растраченного попусту

[arbeka]

" Известный британский писатель и журналист Мэлком Маггеридж, встречавшийся с Мирским уже после его возвращения в СССР, сделал его прототипом героя одного из своих романов и уделил ему немало внимания в мемуарах под названием "Хроника времени, растраченного попусту".

"Его всегда приглашали на московские приемы показать присутствующим иностранцам, что князь может остаться целым и невредимым при диктатуре пролетариата... Мирский всегда приходил, думаю, что из-за бесплатного шампанского.

Он был большой любитель выпить, а денег имел немного. В любом случае, он зарабатывал только рубли - писанием статей для "Литературной газеты", в которых рвал на части современных английских писателей, таких как Д. Х. Лоуренс, Т. С. Элиот и Олдос Хаксли, которых в разговоре именовал "бедный Лоуренс", "бедный Том", "бедный Олдос". Мне это показалось симпатичным. В гражданской войне он сражался на стороне белых, потом жил в эмиграции в Париже и слыл человеком самых реакционных взглядов. Затем он прибыл в Лондон, где неизбежно стал профессором и получил заказ написать книгу о Ленине.

В ходе работы над ней он стал видеть в нем просвещенного спасителя, а не злобного вырожденца, как раньше. В итоге он перестал быть князем и стал товарищем... Когда я обрисовал его карьеру корреспонденту Temps Лучани, тот кисло заметил, что Мирскому удался необыкновенный трюк, быть паразитом при трех режимах: князем при царизме, профессором при капитализме и человеком пера при коммунизме. Это было справедливо, но Мирский мне все равно нравился".

https://www.svoboda.org/a/24195605.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Естественно, казалось бы, сравнить судьбу Дмитрия Мирского с судьбой другого возвращенца, "красного графа" Алексея Николаевича Толстого. Но это сравнение рассыпается под руками: аристократизм Толстого был дутым и не выдерживал никакого сравнения с родословной Рюриковича, а его бесспорный литературный дар, на фоне достаточно гибкой совести, был с успехом поставлен на службу режиму. Козырем Мирского была блестящая эрудиция и острый ум, столь печально изменивший ему в 32-м году: он прибыл в Советскую Россию с набором тончайших и никому не нужных инструментов, как какой-нибудь ювелир на строительство того же Беломорканала.