Москва прикладывает все усилия

[arbeka]

("это ьыло недавно, это было давно")

Пишет Кирилл Воронков (voronkov_kirill)
2014-04-07 20:10:00

"Как мы уже говорили, силовой вариант отделения восточных и юго-восточных областей Украины не выгоден России.

Москва прикладывает все усилия для политического решения этого вопроса и проявляет готовность выжидать. Конечная стратегическая цель, при этом, остаётся неизменной: программа минимум — восточные и юго-восточные регионы должны отойти под влияние России. Поэтому понятие «выгодности» того или иного варианта развития событий надо понимать в неотъемлемом оперативном соединении с обязательностью достижения конечной цели. Таким образом, тот вариант, который «не выгоден» сегодня, уже завтра может стать вынужденным, а значит приемлемым.


Последние события в Луганске и Донецке есть не что иное, как часть данной стратегии. Однако, даже сегодня, вариант прямого силового вмешательства России кажется крайне маловероятным. В своей речи 18 марта в Георгиевском зале кремля Путин подал однозначный сигнал: повторения крымского варианта с вежливыми людьми не будет. Такие блюда подают один раз. Однако, так же чётко было сказано, что Россия не оставит соотечественников, в случае угрозы их безопасности…

После периода относительного затишья, когда Донецк, Днепропетровск, Луганск, Харьков, Одесса и другие города проводили череду мирных субботних протестов, наступает своего рода «тест-драйв» киевской «власти» и украинских силовиков. Думается, что период мирного митингования, являлся своего рода визуальным прикрытием, параллельно которому велась агентурная работа по формированию и отладке подпольных структур местной самообороны. Вполне допускаю, что они уже могут быть снабжены вооружением, средствами оперативной связи и иметь законспирированную структуру управления и взаимодействия.


Если киевская хунта решится на введение чрезвычайного положения в означенных регионах и начнёт т.н. «контртеррористическую операцию», то серьёзные боестолкновения с реальными уличными боями и трупами практически неизбежны. Как не прискорбно осознавать этот факт, но Россия проявит открытое военное вмешательство только в том случае, если это произойдёт (я имею ввиду наличие убитых граждан).

В этом случае введение миротворческого контингента российских войск будет единственным способом предотвращения гражданской войны на территории восточной Украины. Вслед за этим вполне может последовать реакция Запада — введение такого же контингента в западные области страны. В таком случае, раздел Украины, как в своё время это произошло с Германией, будет предрешён.
https://voronkov-kirill.livejournal.com/39315.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Обращаясь к устройству западного общества, Пушкин насмешливо отзывается о гражданских, политических свободах. Между тем стоит вспомнить, что сам Пушкин все время рвался за границу. Из кишинёвской ссылки хотел бежать в Грецию; в Одессе пытался сторговаться с контрабандистами; в Михайловском заказал парик, чтобы тайно выехать через Польшу в Германию под видом слуги своего приятеля. На Кавказ отправился для того, чтобы вызнать, нельзя ли оттуда перебраться в Турцию. Пушкину почти все равно куда, на Запад или на Восток, лишь бы вырваться из объятий родины, но на все запросы ему отвечали отказом. Он не понимает Вяземского, который, имея возможность отъезда, не пользуется ею немедленно, сейчас же: «Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? если царь даст мне слободу, то я месяца не останусь».
И вот, выстрадав опыт раба, замыслившего несбыточный побег, в стихотворении 1836 г. Пушкин смиряется и оправдывает эту горькую участь высшей, духовной необходимостью. Он не просто разделяет две свободы, внешнюю и внутреннюю, но и решительно противопоставляет одну другой.
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа -
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать, для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданиями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
— Вот счастье! вот права...
Поразительно, что, войдя в возраст духовной зрелости, поэт как будто не понимает взаимосвязи двух свобод. Та же самая власть, которая ограничивает его в политических правах, ограничивает и свободу передвижения, право распоряжаться своей жизнью, скитаться «по прихоти своей»… Пушкин заявляет даже о своем безразличии к цензурным запретам, т. е. к самому вопиющему нарушению того права, к которому он, как свободный художник, призван быть особенно чуток. Сам выбор снижающих эпитетов для тех, кому нужна свобода печати (авторы — «балагуры», читатели — «олухи»), демонстрирует презрение к ней. Между тем, уже начиная с заглавия этого стихотворения очевидно, насколько сам поэт не свободен: он вынужден даже отказаться от своего авторства, приписав его малоизвестному и к тому же уже покойному итальянскому поэту Ипполито Пиндемонти (1753–1828). Поначалу Пушкин поставил другое обманное заглавие «Из Alfred Musset», но решил, что даже это опасно, поскольку Мюссе был жив и имел славу свободолюбца. Пушкин лишает себя права говорить то, что думает, растаптывает сам источник своего вдохновения, — и при этом настаивает, что это и есть подлинная, «лучшая» свобода.