незамеченный шедевр

[arbeka]

почти незамеченный шедевр

((Конечно, 2 часа 20 минут сейчас выдержит не каждый.
Но снято - крепко.))
..........
"Весьма смелая работа режиссёра Акио Дсиссодзи, напрочь выбивающаяся из традиционной стилистики японского кинематографа того времени.

Провокационная сюжетная линия, рассказывающая об инцестуальной связи между братом и сестрой, дополняется богоборческими монологами главного героя в духе старика Достоевского: 'В картинах Рая нет счастья. Ведь счастье приходит, когда мы удовлетворяем желания. Но удовлетворение желаний - с неизбежностью зло! Поэтому в Раю нет счастья!'

Герой-имморалист отвергает религию, но, в качестве ученика, на протяжении года помогает старому мастеру завершить работу над статуей Будды (попутно вступив в связь с его женой): 'Люди потому и делают статуи Будды, что сами не могут им стать'. Не все оказываются готовы к тотальному отрицанию традиционных моральных ценностей, но тем хуже для них.

Сама форма фильма, безусловно, испытала огромное влияние европейского кинематографа 60-х, тут есть и тревеллинги пустынных улиц из трилогии отчуждения Антониони, и свобода в подаче материала, столь характерная для 'новой волны', особенно восточноевропейской. Если внимательнее остановиться на диалоге между главным героем и монахом в заключительной части фильма, то можно заметить стремительное перемещение их статичных (!) фигур в пространстве даже в пределах одной фразы, что может указывать на условное присутствие этого диалога во времени, это словно проекция многовекового спора о религии.

Этот почти незамеченный шедевр будет крайне интересен людям желающим получше узнать историю кинематографа.
.............
This Transient Life is a 1970 Japanese erotic drama film directed by Akio Jissoji.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Манфред. Байрон

У главного героя фильма Масао, можно найти общие черты с байроновским Манфредом: презрение к житейским нормам поведения, неприятие общественных моральных ценностей, дух противоречия. Удивительно, но фильм с преобладающими чертами восточной притчи, словно проникнут духом байронизма. Ведь и сам Байрон, по уверению его биографов, “истинно” любил только одну женщину, свою сестру, правда не родную. Но от этого их страстная любовная связь, не была менее противоестественной для чопорного английского общества.

В фильме очень привлекательный визуальный ряд: гармоничное сочетание контуров света и тени в черно-белых кадрах, которые неспешно плывут в созерцательном такте происходящего, под сопровождение музыки, звучащей по месту, подчеркивая экспрессивный оттенок действия.

Впечатляют любовные сцены: где с грубовато-сладострастной истомой на лице, ласкают друг друга, а фиксация мужских рук на женской груди, возбуждает чувственное восприятие. И помимо воли, мысли начинают кружиться вокруг сексуальной привлекательности японских девушек. Да, это не постельные сцены в блокбастерах, где занимаются любовью механически, словно это не секс, а уборка картошки.

Внутреннее содержание фильма, не отстает от внешнего: в нем затрагивается широкий диапазон философских и мировоззренческих дилемм. Наиболее предметно: ограничение нормами общепринятой морали, поведения человека в обществе; взаимосвязь и противопоставление: добра и зла, рая и ада, бытия и ничто, олицетворяющие возможные жизненные пути, а так же выбор между ними. Более глобально: буддийская эзотерика, онтология, диалектика, релятивизм.

Фильм получается не так о бренности жизни, как о ее осмыслении. А бренность выступает как итог, состояние жизни по отношению к бытию, или призма через которую можно взирать на течение жизни.

Масао в фильме персонифицируется с карпом, закопанного бабушкой, поглотившем человеческие жизни, превратив их в прах.

Здесь можно провести параллели с героем “Теоремы“ Пазолини: даря любовь, герой разрушает человеческие судьбы.

Масао, отвергает все законы, в том числе и буддийские, видя в них только условность; для него существует лишь одна реальность, его жизнь, удовлетворение своих желаний: вот для него счастье. Но удовлетворять желания он может только “через запрет”, потому что в обыденной жизни для него нет притягательности. Делая статуэтку буддийского бога, Масао пытается вложить в нее свои скептические воззрения, являясь по сути антиподом, своего учителя.

Единственный, кто не поддается его влиянию, это местный монах. Однако и его обуревает страсть, борьба в его сердце происходит из-за любви к сестре Масао, но он превозмогает искушение, с истинно буддийской стойкостью. Он спокойно смотрит своей любви в спину, подымающейся по ступеням с ребенком, отображающий: “…бренность да переменчивость... время людей не ждет...'.

Наверное словосочетание самобытное кино, к японскому фильму звучит глупо. Но тем не менее фильм очень непосредственный. Пускай ему где-то не достает изящества, и он несколько прямолинеен, но все же к нему можно смело прикрепить эпитет: шедевр. Фильм не оцененный по достоинству в свое время, в наше, начинает переживать многие общепризнанные шедевры своего времени. Такое кино не будет всем нравиться, однако кинолюбителям нужно обязательно с ним ознакомиться, хотя бы, из любопытства.