживания две девушки научились защите себя от сильного холода закапываясь в землю, в частности, расширяя норы животных, но так и не смогли найти общий разговорный язык, общаясь только с помощью жестов, криков и свиста. Чернокожая девушка в возрасте немногим более двадцати лет будет найдена мёртвой 7 сентября 1731 года в Шампани, недалеко от селения Сен-Мартен (фр. Saint-Martin). Мари-Анжелик долго будут обвинять в этом преступлении, но виновник её смерти сам признается Джеймсу Бернету в 1765 году в выстреле, испуганный этими двумя дикими существами.

А Мари-Анжелик, испытывая голод и жажду, приблизится к небольшому селению Сонжи (фр. Songy).

[belkafoto.livejournal.com]

Обстоятельства её обнаружения сообщаются в начале книги «История юной дикой девушки, найденной в лесу в возрасте десяти лет» (фр. «Histoire d’une jeune fille sauvage, Trouvée dans les Bois à l’âge de dix ans») написанной Мари-Катрин Омассель Эке (фр. Marie-Catherine Hommasel Hecquet), но автором которой предположительно является Шарль Мари де Ла Кондамин:

В сентябре месяце 1731 года девочка девяти или десяти лет, страдающая от жажды, в сумерки вышла к селению Сонжи, расположенному в четырёх или пяти лье от Шалон-ан-Шампань, с южной стороны. У неё были босые ноги, покрытое тряпьём и шкурами тело, волосы под колпаком из тыквы, лицо и руки чёрные, как у негритянки. Она была вооружена короткой и толстой палкой с наконечником в форме булавы. Первые, которые её увидели, бросились бежать с криками: Там дьявол!; действительно, её убранство и её цвет могли и впрямь подать эту мысль селянам. Те поспешили закрыть двери и окна. Но кто-то, видимо, полагая, что дьявол боится собак, спустил на неё мастифа, вооружённого ошейником с железными шипами; Дикарка, видя приближение к ней злого пса, отважно его ожидала, держа свою дубинку двумя руками, в позе тех, кто для усиления их удара делает замах в сторону, и, увидев пса в пределах его досягаемости, нанесла ему такой страшный удар по голове, что он свалился замертво к её ногам. Торжествуя свою победу, она попрыгала несколько раз по туловищу собаки. Затем она попыталась открыть дверь, и, не добившись успеха, ушла назад за селение в сторону реки и забралась на дерево, где спокойно заснула.[SI 2]

[belkafoto.livejournal.com]

Местный кастелян, виконт д’Эпинуа (фр. Vicomte d'Epinoy)[SI 6], поставленный в известность его крестьянами, решил её поймать. Он велел поставить ведро воды у подножия дерева, чтобы схватить её, когда она спустится пить. Осмотревшись по сторонам, это существо спустилось пить из ведра, погружая в воду подбородок, но, почувствовав опасность, быстро забралось наверх. Тогда решили взять её голодом, поставив под дерево женщину с рыбой и корнеплодами в руках, показывающую ей дружелюбие. В конце концов дикарка спустилась вниз, а женщина стала медленно отходить, чтобы спрятавшиеся рядом мужчины успели подбежать и схватить её. Приведённая на кухню замка, она бросилась на пищу, которую ей предложили, и, в присутствии виконта, быстро содрала кожу с кролика и стала есть его сырым. После неоднократного мытья кожа пленницы оказалась светлой, у неё были голубые глаза, а пальцы на руках, особенно большие, были непропорционально длинные. Она обнаруживала некоторые признаки поведенческой регрессии: опускалась на четвереньки, чтобы пить воду втягивая её, как это делает корова, у неё наблюдалось постоянные боковые движения глаз, похожие на нистагм, по причине жизни в состоянии перманентной бдительности. Она плавала очень хорошо, в том числе в зимний период. Она не разговаривала, отказывалась спать в постели, и её желудок переваривал только сырую пищу. Её пытались приучить к обычной еде: из учтивости она могла поесть немного хлеба, но потом её сильно рвало, и она начала слабеть. Поэтому ей разрешили есть сырое мясо; ей приносили курицу или живого кролика, у которых она сосала тёплую кровь, действовавшую, по её собственному признанию много лет спустя, «как бальзам, который растекался повсюду и восстанавливал мои силы». Отвращение к приготовленной пище продлится несколько лет после её возвращения к цивилизованной жизни[SI 2].

[belkafoto.livejournal.com]

Серж Ароль реконструирует биографию Мари-Анжелик в своей книге Marie-Angélique (Haut-Mississippi, 1712 — Paris, 1775) : Survie et résurrection d’une enfant perdue dix années en forêt, опубликованной в 2004 году. Он, в частности, устанавливает фальсификацию её возраста. В оригинале её свидетельства о крещении было вычеркнуто слово «девятнадцать» (лет) и заменено на «одиннадцать» (лет) другими чернилами и другим почерком, нежели у кюре (Муниципальный архив Шалон-ан-Шампань, GG 126). Копия свидетельства о крещении, хранящаяся в архиве канцелярии суда[SI 15] даёт ей «двадцать лет». Это изменение её возраста будет вводить в заблуждение всю литературу на протяжении почти трёх веков и препятствовать выяснению происхождения Мари-Анжелик ввиду того, что её приезд во Францию необходимо было искать в регистрах предыдущего десятилетия[SII 4].