Оксман и

[arbeka]

Оксман и "кровавый режим" с "человеческим лицом"

(Как мама был вам КГБ)

Для всех любителей русской культуры,
несомненно, тексты Ю.Г.Оксмана являются настольной литературой.

А краткая биография, да хоть из Вики, прибита в красном углу памяти.

Успешный студент, удачливый ученый, умелый карьерист (зам. дира Пушкинского Дома
и член Президиума Ленсовета.
Подзалетел наш литературовед, как и почти все, ни за что.

Отбывал срок на Колыме. Здоровья, чтобы выжить, хватило.

5 ноября 1946 года бывший з/к был освобожден.
А в апреле 1947 года уже был принят на работу в Саратовский универ
("В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов").

Предстояла длительная борьба для возвращения имени, положения и положенных плюшек.
.............

"участвовать в научной прессе Англии и Америки"

Но,
"недолго музыка играла,
недолго фраер танцевал".

"... функционеров тема необходимости установления связей с западной научной прессой не интересовала. Анатолий Софронов, взяв на себя роль следователя, допытывался: как американцы узнали все подробности о последнем собрании московских писателей, на котором был провален руководитель СП России Леонид Соболев.

Сергей Баруздин вообще юродствовал. Он заявил: «Комитет государственной безопасности занимался с вами как с воспитанником детского сада. Так ласково, так нежно. А ведь это же предательство. Если это не антисоветская деятельность, то во всяком случае антипатриотическая». Осудил Оксмана и сын Корнея Чуковского – Николай."

https://litrossia.ru/item/6424-oldarchive/
............
Так на чем же пролетел хитроумный Оксман?

"В общем, дело Оксмана 7 октября 1964 года было внесено на объединённое заседание секретариатов правлений Союза писателей СССР, СП РСФСР, Московского отделения СП РСФСР и дирекции ИМЛИ им. А.М. Горького. Роль председателя взял на себя Георгий Марков. Основным докладчиком власти назначили Константина Воронкова.

Оксман до последнего искренне не понимал, что ему инкриминируют. Когда от него потребовали объяснений, он сказал: «Мартин Малиа приехал шпионом. Почему я должен был его считать шпионом? Я с ним познакомился через Зайончковского – старого коммуниста, старого историка. Тот им руководил и меня познакомил как специалиста по Герцену. Единственная монография по Герцену, вышедшая за рубежом, – книга Малиа, и меня интересовало почитать… Он очень неглупый человек… Он мне дал монографию о Хлебникове, сборник о футуризме. Малиа сообщил, что пишет, кроме книги о русской истории по реформе Александра II, книгу о Мандельштаме и переводит на русский язык письма Чаадаева. Я читаю по-английски. Перед отпуском в Париж он дал мне рукопись своей работы о Мандельштаме. Я прочёл и написал на шести страницах уничтожающий разбор: биографически несостоятельно, историко-литературно несостоятельно. Он был очень огорчён: «Струве всё одобрил, сказал, что образцово написано…» Вернувшись из Калифорнии, Малиа привёз мне большое письмо от Струве…

Меня увлекла эта мысль – участвовать в научной прессе Англии и Америки».

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Оксмана попробовал отстоять Корней Чуковский. Он подготовил обращение в высокие инстанции. Чуковский писал: «К известному советскому учёному Юлиану Гигорьевичу Оксману применена жестокая гражданская казнь: замалчивание. Очевидно, по распоряжению свыше его имя систематически вычёркивается из статей, помещаемых в повременной печати. Вместо того, чтобы патриотически гордиться тем, что в нашей стране есть такой первоклассный учёный, нам предлагают считать это имя постыдным и скрывать его от советских читателей. Мера эта чрезвычайно мешает плодотворной научной работе замечательного исследователя, и здесь большой убыток для нашей культуры. Скрыть его фактически невозможно, так как без знания фундаментальных работ Ю.Г. Оксмана нельзя обойтись никому, кто вздумает серьёзно изучать историю русской культуры. Нельзя понять восстание декабристов, революционную поэзию Рылеева, творческий путь Белинского, истоки «Записок охотника» Тургенева… – не изучив исследований Оксмана. Оксман один из первых применивших к своим исследованиям подлинный марксистский метод, очень далёк от вульгарного социологизма, который свирепствовал в те годы, когда Оксман начинал свою деятельность. Именно эту особенность оценил в его работах А.М. Горький, избравший его своим заместителем в Пушкинском Доме. Вычеркнуть такого крупного учёного из истории советской науки невозможно. У него есть своя школа, есть десятки учеников и последователей, к которым причисляем себя и мы, – и конечно, его имя не умрёт для потомства. Вообще сомнительна целесообразность таких насильственных замалчиваний того или иного из заслуженных наших писателей. Подмечено, что всякий писатель, которого обрекают на эту гражданскую казнь, приобретает вследствие этого удесятерённую славу. Замалчивали Пунина, Куприна, Ахматову, Сашу Чёрного, Зощенко, Булгакова, Бабеля, Заболоцкого, – и от этого их имена стали особенно дороги советским людям, которые патриотически гордятся, что в недрах нашей русской культуры возникли такие большие таланты. Пора бы убедиться: что эти методы расправы с писателями не оправдали себя. Замалчивание хороших писателей и раздувание плохих».

Однако по каким-то причинам Чуковский это письмо так никуда и не отправил.