царили благородство
Jan. 9th, 2022 11:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaцарили благородство
((Я страшно далек в равной степени и знанию театральной жизни, и реалиям 1930х, и особенностям Москвы образца 1930.
Но восторженное описание "сердечности товарищеских отношений", слегка смущает.
Чем такую идилию можно объяснить рационально?
Первое, что приходит в голову - тогдашней молодостью мемуариста.
Позади был крах налаженной буржуазной жизни, свежий тюремный опыт.
Впереди - выживание в райских театральных кущах. Вплоть до службы у немцев и послевоенные лагеря.
Потом - "алчная" Америка.
Советский театр 1930х мог грезиться как прекрасный оазис в бескультурной пустыне.))
............
"За кулисами МХАТа 2-го, бывшего еще недавно Первой студией Художественного театра, царила прекрасная атмосфера, полная непередаваемой прелести и очарования. В те дни, когда я впервые пришел за кулисы этого театра, атмосфера его представляла потрясающий контраст с окружающей жизнью – жизнью Советского Союза в 1930 году. Кругом шло знаменитое сталинское «наступление на классового врага по всему фронту». Производились аресты десятков тысяч невинных людей, тюрьмы были полны, в деревнях подавлялись с невероятной жестокостью крестьянские восстания – отчаянные попытки сопротивления ненавистной коллективизации. Кругом были доносы, ложь и страх; в огромной стране начинался голод.
…А за кулисами Второго Художественного театра царили благородство и сердечность товарищеских отношений, полное отсутствие обычных в театрах зависти и интриг, бескорыстное служение искусству и беззаветная преданность своему театру и его идеалам. Замечательно то, что эти прекрасные особенности закулисной жизни распространялись не только на актеров, но и на все другие группы театральных служащих, в том числе, конечно, и на оркестр. Это очарование кулис московских драматических театров было одной из причин того, что многие отличные музыканты охотно шли на службу в оркестры этих театров. Так, в оркестре Второго Художественного театра, кроме моего учителя Василия Ширинского, служил виолончелист О., который был одновременно солистом Московской филармонии. Наш первый альтист был одновременно лидером группы альтов в оркестре московского Радиоцентра, один из вторых скрипачей, В.А. Власов, является сейчас известным композитором и директором Московской филармонии.
Эти интеллигентные и интересные люди отнеслись ко мне – совсем молодому и неопытному их коллеге – с исключительным вниманием и большой товарищеской чуткостью. Зная тяготы моего официального положения – человек, лишенный избирательных прав, – они не только не чуждались меня, но старались выказать мне свое особенное расположение и симпатию. В первые же дни моей карьеры музыканта я столкнулся с одной замечательной особенностью, которая всегда была присуща огромному большинству людей русского искусства. Эта особенность заключалась в глубоком и искреннем сочувствии своим коллегам, по тем или иным причинам попавшим в немилость к советской власти, подвергавшимся гонениям и преследованиям со стороны правительства. Это сочувствие всегда проявлялось и проявляется и сейчас как по отношению к таким скромным музыкантам, каким был я и то время, так и к самым выдающимся представителям русского искусства. Последующие годы истории искусства в Советском Союзе будут полны примерами такой прекрасной солидарности, иногда переходившей в настоящую героическую оппозицию точке зрения и действиям советского правительства.
http://flibusta.is/b/315676/read
с подачи https://dandorfman.livejournal.com/2963244.html
((Я страшно далек в равной степени и знанию театральной жизни, и реалиям 1930х, и особенностям Москвы образца 1930.
Но восторженное описание "сердечности товарищеских отношений", слегка смущает.
Чем такую идилию можно объяснить рационально?
Первое, что приходит в голову - тогдашней молодостью мемуариста.
Позади был крах налаженной буржуазной жизни, свежий тюремный опыт.
Впереди - выживание в райских театральных кущах. Вплоть до службы у немцев и послевоенные лагеря.
Потом - "алчная" Америка.
Советский театр 1930х мог грезиться как прекрасный оазис в бескультурной пустыне.))
............
"За кулисами МХАТа 2-го, бывшего еще недавно Первой студией Художественного театра, царила прекрасная атмосфера, полная непередаваемой прелести и очарования. В те дни, когда я впервые пришел за кулисы этого театра, атмосфера его представляла потрясающий контраст с окружающей жизнью – жизнью Советского Союза в 1930 году. Кругом шло знаменитое сталинское «наступление на классового врага по всему фронту». Производились аресты десятков тысяч невинных людей, тюрьмы были полны, в деревнях подавлялись с невероятной жестокостью крестьянские восстания – отчаянные попытки сопротивления ненавистной коллективизации. Кругом были доносы, ложь и страх; в огромной стране начинался голод.
…А за кулисами Второго Художественного театра царили благородство и сердечность товарищеских отношений, полное отсутствие обычных в театрах зависти и интриг, бескорыстное служение искусству и беззаветная преданность своему театру и его идеалам. Замечательно то, что эти прекрасные особенности закулисной жизни распространялись не только на актеров, но и на все другие группы театральных служащих, в том числе, конечно, и на оркестр. Это очарование кулис московских драматических театров было одной из причин того, что многие отличные музыканты охотно шли на службу в оркестры этих театров. Так, в оркестре Второго Художественного театра, кроме моего учителя Василия Ширинского, служил виолончелист О., который был одновременно солистом Московской филармонии. Наш первый альтист был одновременно лидером группы альтов в оркестре московского Радиоцентра, один из вторых скрипачей, В.А. Власов, является сейчас известным композитором и директором Московской филармонии.
Эти интеллигентные и интересные люди отнеслись ко мне – совсем молодому и неопытному их коллеге – с исключительным вниманием и большой товарищеской чуткостью. Зная тяготы моего официального положения – человек, лишенный избирательных прав, – они не только не чуждались меня, но старались выказать мне свое особенное расположение и симпатию. В первые же дни моей карьеры музыканта я столкнулся с одной замечательной особенностью, которая всегда была присуща огромному большинству людей русского искусства. Эта особенность заключалась в глубоком и искреннем сочувствии своим коллегам, по тем или иным причинам попавшим в немилость к советской власти, подвергавшимся гонениям и преследованиям со стороны правительства. Это сочувствие всегда проявлялось и проявляется и сейчас как по отношению к таким скромным музыкантам, каким был я и то время, так и к самым выдающимся представителям русского искусства. Последующие годы истории искусства в Советском Союзе будут полны примерами такой прекрасной солидарности, иногда переходившей в настоящую героическую оппозицию точке зрения и действиям советского правительства.
http://flibusta.is/b/315676/read
с подачи https://dandorfman.livejournal.com/2963244.html
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-01-09 06:33 pm (UTC)После ареста Эрдмана был запрещён и его «Мандат»; пьес он больше не писал, но продолжал работать в кино; стал одним из авторов сценария нового фильма Г. Александрова — «Волга-Волга», в 1941 году удостоенного Сталинской премии.
Осенью 1941 года, как все поражённые в правах, Эрдман был отправлен в глубокий тыл. При проезде через Саратов эшелон с эвакуированными задержался. В это время в здании Саратовского ТЮЗа работал эвакуированный из Москвы МХАТ. На имя директора МХАТа Ивана Москвина пришло письмо, подписанное Л. П. Берией, в котором Эрдману предлагалось сотрудничество с Ансамблем песни и пляски НКВД. По этому письму Эрдмана сняли с эвакоэшелона и отправили в Москву, к новому месту работы.
Во время войны он участвовал во фронтовых бригадах, обслуживавших войска НКВД, носил форму. Однажды, глядя на себя в зеркало, грустно заметил: «У меня такое ощущение, будто за мной опять пришли…»[13]
После войны Эрдман писал сценарии к фильмам, работал в Театре на Таганке.
Многие годы Эрдман сотрудничал c Михаилом Вольпиным. В частности, этим замечательным дуэтом (Эрдман — проза, Вольпин — стихи) создан русский текст оперетты Штрауса «Летучая мышь» (включая знаменитую сцену «про собаку Эмму»), позже использованный при экранизации. О работе Эрдмана над переводами классических оперетт говорят слова Г. М. Ярона:
Первая жена — Надежда Александровна Воронцова (1898—1942), балерина, танцевала в мюзик-холле, в гастрольных коллективах, снималась в короткометражных кинофильмах. Вторая жена — Наталья Васильевна Чидсон (1916—2008) балерина, служила в Большом театре СССР. В браке с Эрдманом она состояла с 1946 по 1953 год. Третья жена — Инна Ивановна Кирпичникова, балерина музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Скончалась спустя год после смерти Эрдмана.
Двоюродный племянник — писатель Владимир Фёдорович Кормер[15].