парагвайскую липу

[arbeka]

Зачеркнуто первоначальное: парагвайскую липу.

1939. СПРАВКА ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСУЛА СССР В СТАМБУЛЕ.

В НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ

ЛЕВИ МАРК ЛЕОНТЬЕВИЧ (Лазаревич) — парагвайский подданный рождения 1898 года в г. Москве.

Происходит из бывшей купеческой семьи, уже разорившейся в 1906 г. Получив образование в объеме гимназии в Москве, Леви с 1918 до конца 1924 г. работал в ВСНХ и Аркосе, а затем по советскому заграничному паспорту выехал в Германию для освоения дела крашения мехов. Устроившись на работу в немецком концерне “Эйтингон Шильд”, он уже больше не возвращался в Союз, променяв, по его словам, советский паспорт на парагвайский. (Зачеркнуто первоначальное: парагвайскую липу.)

В 1930 г. он покинул Германию и приехал в Турцию, где занимался преподаванием языков и даже литературной деятельностью. Им написана книжка под названием “Повесть с кокаином” и вышла в парижском эмигрантском издании “Дом книги”.

Леви указывает, что это безобидная книжка, в ней не содержится ни одного слова, направленного против СССР, и вообще это вынужденное произведение, написанное ради своего существования.

https://magazines.gorky.media/druzhba/2000/4/zagadochnyj-ageev.html

Comments

скандально знаменитой ГПУ-шной

[belkafoto.livejournal.com]

Итак: "...Марк Лазаревич (Людвигович) Леви родился 27 июля 1898 (ст.
ст.) в Москве в семье купца 1-й гиль­дии. (...) В августе 1912 Марк Леви
поступил в Крейма-новскую гимназию и проучился там до мая 1916. Почти сразу
после окончания гимназии, в июне 1916 крещен пастором Брюшвейлером в
евангелическо-реформа-торском приходе г. Москвы. (...) В период нэпа,
при­мерно с 1923, Леви, по его рассказам, служил перево­дчиком в Аркосе (All
Russian Cooperative Society Limited) скандально знаменитой ГПУ-шной
организа­ции. Материалы Аркоса, в т.ч. и по личному составу (вплоть до
курьеров в уборщиц), за начало 20-х годов сохранились неплохо, однако и
здесь никаких следов М. Леви мы не нашли. Безусловным фактом можно счи­тать
только его отъезд в Германию на рубеже 1924-1925. Чем занимался Леви в
Германии?"

любительская киносъемка

[belkafoto.livejournal.com]

"В 1942 г. Леви высылается турецкой полицией в СССР, как советский
гражданин. Но никому неизвестно, когда он приобрел вновь советский паспорт.
"Как видно из публикуемых документов, это соответ­ствовало его желанию
возвратиться на родину, но свя­зано, по-видимому, было с громким "делом
Палена" попыткой покушения на германского посла в Турции, в Цит. по ранее
упомянутой статье "Был такой писатель Агеев..." с. 276. причастности к
которой турецкие власти обвиняли не­которых советских граждан. Сразу после
возвращения в СССР М. Леви поселился в Ереване, где провел все оставшиеся
годы жизни. Преподавал немецкий язык в университете, на кафедре иностранных
языков Акаделюбительская киносъемкамии наук Армении. Расска­зывают, что написав кандидатскую
диссертацию о гла­голе, уничтожил ее за ненадобностью? Женился, вел довольно
замкнутый образ жизни, предпочитая се­мейный круг общения и немногих друзей.
Не менее раза в год ездил в Москву к кому неизвестно. Хобби -
любительская киносъемка, музыка. Много курил, собирал игральные карты и
любил повторять, что в жизни надо испробовать все. Скончался 5 августа 1973
в Ереване, здесь же похоронен.

[belkafoto.livejournal.com]

Мать однако стояла в сторонке
в своей облысевшей шубенке, в смешном капоре, под которым
висели седые волосики (ей было тогда уже пятьдесят семь лет), и
с заметным волнением, как-то еще больше усиливавшим ее жалкую
внешность, беспомощно вглядывалась в бегущую мимо ораву
гимназистов, из которых некоторые, смеясь, на нее оглядывались
и что-то друг другу говорили. Приблизившись, я хотел было
незаметно проскочить, но мать, завидев меня и сразу засветясь
ласковой, но не веселой улыбкой, позвала меня -- и я, хоть мне
и было ужас как стыдно перед товарищами, подошел к ней. --
Вадичка, мальчик, -- старчески глухо заговорила она, протягивая
мне конверт и желтенькой ручкой боязливо, словно она жглась,
касаясь пуговицы моей шинели; -- ты забыл деньги, мальчик, а я
думаю испугается, так вот -- принесла. Сказав это, она
посмотрела на меня, будто просила милостыни, но в ярости за
причиненный мне позор, я ненавидящим шепотом возразил, что
нежности телячьи эти нам не ко двору и что уж коли не стерпела
и деньги принесла, так пусть и сама платит. Мать стояла тихо,
слушала молча, виновато и горестно опустив старые свои ласковые
глаза,

[belkafoto.livejournal.com]

я же, сбежав по уже опустевшей лестнице и открывая
тугую, шумно сосущую воздух дверь, хоть и оглянулся и посмотрел
на мать, однако, сделал это не потому вовсе, что мне стало ее
сколько-нибудь жаль, а всего лишь из боязни, что она в столь
неподходящем месте расплачется. Мать все так же стояла на
верхней плищадке и, печально склонив свою уродливую голову,
смотрела мне вслед. Заметив, что я смотрю на нее, она помахала
мне рукой и конвертом так, как это делают на вокзале, и это
движение, такое молодое и бодрое, только еще больше показало,
какая она старая, оборванная и жалкая.

[belkafoto.livejournal.com]

На дворе, где ко мне подошли несколько товарищей и один
спросил, -- что это за шут гороховый в юбке, с которым я только
что беседовал, -- я, весело смеясь, ответил, что это обнищавшая
гувернантка, что пришла она ко мне с письменными
рекомендациями, и, что если угодно, то я с ней познакомлю: они
смогут за ней не без успеха поухаживать. Высказав все это, я,
не столько по сказанным мною словам, сколько по ответному
хохоту, который они вызвали, почувствовал, что это слишком даже
для меня и что говорить этого не следовало. Когда же, уплатив
деньги, мать вышла и, ни на кого не глядя, сгорбившись, словно
стараясь стать еще меньше, быстро, как только могла, стукая
стоптанными, совсем кривыми каблучками, прошла по асфальтовой
дорожке к воротам, -- я почувствовал, что у меня болит за нее
сердце.

[belkafoto.livejournal.com]

Но только я почувствовал себя облегченным, как множество
злобных соображений начали волновать меня. И то, что такой
старой старухе надобно понимать, что она только срамит меня
своей одеждой, -- и то, что незачем ей было шляться в гимназию
с конвертом -- и то, что она заставила меня лгать, что лишила
меня возможности пригласить к себе товарищей. Я смотрел, как
она ела суп, как, поднимая ложку дрожащей рукой, проливала
часть обратно в тарелку, я смотрел на ее желтые щечки, на
морковный от горячего супа нос, видел, как она после каждого
глотка беловатым языком слизывает жир, и остро и жарко
ненавидел ее. Почувствовав, что я смотрю на нее, мать, как
всегда нежно, взглянула на меня своими выцветающими карими
глазами, положила ложку и, будто этим своим взглядом
понуждаемая хоть что-нибудь сказать, -- спросила: вкусно? Она
сказала это словно с подыгрыванием под ребенка, при этом с
вопрошающим утверждением мотнув мне седой головкой. -- Ффкюснэ,
-- сказал и я, не подтверждая и не отрицая, а передразнивая ее.
Я произнес это ффкюснэ с отвращающей гримасой, словно меня
сейчас вытошнит, и наши взгляды -- мой холодный и ненавидящий,
-- ее, теплый открытый внутрь и любящий, встретились и слились.
Это продолжалось долго, я отчетливо видел, как взгляд ее добрых
глаз тускнеет, становится недоумевающим, потом горестным, -- но
чем очевиднее становилась мне моя победа, тем менее ощутимым и
понятным казалось то чувство ненависти к этому любящему и
старому человеку, силой которого эта победа достигалась.

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре после этого мать оделась, куда-то ушла и вернулась
домой лишь под вечер. Заслышав, как она прямо из передней
простукала по коридору к моей двери, постучала и спросила --
можно, -- я бросился к письменному столику. поспешно раскрыв
книгу и, сев спиной к двери, скучно сказал -- войди. Пройдя
комнату и нерешительно подойдя ко мне сбоку, причем я, будто
углубленный в книгу, видел, что она еще в шубке и в черном
своем смешном капоре, мать, вынув руку из-за пазухи, положила
мне на стол две смятых, словно желающих стыдливо уменьшиться,
пятирублевых бумажки. Погладив затем своей скрюченной ручкой
мою руку, она тихо сказала: -- Ты уж прости меня, мой мальчик.
Ты ведь хороший. Я знаю. И, погладив меня по волосам и чуть
призадумавшись, будто еще чтото хотела сказать, но, не сказав
ничего, мать на цыпочках вышла, тихонько прищелкнув за собою
дверь.

среди объявлений венерологов

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре после этого я заболел. Первый мой немалый испуг был,
однако, тотчас приутешен деловитой веселостью врача, адрес
которого я наугад выискал среди объявлений венерологов,
заполнявших в газете чуть ли не целую страницу. Свидетельствуя
меня, он совершенно так же, как наш словесник, когда получал
неожиданно хороший ответ от скверного ученика, в почтительном
удивлении расширил глаза. Похлопав затем меня по плечу, он
тоном не утешения -- это меня бы расстроило, -- а спокойной
уверенности своей силы, добавил: -- не горюйте, юноша, за один
месяц все поправим.

Вымыв руки, написав рецепты, сделав мне необходимые указания
и взглянув на рубль, положенный мною неловко косо и потому
звеневший все учащаясь и уж прямо переходя в дробь, по мере
того, как он ложился на стеклянном столе, -- врач, вкусно
колупнул в носу, отпустил меня, предупредив при этом со столь
не шедшей к нему хмурой озабоченностью, -- что быстрота моего
выздоровления, как и мое выздоровление вообще, всецело зависят
от точности моих посещений, и что самое лучшее, если я буду
приходить ежедневно.

[belkafoto.livejournal.com]

В эти дни, когда, желая установить за собою репутацию
эротического вундеркинда, я рассказал в классе, какой я болел
болезнью (я сказал, что болезнь прошла, в то время как она
только начиналась), в эти дни, когда я нисколько не сомневался,
что, рассказав подобное -- я весьма выигрываю в глазах
окружающих, -- в эти-то дни и совершил я этот ужасный
проступок, следствием которого была искалеченная человеческая
жизнь, а, может быть, даже и смерть.

[belkafoto.livejournal.com]

Я спросил, как ее зовут и куда она идет. Ее звали Зиночкой и
шла она не "куда", а "просто так себе". На углу, куда мы
подходили, стоял рысак; санки высокие -- рюмочкой, громадная
лошадь была прикрыта белой попоной. Я предложил прокатиться, и
Зиночка, блестя на меня глазками, губы пуговкой, по-детски
часто-часто закивала головой. Лихач сидел боком к нам

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь началось мучительное. В Петровский парк и обратно в
город он запросил десять рублей, и, хотя у "его благородия" в
кармане было всего пять с полтиной, -- я не задумываясь сел бы,
полагая в те годы любое мошенничество меньшим позором, чем
необходимость торговаться с извощиком в присутствии дамы. Но
положение спасла Зиночка. Сделав возмущенные глазки, она
решительно заявила, что цена эта неслыханная и чтобы больше
зелененькой я бы не смел ему давать. И при этом, держа меня за
руку, тащила прочь. Она меня тащила прочь, -- я же уходя слегка
упирался, этим упиранием как бы снимая с себя и перенося на
Зиночку всю стыдность положения. Выходило так, будто я здесь ни
при чем, и уж, конечно, готов заплатить любую цену.

Пройдя шагов с двадцать, Зиночка через мое плечо с вороватой
осторожностью оглянулась, и, завидя, что попона спешно
снимается с лошади, -- она, чуть не визжа от восторга, заходя
мне навстречу и становясь на цыпочки, восторженно шептала: --
он согласен, он согласен (она бесшумно зааплодировала), -- он
сейчас подает. Вы теперь видите, какая я умница (она все
старалась заглянуть мне в глаза), видите, правда, ага!