вместо лиц

[arbeka]

свиные рыла вместо лиц

((О том, что "Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.“, было известно задолго до Гуголя.

О том, что на войне, как и на базаре, правых не бывает, тоже в книжках писали.
Задача пропаганды - су-противника ошельмовать. На всех дегтя хватит.
Проблема обывателя, уточнить за чей счет сей банкет.
Участникам 1 мировой втюхивали, что они защищают интересы своих стран.
Вскрытие показало, что войнушка велась ради драйва.
..........
Разнообразная инфа может намекнуть и на участь 6 лимонов украинских беженцев.
И на какое-то количество беженцев русских.
И на переживания младого парня, брошенного неподготовленным под артиллерию.
И, намеками, на полную некомпетентность верхов.
На стариков, которые хотят умереть у себя дома.
И на много еще чего.
Чего не покажут по ящику и о чем не напишут валютные члены-корреспонденты.
А единства уже не будет. Оно, липовое, осталось в 1937.
Вместе с очень "Веселыми ребятами".))
.............
"Обычное мнение обывателя. избалованного многообразием и обилием имеющихся вариантов СМИ- это о, что « теперь можно сравнить разные точки зрения и пользоваться разными источниками !» И вот это де хорошо.

Думается, что нет, не хорошо.

Раньше вот ведь как было ? Cидят тыловые обыватели фильма «Двадцать дней без войны», слушают сводки Совинформбюро, читают одну областную газету, одну центральную, да иногда — письма-треугольники. Вот и всё. Ну, иногда смотрят журнал кинохроники, когда новую киноленту привозят показывать.
..............
"Что в итоге получилось бы у обычного тыловика ?

Правильно, помойка в голове. Ну и отсутствие пресловутого «единства».

И в итоге да, каждый бы считал себя « критически мыслящим», и... мало что понявшим.

Потому что — да, информацию надо уметь воспринимать. Конечно, горько это слушать тем, кто привык к ежедневно лести ему как потребителю всей этой пропаганды независимой информационной массы, но так и есть: разнообразия для гурмана определяется именно изысканностью и знанием предмета потребления, умение отделять ложное от настоящего, кажущегося от действительного, важного от ерунды. И то — возможные сбои, возможны ошибки.

А тут ... не гурманство получается, а свиное корыто, куда сливаются помои разного сорта, и ты сам себя должен убеждать, что это и есть результат твоей свободы.

https://monetam.livejournal.com/1902812.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В 1930 году по сфабрикованному чекистами делу «Всесоюзной контрреволюционной организации Истинно-православная церковь» был арестован председатель Московского математического общества, математик Д. Ф. Егоров, вскоре умерший в тюрьме. Под угрозой закрытия общества его председателем был избран Кольман.[11]

В июне 1931 года Кольман участвовал в работе проходившего в Лондоне 2-го Международного конгресса по истории науки и технологии, в составе делегации советских учёных, возглавляемой Николаем Бухариным.[12] Кольман был партийным секретарём советской делегации и отвечал за партийную дисциплину среди советских участников.[13]

Кольман инициировал «дело» математика Н. Лузина. В 1931 году Кольман написал донос в ЦК ВКП(б), в котором Лузин обвинялся в «идеализме», отсутствии практических результатов, и связи с сотрудником французского военного ведомства французским математиком Борелем.[11] 3 июля 1936 года в Правде была опубликована анонимная статья «О врагах в советской маске», написанная Кольманом, в которой Лузин обвинялся в принадлежности к «стае бесславной царской „Московской математической школы“, философией которой было черносотенство и движущей идеей — киты российской реакции: православие и самодержавие.»[14]

В 1936—1938 гг. Кольман был заведующим отделом науки при Московском горкоме ВКП(б). В этот период Кольман лично выдвигал обвинения философского и политического характера в отношении и других учёных — В. И. Вернадского, С. И. Вавилова, Л. Д. Ландау, И. Е. Тамма, Я. И. Френкеля и ещё многих[15][16].

В 1937 году его начальник Н. С. Хрущёв предложил ему уволиться из-за ареста братьев жены. Его жена, Екатерина Концева[17] была в тот момент беременна и также лишилась работы из-за ареста братьев. Год оставался безработным, но затем написал Хрущёву письмо и получил новое назначение.

В 1939 году в ходе дискуссии по генетике и селекции последовательно отстаивает позиции академика Трофима Лысенко.

В последующие годы Кольман сочетал преподавание математики в Московском энергетическом институте с работой в Институте философии АН СССР.