Любовь-морковь (2)

[arbeka]

((Купил в лавочке морковку. 20 штук за 3 евро. Да, есть дешевле.
Но, не сладкая.
А здешние яйца пока тянут на 1 евро 40, дюжина.
Крупные дороже.))

(из комментов)
"Я вчера в магазине вдруг вспомнила, что всего два-три года назад яйца стоили 30 рублей за десяток, а нынче 70. Вот где ужас.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В 1920—1923 гг. Оксман работает в Одессе. «В течение этого времени
был сперва приват-доцентом университета, затем профессором Института
народного образования и Археологического института, ректором последнего
и начальником областного архивного управления» (из автобиографии)21.
Здесь он наверняка сталкивается с людьми, знавшими Лернера и его отца22.
«В сентябре 1923 г., — рассказывал Оксман в автобиографии, — я возвра­
тился в Ленинград, будучи избранным (по представлению академика
С. Ф. Платонова и профессоров А. Е. Преснякова и А. С. Николаева) про­
фессором Ленинградского университета. Научно-исследовательскую и
преподавательскую работу совмещал с административной, являясь началь­
ником архива министерства внутренних дел, членом Пушкинской комиссии
Академии наук СССР, председателем Пушкинского комитета Института
истории искусств, ученым секретарем Института русской литературы.
В 1933 г. по предложению С. М. Кирова (на самом деле Л. Б. Каменева. —
С. П.) и А. М. Горького и Президиума Академии наук СССР провожу
реорганизацию Пушкинского Дома, <...> возглавляю подготовку Пушкин­
ского юбилея 1937 г.»23 и проч. и проч. На это десятилетие и приходится
регулярное личное общение Оксмана с Лернером, впечатления от которого
он ярко обобщил в своем очерке.
Кроме отмеченного Оксманом в воспоминаниях относительного «благо­
воления» Лернера к «молодежи», у них была и специальная почва для
установления отношений — тема Одессы. В 1908 г. Лернер писал М. О. Гер-
шензону: «Вы ездили в Одессу. Не земляки ли мы с Вами? У меня к своим,
не только единоплеменникам, но и землякам, совершенно фамусовское
влечение»24. При всем противоречивом отношении к родному городу25, эту
привязанность Лернер сохранял всю жизнь.