отпустятъ ли насъ домой въ субботу

[arbeka]

"Революціонное движеніе 1848 года въ Западной
Европѣ довольно незамѣтно прошло для насъ въ
Лицеѣ. Политикою мы, ученики, тогда не зани­
мались, да и времени на это не было.


Долбежъ вся­
кой излишней мудрости шелъ страшный,и единствен­
ное, что насъ интересовало—это вопросъ: отпустятъ
ли насъ домой въ субботу за хорошіе баллы и пове­
деніе, или въ воскресенье.

Одно слово «революція»
приводило въ то время въ смущеніе большихъ и
малыхъ. Я живо помню, какъ засталъ отца, таин­
ственно шепчущаго что-то дядѣ моему на ухо; разслы­
шавъ слова: Франція, революція, Луи-Филиппъ, бѣг­
ство—я спросилъ его, о чемъ это они говорятъ?

Отецъ, взявъ съ меня слово, что я буду молчать,
разсказалъ намъ о переворотѣ въ Парижѣ, бѣгствѣ
короля и революціонномъ движеніи въ Германіи.
«Но, ради Бога, молчи... знай, что здѣсь, въ Петер­
бургѣ, стѣны слышатъ.

И такъ уже носятся слухи,
что образовалась среди васъ, молодежи, какое-то
политическое общество».

https://fedordostoevsky.ru/pdf/vrangel.pdf

Баронъ А. Е. ВРАНГЕЛЬ
ВОСПОМИНАНІЯ О а м.ДОСТОЕВСКОМЪ В Ъ С И Б И Р И 1854 56 гг

Барон Александр Егорович Врангель (23 февраля (7 марта) 1833 — 12 (25) сентября 1915) — русский дипломат, камергер.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Въ началѣ 1849 года (мнѣ тогда минуло 16 лѣтъ, и я
былъ переведенъ во II классъ Лицея—старшій гимна­
зическій курсъ) мы узнали, что тайная полиція от­
крыла заговоръ, что схвачено много лицъ изъ об­
щества и, между прочимъ, бывшіе лицеисты—Бута-
1*
шевичъ-Петрашевскій, Николай Спѣшневъ, Нико­
лай Кашкинъ, Александръ Европеусъ. Я ихъ всѣхъ
зналъ, встрѣчая въ обществѣ и въ Лицеѣ, куда они
часто пріѣзжали къ бывшимъ младшимъ своимъ това­
рищамъ. Къ тому же нашъ инспекторъ, полковникъ
Н. И. Миллеръ, былъ близкій родственникъ Каш-
кина. Говорили, что государь Николай I недоволенъ
Лицеемъ—«духъ худой».

[belkafoto.livejournal.com]

И вотъ въ одинъ прекрас^
ный день мы услышали въ 6 час. утра, вставая, ба­
рабанный бой на площадкѣ лѣстницы передъ спаль­
нями. Дядьки наши, все ветераны 12-го года, пояснили
намъ, что это царская милость; что отнынѣ будетъ
«муштровка», насъ будутъ учить строю и дадутъ ун­
теровъ л.-гв. Гренадерскаго полка,—казармы ихъ
примыкали къ нашему саду-парку.

[belkafoto.livejournal.com]

Дѣйствительно, скоро назначили намъ для ка­
ждаго класса по одному гвардейскому офицеру въ
помощь гувернерамъ-воспитателямъ и ежедневно
учили маршировкѣ и военнымъ построеніямъ. Осо­
бенно строго начали слѣдить за чтеніемъ, отбирали
всѣ привозимыя изъ дома книги, запрещали всѣ га­
зеты, и воспитатели вскрывали даже наши письма,
особенно заграничныя. Однажды вечеромъ мой доб­
рѣйшій воспитатель г. Плецъ, нѣмецъ, бывшій сту­
дентъ Гейдельбергскаго университета, образован­
ный, гуманный, сохранившій много замашекъ нѣмца-
«бурша»,—таинственно посовѣтовалъ намъ припря­
тать «вольные стихи», книги, «die Liberalen», такъ
какъ, только что мы уляжемся спать, прибываетъ
жандармскій офицеръ осматривать конторки. У меня,
кромѣ какихъ-то стиховъ Пушкина, ничего не было,
и я запряталъ ихъ подъ тюфякъ. Обыскъ сошелъ
благополучно во всѣхъ четырехъ классахъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Лѣтомъ я узналъ отъ статсъ-секретаря Сахтын-
скаго, который вмѣстѣ съ Л. В. Дубельтомъ (жан­
дармскимъ полковникомъ) принималъ у Пантелей-
монскаго моста арестованныхъ и снималъ первый
допросъ, что Ѳ. М. Достоевскій тоже заключенъ въ
Алексѣевскій равелинъ и что вѣскихъ уликъ про­
тивъ него пока не имѣется.
1849 годъ былъ холерный. Масса людей умирала
въ Петербургѣ, и насъ, лицеистовъ, распустили по
этому случаю до сентября. Признаюсь, что я и за­
былъ о петрашевцахъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Передъ Рождествомъ насъ распустили на празд­
ники. Я долженъ былъ ѣхать къ своимъ въ наше
имѣніе, верстъ за 75 отъ города по Нарвскому
тракту, но замѣшкался и жилъ у дяди, барона Н. И.
Корфа, въ маленькомъ деревянномъ одноэтажномъ
домѣ гр. Аракчеева на углу Литейной и Кирочной,
гдѣ теперь находится зданіе военнаго офицерскаго
собранія. Дядя тогда былъ начальникомъ военныхъ
поселеній.

[belkafoto.livejournal.com]

Вставъ часовъ въ 8 утра 22 декабря 1849 г ., я
увидѣлъ цѣлую вереницу двуконныхъ возковъ-ка­
ретъ, ѣдущихъ со стороны р. Невы вверхъ по Литей­
ной улицѣ по направленію къ Невскому. Въ такихъ
возкахъ тогда развозили смолянокъ и балетныхъ уче­
ницъ Театральнаго училища; но тутъ же я примѣтилъ,
что по сторонамъ гарцовали жандармы съ саблями на­
голо. Я терялся въ догадкахъ. Въ это время вошелъ
мой дядя Владиміръ Ермолаевичъ Врангель, младшій
братъ отца, служившій въ конно-гренадерахъ, и
объяснилъ мнѣ, что это везутъ на Семеновскій плацъ
петрашевцевъ, приговоренныхъ къ смертной казни,
и что онъ пришелъ со своимъ эскадрономъ изъ Пе­
тергофа, такъ какъ одинъ изъ офицеровъ эска­
дрона, Григорьевъ, замѣшанный въ дѣлѣ Петрашев-
скаго, также долженъ быть казненъ. Оказывается,
что были офицеры и другихъ еще полковъ, причаст­
ные къ этому дѣлу и осужденные, и всѣ полки по­
сылаютъ на плацъ свои части; такъ, напримѣръ,
явились лейбъ-егеря ради Ѳ. Львова и другихъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Дядя пригласилъ меня ѣхать съ нимъ на плацъ.
Одѣвшись наскоро въ мундиръ, набросивъ казенную
безъ подкладки лѣтнюю шинель (зимней у меня не
было, такъ какъ отецъ находилъ это роскошью и
былъ того мнѣнія, что мальчика надо закалять, а
не баловать),надѣвъ треуголку, мы взяли извозчика,—
«ваньку», какъ тогда говорили,—и поѣхали. День
былъ пасмурный, хмурое петербургское утро, гра­
дусовъ такъ 6—8, изрѣдка перепадалъ снѣгъ.

[belkafoto.livejournal.com]

День
былъ пасмурный, хмурое петербургское утро, гра­
дусовъ такъ 6—8, изрѣдка перепадалъ снѣгъ. Когда
7
мы прибыли на Семеновскую площадь, тогда еще
незастроенное огромное поле, мы увидали вдали,
посрединѣ плаца, небольшую группу народа, каре
изъ войскъ, и въ срединѣ ихъ какую-то постройку,
площадку изъ досокъ на высокихъ бревенчатыхъ
столбахъ; на площадку вела лѣстница. Мы хотѣли
пробраться ближе, но полицейскіе и жандармы насъ
не пропустили, а одного дядя не хотѣлъ меня оста­
вить. Въ это время подошелъ къ намъ мой родствен­
никъ, А. К. Мандерштернъ, сынъ коменданта Петро­
павловской крѣпости; онъ явился для присутство-
ванія при казни съ своей лейбъ-егерской ротой.
Увидавъ меня, онъ пришелъ въ ужасъ. «Ради Бога,

убирайся ты отсюда: не дай Богъ начальство узнаетъ,
что ты былъ на казни, пожалуй, тебя еще заподоз­
рятъ, какъ политическаго, и выгонятъ изъ Лицея».
Тутъ же Мандерштернъ сообщилъ намъ «по секрету»,
что разстрѣла не будетъ, всѣмъ дарована жизнь, но
что преступники этого не знаютъ—по волѣ импера­
тора, что процедура разстрѣла будетъ исполнена
до конца, что въ послѣднюю минуту, когда должна
раздаться команда «пли»—прискачетъ адъютантъ съ
Высочайшимъ приказомъ—остановить казнь...

[belkafoto.livejournal.com]

Дяди отправились къ своимъ частямъ, а я вмѣ­
шался въ сѣрую толпу, стоя довольно далеко за каре
войскъ. Любопытныхъ зрителей вообще на площади
было немного, все случайно прохожій народъ; изъ
«чистой» публики почти никого,—о времени казни
въ городѣ никто не зналъ. Настроеніе толпы было
серьезное, сожалѣли «несчастныхъ», и никто не зналъ,
за что казнятъ.
Я видѣлъ, какъ на эшафотъ всходили и сходили
какія-то фигуры, какъ внизу около него къ вкопан­
нымъ въ землю столбамъ привязывали въ бѣлыхъ
саванахъ людей, какъ ихъ отвязывали, потомъ подъ­
ѣхали тройки почтовыхъ съ кибитками и тѣ же возки-
кареты, что я видѣлъ на Литейной,—и вскорѣ пло­
щадь опустѣла; народъ разбрелся, крестясь и бла­
гословляя милость царя.

[belkafoto.livejournal.com]

Пресловутыхъ бѣлыхъ гробовъ, о которыхъ раз­
сказывали послѣ, я не видалъ, и Ѳ. М. Достоевскій
(впослѣдствіи, въ дни нашего сожительства въ Се­
мипалатинскѣ) утверждалъ мнѣ неоднократно, что
ихъ и не было. Вообще объ этихъ ужасныхъ мину­
тахъ, пережитыхъ имъ, онъ не любилъ вспоминать;
онъ говорилъ, что, ничего не зная о предстоя­
щемъ помилованіи, онъ вполнѣ приготовился къ
смерти. Привязанный къ столбу съ саваномъ, ожи­
дая роковую команду «пли» (время ему показалось
нескончаемо долгимъ),—мысленно онъ попрощался
со всѣми милыми сердцу его. Вся жизнь пронеслась
въ его умѣ, какъ въ калейдоскопѣ, быстро, какъ мол­
нія, и картинно.
Вернувшись послѣ тяжелаго зрѣлиша домой, я,
напуганный словами дяди, годами молчалъ, никому
не говорилъ, что былъ на Семеновскомъ плацу по
случаю ожидавшейся казни петрашевцевъ. Въ дни
Николая Павловича одно это могло повліять на всю
мою будущность... Такое это было время!

еще процвѣтало традиціонноÐ

[belkafoto.livejournal.com]

Мое назначеніе на службу въ Сибирь.
Въ 1853 году, въ маѣ мѣсяцѣ, состоялся выпускъ
на службу лицеистовъ X IX курса. Я принадлежалъ
къ этому выпуску и по желанію отца поступилъ на
службу въ министерство юстиціи, куда меня ни­
сколько не тянуло. Мнѣ только что минуло 20 лѣтъ.
Изъ всѣхъ 28 моихъ товарищей, я единственный по­
ступилъ въ это министерство, такъ какъ лицеисты
9
неохотно шли туда, считая это министерство попри­
щемъ службы и достояніемъ правовѣдовъ. Въ мое
время еще процвѣтало традиціонное лицейское то­
варищество. Старые лицеисты, занимавшіе высокіе
посты, приглашали сами на службу къ себѣ выпуск­
ныхъ товарищей и никогда не отказывали въ просьбѣ
о принятіи на службу въ свое вѣдомство.

[belkafoto.livejournal.com]

Всѣ мы
держали знамя Лицея высоко. Товарищество и со­
лидарность въ понятіяхъ о чести было рѣдкое; взя­
точничество, процвѣтавшее въ это время, презиралось
нами, а о карьеризмѣ, какъ это процвѣтаетъ теперь,
мы и понятія не имѣли. Конечно, протекція лицъ
высокопоставленныхъ и разныхъ дядюшекъ и бабу­
шекъ и тогда, какъ вездѣ и всегда, имѣла вѣское зна­
ченіе, но изъ насъ-то мало кто на это разсчитывалъ.
Мы, право, скорѣе были идеалисты, мечтали о пользѣ
родины, о самоотверженіи ^)... О чинахъ, орденахъ,
отличіяхъ, какъ это теперь у молодежи въ модѣ,—
мало кто думалъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Исправляющій должность областного
прокурора назывался: «стряпчій казенныхъ и уго­
ловныхъ дѣлъ»—и это былъ я. Мнѣ только что ми­
нулъ 21 годъ. Житейской опытности и знанія дѣла
никакого. Въ министерствѣ своемъ я ничему не на­
учился, нашимъ практическимъ образованіемъ тамъ
никто не занимался. Служба моя ограничивалась пе­
репискою вздорныхъ бумагъ и составленіемъ самыхъ
простыхъ отношеній, все болѣе серьезное и сложное
дѣлалось опытными столоначальниками.

[belkafoto.livejournal.com]

Въ Петербургѣ, живя до моего отъѣзда въ Сибирь,
я знакомъ съ Ѳ. М. не былъ, но зналъ хорошо его лю­
бимаго брата, Михаила. До моего отъѣзда я побывалъ
у него; узнавъ, что я направляюсь въ Семипалатинскъ,
гдѣ уже находился въ это время сосланный туда Ѳ. М.,
онъ поручилъ мнѣ передать брату письмо, немного
бѣлья, книги и 50 рублей денегъ. Также взялъ я
письмо къ Ѳ. М. отъ Аполлона Майкова.

[belkafoto.livejournal.com]

Я представился генералъ-губернатору Г. X. Гас-
форту, пріятелю многихъ моихъ родныхъ. Вотъ ха­
рактеристика Гасфорта и военнаго губернатора гене­
рала Фридрихса изъ сохранившагося моего письма
къ отцу отъ 8-го декабря 1854 года.
«Онъ принялъ меня свысока, руки не далъ,
хотя и пригласилъ обѣдать. Онъ такъ пустъ и глупъ,
что много говорить о немъ не буду. C’est une ency­
clopédie renversée, un homme qui se croit presque
l ’Empereur ici lui-même. 11 a beaucoup lu, mais ne
connait pas la vie pratique; sa tête est vide comme un
tonneau. Онъ, пожалуй, и желалъ бы добра краю,
да взяться не умѣетъ. Здѣсь слово его—законъ и
ему оказываютъ чуть не божеское почитаніе. Вашъ
товарищъ когда-то, добрый мой папенька, военный
губернаторъ Киргизской области, генералъ-майоръ
Фридрихсъ, добрый, отличный человѣкъ, но глупъ,
какъ пробка. Доклады выслушиваетъ стоя, играя на
флейтѣ. Поднесенныя ему для подписи бумаги вѣситъ
на безмѣнѣ и потомъ хвастаетъ, сколько пудовъ ему
нужно было подписывать за недѣлю,—словомъ, мой
Адамка былъ бы такимъ же военнымъ губернаторомъ.
Я не выдумываю, папенька, а пишу вамъ сущую
правду».

[belkafoto.livejournal.com]

Вечеромъ у супруги Гасфорта, урожденной Льво­
вой, племянницы извѣстнаго нашего композитора
13
Алексѣя Ѳедоровича Львова, собирались сливки
мѣстнаго общества. Меня поразила безвкусица дам­
скихъ старомодныхъ туалетовъ и особенно чинопочи­
таніе и натянутость отношеній. На генералъ-губер­
натора смотрѣли съ умиленіемъ и страхомъ. А впро­
чемъ, въ тѣ времена генералъ-губернаторъ былъ
самодержецъ, неограниченный владыка. Здѣсь я
познакомился съ г-жею Ивановой, оказавшей много
добра Достоевскому въ его бытность на каторгѣ.
Она была дочь декабриста Анненкова и супруги его,
француженки Прасковьи Ивановны, послѣдовавшей
въ числѣ нѣкоторыхъ женъ декабристовъ за ними на
каторгу. Мужъ г-жи Ивановой былъ начальникъ
жандармовъ. Г-жа Иванова была чудная, добрая жен­
щина, высокообразованная, защитница несчастныхъ,
особенно политическихъ. Ѳ. М. Достоевскаго она и
мать ея знали еще въ Тобольскѣ, к

1 фунтъ табаку 3 копѣйки

[belkafoto.livejournal.com]

Первое время на каторгѣ О. М. нуждался во всемъ.
Деньги, данныя ему братомъ, скоро вышли, а у вся­
каго интеллигентнаго арестанта невольно найдутся
разные мелкіе расходы. Впрочемъ, конечно, тогда все
было дешевле: 1 фунтъ табаку 3 копѣйки, мѣсто въ
банѣ—И/2 копѣйки, фунтъ мяса—грошъ. Всякое ма­
лѣйшее послабленіе арестанты оплачивали деньгами.

2—3 гроша бабѣ

[belkafoto.livejournal.com]

Были И такіе начальники, которые изъ присылаемыхъ
арестантамъ родными суммъ совершенно открыто
половину удерживали себѣ. Конечно, многія тюрем­
ныя строгости обходились зачастую при помощи пода­
чекъ сторожамъ. На этомъ основаніи допускались
и «калачницы», большею частью молодыя бабы, про­
дававшія калачи арестантамъ у воротъ острога.
Здѣсь же завязывались романы, развязка коихъ
происходила во время работъ въ укромныхъ мѣстеч­
кахъ. Любовныя похожденія арестантовъ обходились
дешево—2—3 гроша бабѣ.

[belkafoto.livejournal.com]

Здѣсь кстати будетъ опровергнуть нѣкоторыя су­
ществующія легенды по поводу Ѳедора Михайловича
во время его пребыванія на каторгѣ.
Скажу по совѣсти, что въ большинствѣ случаевъ
отношенія и начальства и всего образованнаго обще­
ства къ «политическимъ» было въ то время значительно
благодушнѣе и гуманнѣе. Сибирь во времена государя
Николая Павловича была переполнена политиче­
скими ссыльными, русскими и поляками; эти «полити­
ческіе» были все люди образованные, идейные, ли­
беральные, серьезные люди. Отношеніе же къ Ѳ. М.
Достоевскому было полно особаго сочувствія. Могу
засвидѣтельствовать со словъ самого Ѳ. М., что ни
на каторгѣ, ни въ бытность его безсрочнымъ солдатомъ
его никогда никто изъ начальства или товарищей
каторжниковъ, или солдатъ—пальцемъ не тронулъ,
и все появлявшееся объ этомъ въ печати—несомнѣнно
вымыселъ. Какъ часто мнѣ приходилось слышать
предположенія, что тѣлесныя-то наказанія будто бы
и довели Ѳ. М. до припадковъ, и эта легенда такъ и
осталась въ умахъ многихъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Въ срединѣ ноября 1854 года я отправился въ Се­
мипалатинскъ. Дорога шла прямая на югъ вдоль Ир­
тыша, голою необозримою Киргизскою степью. Нигдѣ
ни рощъ, ни холмовъ не видно,—полное тоскливое
однообразіе природы.То тамъ, то сямъ чернѣютъ юрты
киргизовъ, тянутся вереницы верблюдовъ, да изрѣдка
проскачетъ всадникъ. Мы подвигались быстро. Спут­
никомъ моимъ былъ кривоглазый чухонецъ Адамъ,
крѣпостной, котораго отецъ далъ мнѣ въ качествѣ
камердинера. Адамъ былъ хорошій портной, и онъ-то
сшилъ Ѳ. М. первое штатское платье, когда мы по­
ѣхали на свиданіе въ Змѣиногорскъ, къ первой его
женѣ, тогда еще г-жѣ Исаевой. Достоевскій, кромѣ
сѣрой солдатской шинели, ничего изъ одежды другого
не имѣлъ.
Но вернусь къ моему путешествію. На почтовыхъ
станціяхъ въ казацкихъ станицахъ (въ Сибири вдоль
границы поселены были линейные сибирскіе казаки)
ѣсть было нечего. Кромѣ чаю и хлѣба, ничего не
было и меня спасли отъ голода замороженныя щи
и пельмени, взятыя на дорогу въ Омскѣ.
20-го ноября свѣтлою, морозною лунною ночью,
проѣхавъ версты три сосновымъ боромъ, достигли мы
наконецъ цѣли моего длиннаго путешествія. Н ѣ­
сколько тысячъ верстъ раздѣляло меня отъ Петер­
бурга, отъ родного крова! Семипалатинскъ въ то
время былъ ни городъ, ни деревня, а нѣчто среднее.
Одноэтажныя, бревенчатыя, приземистыя домишки,
безконечные заборы, на улицѣ ни одного фонаря,
ни сторожей, ни одной живой души, и если бы не
отчаянный лай собакъ, городъ показался бы вымер­
шимъ. Онъ кишѣлъ собаками, которыя охраняли жи­

[belkafoto.livejournal.com]

телей и исполняли санитарную часть. Служителей
полиціи въ теченіе двухъ лѣтъ моего пребыванія въ
С.—я не видѣлъ, кромѣ Базилевича, носившаго
громкое званіе полицеймейстера. Гостиницъ въ то
время въ Семипалатинскѣ не было. Пріѣзжимъ отво­
дилась по очереди квартира въ лучшихъ домахъ обы­
вателей, и нужно сказать, что хозяева принимали
очень радушно и хлѣбосольно пріѣзжихъ, особенно
изъ столицы. «Какъ же, батюшка, не радоваться
вамъ»,—говорили они,—«вѣдь безъ васъ не знали
бы, не вѣдали, что и творится на бѣломъ свѣтѣ».
Они всячески старались задержать случайнаго гостя
какъ можно долѣе. Газета въ Сибири въ то время
была рѣдкостью, очень немногіе ее выписывали. Она
переходила изъ рукъ въ руки, а въ день прихода
почты, разъ въ недѣлю, собирались у знакомаго, по­
лучавшаго ее, чтобы узнать, что творится въ Крыму—
подъ Севастополемъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Меня завезли къ какому-то богатому казаку и
помѣстили въ двухъ маленькихъ комнатахъ, жарко
натопленныхъ, по-сибирски. Полы и стѣны были об­
шиты кошмами. На стѣнахъ висѣли лубочныя кар­
тины безъ рамокъ, въ родѣ: «Какъ мыши кота хоро­
нили» или «Герои 12-го года, скачущіе на коняхъ».
Поставили самоваръ. Кривоглазый мой Адамъ вы­
несъ чемоданы, и залегъ я спать на свое складное
кресло-кровать, боясь быть заѣденнымъ на хозяйской
кровати блохами и клопами, за которыхъ впередъ уже
извинилась хозяйка, полу-казачка, полу-киргизка
съ узкими хитрыми глазами, скуластая и вся пропах­
шая запахомъ кумыса (къ кумысу, впрочемъ, я совре­
менемъ пристрастился). Мнѣ не спалось, мысли пе­
реносились далеко-далеко: думалось о милыхъ сво­
ихъ, о той средѣ, въ которой придется жить, рабо­
тать, а какая это была среда,—я успѣлъ уже нагля

[belkafoto.livejournal.com]

На другой день, разобравъ свои чемоданы, я на-
тянз^лъ мундиръ особой красивой формы, придз^ман-
ный Г. И. Гасфортомъ, припоясалъ саблю и отпра­
вился къ военному губернатору области, Петру Ми­
хайловичу Спиридонову. Онъ немедленно послалъ
своего адъютанта искать мнѣ квартиру, а такъ
какъ онѣ были наперечетъ, то черезъ нѣсколько
часовъ я уже перебрался въ свой новый «home»,
разложился, поѣхалъ обѣдать къ губернатору, ра­
зузналъ гдѣ и какъ разыскать Ѳ. М. Достоевскаго
II послалъ просить его къ себѣ вечеромъ пить чай.
Достоевскій въ то время жилъ уже въ своей частной
квартирѣ-лачугѣ

[belkafoto.livejournal.com]

Достоевскій не зналъ, кто и почему его зовутъ,
и, войдя ко мнѣ, былъ крайне сдержанъ. Онъ былъ въ
солдатской сѣрой шинели, съ краснымъ стоячимъ во­
ротникомъ и красными же погонами, угрюмъ, съ бо­
лѣзненно-блѣднымъ лицомъ, покрытымъ веснушками.
Свѣтло-русые волосы были коротко острижены, ро­
стомъ онъ былъ выше средняго. Пристально оглядывая
меня своими умными, сѣро-синими глазами, казалось,
онъ старался заглянл^ть мнѣ въ душу, — что молъ
я за человѣкъ? Онъ признался мнѣ впослѣдствіи,
что былъ очень озабоченъ, когда посланный мой ска­
залъ ему что его зоветъ «г-нъ стряпчій уголовныхъ
дѣлъ». Но когда я извинился, что не самъ первый
пришелъ къ нему, передалъ ему письма, посылки
и поклоны и сердечно разговорился съ нимъ, онъ сразу
измѣнился, повеселѣлъ и сталъ довѣрчивъ. Часто
послѣ онъ говорилъ мнѣ, что, заходя въ этотъ вечеръ
къ себѣ домой, онъ инстинктивно почуялъ, что во мнѣ
онъ найдетъ искренняго друга.

[belkafoto.livejournal.com]

Весною 1854 года, по освобожденіи изъ каторги,
Достоевскій, какъ извѣстно, былъ переведенъ солда­
томъ безъ выслуги въ Семипалатинскъ, куда и былъ
доставленъ по этапу вмѣстѣ съ другими. Первое
время, очень недолго, онъ жилъ вмѣстѣ съ солдатами
въ казармѣ, но вскорѣ, по просьбѣ ген. Иванова и
другихъ,—ему разрѣшили жить особо, близъ ка­
19
зармъ, за отвѣтственностью его ротнаго командира,
Степанова. Онъ, кромѣ того, состоялъ подъ наблюде­
ніемъ своего фельдфебеля, который за малую «мзду»
не особенно часто безпокоилъ его.

[belkafoto.livejournal.com]

Какъ это большею частью бываетъ при свой­
ственной женщинамъ душевной чуткости и сердеч­
ности, имъ заинтересовались и приняли горячее
участіе нѣсколько интеллигентныхъ дамъ города, и
въ особенности Марія Дмитріевна Исаева и жена его
ротнаго командира Степанова. Самъ командиръ былъ
горьчайшій пьяница, за что и былъ удаленъ изъ Петер­
бурга. Степанова пописывала стихи, которые Ѳ. М.
долженъ былъ читать и исправлять. М. Д. Исаева,
какъ извѣстно, овдовѣвъ, впослѣдствіи стала женою
Достоевскаго.

[belkafoto.livejournal.com]

Въ мое время Семипалатинскъ, какъ я уже ска­
залъ выше, былъ полу-городъ, полу-деревня. Всѣ
постройки были деревянныя, бревенчатыя, очень не­
многія обшиты досками. Жителей было 5—6 тысячъ
человѣкъ вмѣстѣ съ гарнизономъ и азіатами, кокаид-
скими, бухарскими, ташкентскими и казанскими куп­
цами. Полуосѣдлые киргизы жили на лѣвомъ бе­
регу, большею частью въ юртахъ, хотя у нѣкоторыхъ
богачей были и домишки, но только для зимовки.
Ихъ насчитывали тамъ до трехъ тысячъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Въ городѣ была одна православная церковь,
единственное каменное зданіе, семь мечетей, большой
мѣновой дворъ, куда сходились караваны верблю­
довъ и вьючныхъ лошадей, казармы, казенный госпи­
таль и присутственныя мѣста. Училищъ, кромѣ одной
уѣздной школы, не было. Аптека—даже и та была
казенная. Магазиновъ, кромѣ одного галантерей­
наго, гдѣ можно было найти все,—отъ простого
гвоздя до парижскихъ духовъ и склада суконъ и
матерій,—никакихъ: все выписывалось съ Ирбитской
и Нижегородской ярмарокъ; о книжномъ магазинѣ
и говорить нечего,—некому было читать. Я думаю,

во всемъ городѣ газеты получали человѣкъ 10—15, да
и немудрено,—люди въ то время въ Сибири интересо­
вались только картами, попойками, сплетнями и
своими торговыми дѣлами. Не забывайте, что въ это
время шла Крымская война, но ею мало интересо­
вались: ужъ слишкомъ было далеко, да это и не
было свое «сибирское» дѣло. Сибиряки держали себя
тогда особнякомъ и говорили: «онъ изъ Россіи».

[belkafoto.livejournal.com]

Я выписалъ три газеты: «С.-Петербургскія Ака­
демическія Вѣдомости», «Augsburger Allgemeine Zei-
tuHg», «Indépendance Belge», къ великому удоволь­
ствію Ѳ. М., который съ особенной любовью читалъ
«Indépendance Belge», не говоря уже о русской
газетѣ. «Augsburger Zeitung» онъ не трогалъ, мало
понимая тогда по-нѣмецки и не любя этого языка.

[belkafoto.livejournal.com]

Семипалатинскъ дѣлится на три части, раздѣлен­
ныя песчаными пустырями. На сѣверъ лежала ка­
зацкая слободка, самая уютная, красивая, чистая
и благообразная часть Семипалатинска. Тамъ былъ
скверъ, сады, довольно приглядныя зданія полко­
вого командира, штаба полка, военнаго училища и
больницы. Казармъ для казаковъ не было—всѣ ка­
заки жили въ своихъ домахъ и своимъ хозяйствомъ.
Южная часть города, татарская слобода, была
самая большая; тѣ же деревянные дома, но съ окнами
на дворъ,—ради женъ и гарема. Высокіе заборы
скрывали отъ любопытныхъ глазъ внутреннюю жизнь
обывателя-магометанина; кругомъ домовъ ни одного
дерева,—чистая песчаная пустыня. Вообще во всемъ
Семипалатинскѣ не было ни одной мощеной улицы,
но мало и грязи, такъ какъ сыпучій песокъ быстро
всасывалъ воду. За то ходить было трудно, увязая
по щиколку въ пескѣ, а лѣтомъ, съ палящей жарой
въ 30° въ тѣни, просто жгло ногу въ раскаленномъ
пескѣ.

[belkafoto.livejournal.com]

Среди этихъ двухъ слободъ, сливаясь съ ними въ
одно, лежалъ собственно русскій городъ съ частью,
именовавшеюся еще крѣпостью, хотя о ней въ то
время уже и помину не было. Валы были давно сне­
сены, рвы засыпаны пескомъ, и только на память
оставлены большія каменныя ворота. Здѣсь жило
все военное: помѣщался линейный батальонъ, кон­
ная казачья артиллерія, все начальство, главная
гауптвахта и тюрьма,—мое вѣдомство. Ни деревца,
ни кустика, одинъ сыпучій песокъ, поросшій колюч­
ками.
Здѣсь жилъ и Достоевскій. У меня сохранился
рисунокъ его хаты.

[belkafoto.livejournal.com]

Я жилъ на самомъ берегу Иртыша, близъ губер­
натора; неподалеку былъ островъ съ огородами и
бахчами дынь и арбузовъ. Противъ моихъ оконъ, по
ту сторону рѣки, было киргизское поселеніе и раз­
стилалась необозримая степь съ синими горами Се-
митау, за 70 верстъ вдали на горизонтѣ. Хозяинъ мой,
полу-киргизъ, купецъ Степановъ, добрый, услужли­
вый, привѣтливый,—дѣлалъ все возможное, чтобы
быть мнѣ и пріятнымъ и полезнымъ. Онъ отлично
говорилъ по-татарски и по-киргизски, велъ дѣла въ
степи и зналъ всѣхъ и все. Мать его, пожилая кир­
гизка, хозяйствовала. Проведя свою молодость въ
богатомъ домѣ золотопромышленника Попова, она
отлично стряпала.

5 руб

[belkafoto.livejournal.com]

Я платилъ за квартиру въ три ком­
наты съ переднею, конюшнею, сараемъ и еще помѣще­
ніемъ для 3-хъ людей, за нашу ѣду, отопленіе—30 р.
въ мѣсяцъ. Ѳ. М. за свое помѣщеніе, стирку и ѣду
5 руб. Но какая вообще была его ѣда! На приварокъ
солдату отпускалось тогда 4 коп., хлѣбъ особо. Изъ
этихъ 4 копѣекъ ротный командиръ, кашеваръ и
фельдфебель удерживали въ свою пользу коп.
Конечно, жизнь тогда была дешева: одинъ фунтъ
23
мяса стоилъ грошъ, 1 пудъ гречневой крупы 30 коп.
Ѳ. М. бралъ домой свою ежедневную порцію щей,
каши и чернаго хлѣба и, если самъ не съѣдалъ, то
давалъ своей бѣдной хозяйкѣ. Эти же ІѴ2 коп.,
удержанные съ каждаго солдата, въ мѣсяцъ соста­
вляли 45 коп. съ человѣка, а въ ротѣ было 120 чел.—
стало быть 62 руб. въ мѣсяцъ, въ годъ 744 руб.

[belkafoto.livejournal.com]

Часть
этихъ денегъ приходилась на долю батальоннаго
командира, но, кромѣ того, онъ имѣлъ еще доходъ отъ
заготовокъ и амуниціи, отопленія, ремонта казармъ
и припека хлѣба. Никто этого не скрывалъ, и Бѣли­
ковъ, батальонный командиръ, самъ говорилъ, что
собиралъ съ батальона пять, шесть тысячъ въ годъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Правда, Ѳ. М. часто обѣдалъ у меня, да и знако­
мые его приглашали. Хата Д. находилась въ самомъ
безотрадномъ мѣстѣ. Кругомъ пустырь, сыпучій
песокъ, ни куста, ни дерева. Изба была бревенчатая,
древняя, скривившаяся на одинъ бокъ, безъ фун­
дамента, вросшая въ землю, и безъ единаго окна
наружу, ради опасенія отъ грабителей и воровъ. Два
окна его комнаты выходили на дворъ, обширный,
съ колодцемъ и журавлемъ. На дворѣ находился не­
большой огородикъ съ парою кустовъ дикой малины
и смороды. Все это было обнесено высокимъ заборомъ
съ воротами и низкою калиткою, въ которую я
всегда влѣзалъ нагибаясь,—тоже исторически уста­
новившійся въ то время расчетъ строить низкія
калитки: дѣлалось это, какъ мнѣ говорили, для того,
чтобы легче рубить наклоненную голову случайно
ворвавшагося врага. Злая цѣпная собака охраняла
дворъ и на ночь спускалась съ цѣпи.

[belkafoto.livejournal.com]

На стѣнахъ, тамъ и сямъ лубочныя
картинки, засаленныя и засиженныя мухами. У
входа налѣво отъ дверей большая русская печь.
За нею помѣщалась постель Ѳ. М., столикъ и, вмѣсто
комода, простой досчатый ящикъ. Все это спальное
помѣщеніе отдѣлялось отъ прочаго ситцевою пере­
городкою. За перегородкой въ главномъ помѣщеніи
стоялъ столъ, маленькое въ рамѣ зеркальце. На
окнахъ красовались горшки съ геранью и были за­
навѣски, вѣроятно, когда-то красныя. Вся комната
была закопчена и такъ темна, что вечеромъ съ саль­
ною свѣчою,—стеариновыя тогда были большою
роскошью, а освѣщенія керосиномъ еще не существо­
вало,—я еле-еле могъ читать. Какъ при такомъ освѣ­
щеніи Ѳ. М. писалъ ночи напролетъ,—рѣшительно
не понимаю. Была еще пріятная особенность его
жилья: тараканы стаями бѣгали по столу, стѣнамъ
и кровати, а лѣтомъ особенно блохи не давали покоя,
какъ это бываетъ во всѣхъ песчаныхъ мѣстностяхъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Съ каждымъ днемъ мы ближе и ближе сходились
съ Ѳ. М. Онъ сталъ все чаще и чаще заходить ко мнѣ
во всякое время дня, насколько позволяла его сол­
датская и моя чиновничья служба, зачастую обѣ­
далъ у меня, но особенно любилъ заходить вечер­
комъ пить чай—безконечные стаканы—и курить мой
«Бостанжогло» (тогдашняя табачная фирма) изъ длин­
наго чубука. Самъ же онъ обыкновенно, какъ и
большинство въ Россіи, курилъ «Жукова». Но часто
и это ему было не по карману, и онъ тогда примѣши­
валъ самую простую махорку, отъ которой послѣ
каждаго визита моего къ нему у меня адски болѣла
голова.

[belkafoto.livejournal.com]

Моя дружба съ Достоевскимъ скоро обратила на
себя вниманіе кого слѣдуетъ. Я замѣтилъ, что письма
мои я получалъ двумя, тремя днями позже послѣ раз­
25
дачи другимъ, замѣтилъ, что недоброжелатели мои,—
а ихъ между взяточниками-чиновниками было не
мало—съ сарказмомъ разспрашивали меня о Достоев­
скомъ, выражая свое удивленіе, что я вожусь съ сол­
датомъ. Самъ губернаторъ вскорѣ предостерегъ меня,
опасаясь, ввиду моей молодости, вліянія на меня
Достоевскаго, какъ революціонера.

[belkafoto.livejournal.com]

Военный губернаторъ области, какъ я выше уже
сказалъ, былъ П. М. Спиридоновъ, добрѣйшій чело­
вѣкъ, простякъ, гуманный и въ высшей степени хлѣбо­
солъ. Благодаря своему высокому положенію, онъ
былъ, конечно, первое лицо въ городѣ. Я очень
скоро сдѣлался у него своимъ человѣкомъ, обѣдалъ
черезъ день и пріобрѣлъ его полное довѣріе. Онъ
встрѣчалъ Достоевскаго то тамъ, то сямъ и, кажется,
самъ даже ходатайствовалъ за него у батальоннаго
командира по просьбамъ изъ Омска. Ж елая, во что
бы то ни стало, дать ему возможность ближе узнать
и оцѣнить Достоевскаго, я попросилъ разрѣшенія
ввести О. М. къ нему въ домъ. Онъ помолчалъ, по­
думалъ и сказалъ: «Ну, ну, приходи съ нимъ, да за­
просто, въ шинели, скажи ему».

[belkafoto.livejournal.com]

Вскорѣ Спиридоновъ искренно полюбилъ Достоев­
скаго,—онъ сдѣлался у него своимъ человѣкомъ; гдѣ
только могъ, Спиридоновъ ему помогалъ и вообще
былъ ему полезенъ. Примѣръ, данный военнымъ
губернаторомъ, открылъ Достоевскому доступъ ко
всему высшему обществу богоспасаемаго града Семи­
палатинска. Скоро онъ сдѣлался домашнимъ чело­
вѣкомъ даже у своего батальоннаго командира, Б ѣ­
ликова, къ которому являлся, какъ и всюду, въ своей
сѣрой солдатской шинели. Впрочемъ, другого одѣя­
нія, кромѣ еще куцаго безобразнаго мундира, у него
тогда и не было,—не на что было справить. Бѣли­
ковъ былъ преоригинальная личность, достойная

26
быть описанною. Главное его качество было хлѣбо­
сольство и добродушіе. Онъ происходилъ изъ канто­
нистовъ. Очень маленькій ростомъ, съ круглымъ
брюшкомъ, юркій и подвижный, съ большимъ крас­
нымъ носомъ, говорилъ всѣмъ «ты, батюшка» и готовъ
былъ первому встрѣчному отдать послѣднюю рубашку.
Всегда на-веселѣ, любилъ карты и особенно прекрас­
ный полъ, но выборъ его не шелъ далѣе солдатскихъ
женъ и дочерей, при чемъ ихъ отцы и мужья обожали
его: «Намъ онъ отецъ родной, самъ онъ изъ нашихъ»,—•
говорили они и горько плакали, когда командиръ
спустилъ ихъ батальонныя суммы и застрѣлился.

[belkafoto.livejournal.com]

Бывали мы часто съ Ѳ. М. по вечерамъ и у пол­
ковника Мессароша, командира линейнаго казачьяго
полка. Это былъ человѣкъ довольно воспитанный, съ
замашками на аристократизмъ, холостой. Хозяй­
ство его вела привезенная имъ изъ Россіи довольно
милая, образованная подруга, всегда любезно при­
нимавшая гостей. У Мессароша не пьянствовали, но
за то шла страшная игра. Ни Ѳ. М., ни я картъ въ
руки не брали. Мессарошъ завелъ у себя въ полку
хоръ трубачей, выписавъ трубы изъ Нижняго; тогда
все, даже фортепьяно, выписывали съ ярмарки.
Капельмейстеромъ онъ взялъ ссыльнаго выкреста,
польскаго еврейчика. Преуморительная это была
фигура! Тщедушный, черный, какъ жукъ, съ типич­
нымъ носомъ и тоненькими-претоненькими ножками,
онъ весь какъ-то уходилъ въ свой казенный казацкій
кафтанъ, а когда садился на лошадь предъ труба­
чами, такъ это была чистая умора. Послѣ долгихъ,
усиленныхъ трудовъ, разучить удалось и только и
игралось: одинъ маршъ, одна полька, галопъ, вальсъ
и болѣе ничего. Гимна я никогда не слыхалъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Былъ еще домъ, который посѣщалъ Ѳ. М.,—это
домъ начальника округа и вмѣстѣ съ тѣмъ и окруж­
27
наго суда; жена его была очень милая и красивая
женщина; онъ самъ, когда-то блестящій гвардейскій
офицеръ, теперь опустился, пилъ горькую, изводилъ
жену ревностью и развилъ у себя въ судѣ такое
взяточничество, что мнѣ безпрерывно приходилось съ
нимъ препираться, требовать объясненія и не про­
пускать его журналовъ, дѣлъ. Дѣтей у него не было,
жена его страшно скучала, всегда очень радовалась
приходу Ѳ. М.; онъ меня усиленно тащилъ къ нимъ
въ домъ, но я въ то время былъ большой нелюдимъ
и ограничивался только праздничными офиціальными
визитами.

[belkafoto.livejournal.com]

Была и еще одна «особа» въ городѣ,—начальникъ
таможеннаго округа Армстронгъ, гордый, надутый
нѣмецъ. Онъ выступалъ, какъ павлинъ, любуясь со­
бой, ни на минуту не забывая своего высокаго поло­
женія, ни у кого никогда не бывалъ, всѣхъ и вся
ругалъ и презиралъ. Имѣя къ его женѣ письмо (она
была саксонка изъ Дрездена), я въ одно изъ посѣще­
ній привелъ къ нему и Достоевскаго, представивъ
его; но онъ его принялъ такъ сухо, а мнѣ сдѣлалъ
такую кислую рожу, что больше нога моя не пере­
ступала его порога. Достоевскій его ненавидѣлъ,
острилъ на его счетъ и иначе не называлъ, какъ «бла­
городный Армстронгъ».

[belkafoto.livejournal.com]

Изъ молодежи было два-три артиллериста-офи-
цера, два адъютанта, да не болѣе двухъ чиновниковъ,
съ которыми можно было еще поговорить и не за­
зорно вести знакомство.
Развлеченій въ Семипалатинскѣ не было никакихъ.
За два года моего пребыванія туда не заглянулъ ни
одинъ проѣзжій музыкантъ, да и фортепіано было
только одно въ городѣ, какъ рѣдкость. Не было даже
и примитивныхъ развлеченій, хотя бы вродѣ балагана
или фокусника.

[belkafoto.livejournal.com]

Разъ, помню, писаря батальона
28
устроили въ манежѣ представленіе, играли какую-то
пьесу. Достоевскій помогалъ имъ совѣтами, повелъ
и меня смотрѣть. Кажется, весь городъ собрался,
особенно любопытный прекрасный полъ; манежъ
былъ набитъ... И кончилось это удовольствіе сканда­
ломъ. Въ антрактѣ, въ видѣ дивертисмента, вышли
солисты-писаря и, думая позабавить публику, запѣли
такія сальныя пѣсни, преподнесли такіе срамные
куплеты, что дамы бросились бѣжать, а Бѣликовъ
и офицеры пришли въ неистовый восторгъ и буквально
гоготали отъ удовольствія. Повидимом}^ эти пѣсни
и куплеты были излюбленные сибирскіе, такъ какъ
въ 1859 году я ихъ вновь услышалъ въ бытность мою
въ Хабаровскѣ, на подобномъ же солдатскомъ празд­
никѣ, и также къ вящшей радости сибирскаго бо­
монда.

[belkafoto.livejournal.com]

Не помню ни одной вечеринки съ танцами, ни
одного пикника или общественной прогулки. Все
жило большею частью особнякомъ, чуждалось другъ
друга. Мужчины пили, ѣли, играли, скандалили и
ѣздили по гостямъ къ богатымъ татарамъ. Жены
сплетничали.
Въ городѣ находилось еще нѣсколько политиче­
скихъ ссыльныхъ-поляковъ и бывшихъ венгерскихъ
офицеровъ (изъ нашихъ поляковъ). Послѣ сдачи намъ
Гергеемъ въ 1848 г. своей арміи, государь Николай
Павловичъ приказалъ этихъ офицеровъ арміи, въ
сущности нашихъ плѣнниковъ, сослать попросту на
поселеніе, какъ бывшихъ своихъ подданныхъ. Поляки
жили очень замкнуто, особнякомъ и съ русскими не
водились. Богатые между ними заботились о своихъ
бѣдныхъ собратьяхъ, и вообще между ними была
большая солидарность. Ѳ. М. недолюбливалъ и избѣ­
галъ ихъ, и мы познакомились только съ однимъ
бывшимъ инженеромъ, Гиршфельдомъ, который при­
29
ходилъ изрѣдка разнообразить нашу монотонную
жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы оба въ карты не играли, виномъ не упивались,
кромѣ обычной рюмки передъ обѣдомъ или ужиномъ.
Только разъ видѣлъ я Ѳ. М. навеселѣ, и то, такъ
сказать, по службѣ. Пріѣхалъ въ Семипалатинскъ на
смотръ казацкаго полка бригадный генералъ Хомян-
товскій, образованный, милый человѣкъ, но лю­
бившій кутнуть. Достоевскій ему понравился сразу,
и вотъ бригадный генералъ беретъ къ себѣ на квар­
тиру солдата Достоевскаго, выпиваетъ съ нимъ, за­
бираетъ двухъ своихъ милыхъ сестрицъ, прихваты­
ваетъ три бутылочки настоящей «Veuve Cliquet», и всей
компаніей жалуютъ ко мнѣ. Хомянтовскій былъ
храбрый кавалерійскій офицеръ, удивительно на­
ходчивый; чего-чего не разсказывали о его находчи­
вости!