я не создан для тюрьмы

[arbeka]

я не создан для тюрьмы

((А кто создан? Пушкин тоже не хотел.
Пришлось за всех них Ленин-Сталину отсиживаться.))

"Илья Эренбург, со слов М. А. Волошина, пишет, что, когда в Крыму Осип Мандельштам был арестован врангелевской разведкой, он сказал в тюрьме надзирателю: «Вы должны меня выпустить — я не создан для тюрьмы» (Эренбург И. Г. Люди, годы, жизнь. В 3 т. М., 1990. Т. 1. С. 308).

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Сеня Рогинский был в карцере во время моего приезда, его жена надеется, что его могут выпустить по амнистии, но остальные в это мало верят. Костя Азадовский уже дважды вскрывал себе вены[3], борясь с лагерным начальством. Похудел больше чем на 20 кг. В лагерь приезжали офицеры ГБ, чтобы собрать на него материал для нового срока, но уголовники его не выдали. Я виделся с его женой — Светой Лепилиной[4] (она сейчас работает дворником). По идее, Костю должны выпустить 19-го декабря. Миша Мейлах[5] сказал мне, что он думает, что теперь он на очереди у ГБ (после Кости и Сени). Общее впечатление от поездки невыразимо удручающее. Есть почти совсем нечего. Нет сливочного масла. Из мяса есть куры и жирная свинина. Видел много очередей «не за чем» (т. е. люди стоят в очереди возле магазина, ожидая, что что-нибудь «выбросят»). В очередях теперь пишут на руках у стоящих номерки химическим карандашом

[belkafoto.livejournal.com]

Из-за этой новой кампании ко мне был проявлен повышенный интерес. Следили за мной постоянно и в открытую. Одного моего московского приятеля[6], приехавшего в Л-д, чтобы повидаться со мной, арестовали после нашей встречи и продержали в милиции 2 часа для выяснения личности. На таможне при выезде мне разве что только в жопу не залезли. Причем обыскивал меня явно не профессиональный таможенник, а переодетый чин ГБ.

[belkafoto.livejournal.com]

По свидетельству самого К. А., случай был единствеиный.

4. Брак между Светланой Ивановной Лепилиной и К. М. Азадовским официально был зарегистрирован 25 декабря 1981 ЗАГСом г. Сусуман Магаданской области, куда добралась из Ленинграда Светлана и где находился в «Учреждении АВ-261/5» Константин Азадовский.

[belkafoto.livejournal.com]

Видимся мы с очень ограниченным числом знакомых, все живут либо далеко, либо просто в других городах и странах. Я утешаю себя мыслью, что в 40 лет мужчина должен жить не в обществе, а в семье. Тем более, что, когда я перестал быть алкоголиком, выяснилось, что я человек необщительный, вялый и сонный. Все-таки в пьянстве заложен какой-то впечатляющий динамизм. Как-то странно вспоминать, что целые недели проходили исключительно в поисках денег и спиртного.

[belkafoto.livejournal.com]

В Иерусалиме было спокойнее, чем в Мюнхене, хотя там как раз шла война. Там мне было бы совсем хорошо, если бы все мои тамошние приятели-слависты не переругались между собой. Постоянно приходилось ломать себе голову над тем, как бы кого не обидеть. Живут там бедно и, как правило, мечтают хотя бы на год переехать в Америку. Говорят обычно о войне и об армии (из одного такого разговора выяснилось, что в израильской армии есть два батальона черкесов — первые ласточки русской эмиграции в Палестину, которые перебрались туда еще при Шамиле). Крестный путь, как обнаружилось, не слишком долог. Гефсиманский сад — не на горе, а почти под горой. Кедрона вообще нет — высох. А Иордан (который можно перепрыгнуть) собираются заселить нильскими крокодилами, которых разводят на Голанских высотах (все — чистая правда). Мне, странным образом, понравился Тель-Авив — грязноватый, облупившийся, но все же напоминающий Европу.

Затем мы отдыхали (с Ренатой) 2 недели в Констанце (не пропадать же снимаемой мною там квартире). Кроме того, нельзя было ехать далеко из-за того, что Рената беременна. Бог даст, в декабре мы сравняемся по числу детей мужского пола (нетерпеливые врачи уже установили, что должен быть мальчик).

[belkafoto.livejournal.com]

Израильские слависты, переругавшиеся друг с другом, — это что! Вот в Париже ты бы взвыл. Некрасов рассказывал, что он каждый год устраивает два дня рождения — один для Максимова и его приспешников, второй — для Эткинда[2] с его окружением. Когда я жил в Вене, Марамзин прислал мне приглашение в Париж и деньги на дорогу от «Континента», но сопроводил это все письмом-инструкцией на 4-х страницах — кому я должен плюнуть в лицо, а кому — наоборот. Все это меня напугало так, что я не поехал. А Ефимов поехал и страшно мучился. В Америке тоже все друг друга ненавидят, но спасают большие расстояния, можно годами не пересекаться. Район Квинс, в котором я живу, в четыре раза больше Ленинграда.

[belkafoto.livejournal.com]

Если тебя на Западе поразило, что он существует, то меня, что я могу здесь существовать. Что могу иногда говорить по-немецки или водить машину, или преподавать. Наша сучья родина приучила-таки нас к мысли, что нигде, кроме как в первой стране победившего, мы жить не можем. Т. е. к мысли о нашей глубокой провинциальности. Мучительно пытаюсь от этого наваждения избавиться.

[belkafoto.livejournal.com]

у нас случилась неприятность — преждевременные роды у Ренаты. Ребенка спасти не удалось. Теперь уже все позади, и Рената чувствует себя более или менее прилично (тем более что возможность последующих попыток открыта, и это ее успокаивает), но поначалу было тяжело. Чтобы отвлечь ее от воспоминаний, я взял ее с собой в Загреб, откуда мы только что и вернулись. Несмотря на кризис (нет бензина и кофе), Югославия производит впечатление почти Запада. При этом в этой стране почему-то самое большое число политзаключенных по сравн<ению> с другими соцстранами. Было очень приятно наблюдать, как в восемь часов утра хорваты выпивают первую рюмочку сливовицы. Делают это все — вплоть до столетних старух. Между тем в Л-де происходит следующее: Гарика Л. вызвали в ГБ, где поинтересовались, как он переправляет на Запад рукописи его (чисто научных) статей. И пригрозили: если не скажет, то тогда ни меня, ни Ренату больше не пустят в СССР. Одним словом, мой сборник, который я хотел здесь издать, распался. В Л-де никто не хочет рисковать. Боюсь, что и твоя идея в нынешней ситуации не сработает. Я понимаю все эти гэбэшные предупреждения так, что ГБ хотела перекрыть каналы, по к<отор>ым на Запад могла попадать неподцензурная информация в период смены власти. Так что, может быть, сейчас, когда власть сменилась, на наши невинные затеи будут смотреть снисходительнее. Тем более, что как будто бы намечается большой поворот к либерализации. Посмотрим.

[belkafoto.livejournal.com]

Меня записывали для радио и снимали для телевидения, и всегда я чувствовал, что речь идет о некоем этническом курьезе, о говорящем медведе, который приехал из Сайбериа (Сибирь), но при этом читал Селлинджера, любит Майлса Дэйвиса и выражает что-то, доступное пониманию. Мой редактор все время повторяет: «Ты — первый не сумасшедший русский, которого я вижу». И его можно понять, потому что русские писатели, оказавшись в солидном издательстве, начинают с того, что Хемингуэй и Фолкнер — говно, американцы — пошляки и младенцы, а мы — утонченные модернисты, непонятые титаны, гордящиеся своими оковами, борьбой с КГБ и пониманием высшего смысла.

[belkafoto.livejournal.com]

Твоя характеристика русских за границей мне близка. То, что ты описываешь, я наблюдаю и в Германии. У русских полностью отсутствует идея Другого, уважения к чужому. Это — очень лирическая нация. Другое для русских — это либо то, что не существует, либо то, что не должно существовать. Я поддерживаю отношения только с теми людьми, которых знал еще по Сов<етскому> Союзу. Но, надо сказать, их скопилось в Мюнхене уже немало. И, несмотря на запрет на эмиграцию, они продолжают приезжать. Недавно моя жена вытащила из лагеря для беженцев на австрийско-немецкой границе Гарика Суперфина[1], и теперь он — в столице Баварии. Очень милый, но требующий постоянной заботы. Сашу Губарева[2] я не знал, но знал, если не делаю ошибки, его невесту, польку, живущую в Италии (т. е. не знал, а знаю). Она очень надеялась устроить ему фиктивный брак и вытребовать его таким путем к себе.[3] Из Сов<етского> Союза текут (лучше сказать, иногда протекают почти чудом) монструозные известия.

[belkafoto.livejournal.com]

Недавно был в Голландии. Невероятно красиво и люди там — добродушнейшие, но жить в этой стране невозможно, п<отому> ч<то> вся жизнь вершится на виду у общественности. Сосед знаком не только с твоей женой, но и с любовницей. Вечером голландцы сидят перед не закрытым шторой окном на первом этаже и обедают так, чтобы каждый прохожий мог знать, что ты ешь и пьешь. Это — оборотная сторона нашей россейской медали: у нас Другой — говно, по морде его или облить презрением, или поучить жить, а в Голландии — Другой столь уважаем, что от него не делается никаких тайн. Петр Великий был невероятно вздорным и глупым человеком. Разумеется, его эксперимент по оголландиванию России не удался. Но все-таки благодаря ему можно, приехав в Амстердам, на секунду представить себе, что ты в Л-де. Кстати: вчера смотрел фильм Тарковского «Ностальгия». Невероятно плохо. Агитка. Русский ученый (которого играет Янковский, больше смахивающий на агента уголовн<ого> розыска), тоскующий в Италии по России и в конце концов умирающий. Плюс пустая многозначительность. Что-то в этой стране сломалось — не знаю почему. Не исключаю даже того, что кризис произошел из-за нас, из-за нашего отъезда. Это — не эгоцентрическое заявление. Просто каждый остающийся (оставшийся) оказывается перед странной альтернативой: или подаваться в эмиграцию вслед за другими, или становиться советским человеком. Эта альтернатива пришла на место более нормальной: или сотрудничать, или не сотрудничать с советской властью. Т. е. наш отъезд испортил страну.

[belkafoto.livejournal.com]

Впервые после афганских событий русская публика в Америке забурлила в унисон. Поводов два. Во-первых, 13-й (интеллектуальный и некоммерческий) канал американского телевидения снял и показал картину «Русские пришли».[1] Фильм о трудностях адаптации, о неприятии свободы, о тоталитарном сознании и т. д. Показали Леву Халифа[2], который расплачивается в супермаркете мелкими фудстемпами и говорит, что госбезопасность им интересовалась, а в Америке им никто не интересуется. Представили также нескольких жуликов, пьяного Кузьминского[3] в объятиях собаки, несшего жалкую авангардистскую чепуху, и, к сожалению, меня.

Я честно позировал им двое суток, угощал съемочную группу колбасой и водкой, говорил, как мне кажется, разумные вещи, и в результате эти <…> все вырезали, кроме легкой и случайной хулы в адрес демократии. Фильм получился тенденциозный, а главное, сделан он без симпатии к героям и пр. После демонстрации в русской печати начался дикий шум, фильм обвиняют в расизме, антисемитизме, в сговоре с КГБ и Арафатом. Заголовки такие: «Кому это выгодно», «Вода на мельницу ГБ» и так далее. Бешенство русской публики разделилось на два потока. Идейная часть народа требует суда над 13-м каналом, съемок позитивного контрфильма и наказания для режиссера и продюсера. Эмоциональная часть сердится, что показали не их, уж они-то все бы сказали правильно и на хорошем английском, при этом клянут Халифа и Кузьминского за то, что уронили честь эмиграции, и даже умеренного и эпизодического меня назвали «злобствующим неудачником». Причем назвал конкретно <…> ворюга и спекулянт, который с 1980 года должен моей жене 160 долларов. Чем дольше я читаю весь этот бред (кампания продолжается месяц), тем все более объективной кажется мне эта картина. В мacce мы действительно страшное, претенциозное, дурно воспитанное, невежественное — говно.

[belkafoto.livejournal.com]

Я работал в 15 многотиражных газетах и нигде не встречал такого кошмарного народа, как в русской свободной прессе. Было всегда два-три негодяя, но основная масса тебе сочувствовала и многие старались помочь.

Проблема, мне кажется, еще и в том, что в коммунистическую партию Советского Союза (при всей ее мерзости) принимали с некоторым разбором. Если человек пил запоем, всенародно истязал жену или крал нотные пюпитры из красного уголка — его не принимали. Здесь же в «антикоммунистическую партию» берут всех, кто заявляет о своей кипучей ненависти к КГБ и Политбюро, берут воров, мошенников, негодяев, <…>, тупиц и <…>. И вот теперь из своего Бруклина они пишут геройские открытые письма Андропову и черным силам зла. Все это мне отвратительно.

[belkafoto.livejournal.com]

Что касается поездок в Европу, то мне жутко не хочется ездить за деньги. Из разных мелких стран, которые покупают мои права, пишут: «Не планируете ли Вы поездку в Финляндию?» На что я, как хитрый полуеврей, отвечаю: «Таких планов у меня нет, но я воспользуюсь любой возможностью, чтобы посетить вашу замечательную страну».

А права продаются, несмотря на лето (застой) и на то, что ни одна из двух книжек в «Кнопфе»[10] еще не вышла. Конкретно Финляндия (!) прислала 450 долларов (вернее, они прислали тысячу, но нас трое — агент, переводчик), и я обиделся, что мало, но моя невозмутимая жена Лена сказала, что если все страны пришлют по 450 долларов, то мы купим небоскреб. Дело в том, что нас уже пятеро, комнат в общем три, а снять другую квартиру в нашем районе стоит 800—1200 долларов. Мы же проживаем тут уже 4 года и платим всего 445. Дом наш говенный, но район адски дорогой. И вообще, надо покупать собственный дом, все говорят, что это выгодно.

[belkafoto.livejournal.com]

Книжка моя в «Кнопфе» вышла. Есть уже пять маленьких рецензий, даже не рецензий, а по-нашему — аннотаций, то есть — безоценочных обзоров. Единственная из них, которая содержит явный комплимент («Книга Довлатова вытаскивает нас из трясины диссидентской литературы Солженицына и Сахарова»!!!!!!), напечатана в журнале «Гей комьюнити ньюз», то есть — «Новости общины гомосеков». Я сначала был подавлен (и комплиментом и органом), но мне сказали, что гомосеки здесь слывут очень тонкими, изысканными людьми, и что их любовью надо гордиться.

[belkafoto.livejournal.com]

мы с Ренатой ездили на машине по югу Франции и по Испании. Испания после Франко ожила, помолодела, что превратило ее в опасное для туристов место. В Валенсии парочка мотоциклистов, не сбавляя скорости, вырвала у Ренаты сумку с деньгами и документами; Рената упала, но отделалась ушибами. В Мадриде кто-то выбил в нашей машине стекло и спер аптечку (наркоманы?). На улицах Мадрида в открытую торгуют марихуаной. Я насчитал пять видов испанской полиции. Энергично действует только один из них — муниципальная, штрафующая неправильно запарковавшихся. Видел, как пытались оштрафовать даже одного неправильно запарковавшегося полицейского из криминальной полиции. Назад мы ехали, заклеив боковое окно машины газетой, которая все время рвалась и вилась на ветру, как пиратский флаг. Все-таки мне Испания понравилась, в частности, потому, что она наводила меня на мысль о том, какой могла бы стать Россия после — после чего? после присоединения к Общему рынку? А французы вызвали к себе традиционную русскую неприязнь. Надутые, не способные уступить и помочь. Особенно раздражало, что они из скупости строят чересчур узкие дороги (бедная Испания между тем на дорогах не экономит).

[belkafoto.livejournal.com]

https://magazines.gorky.media/zvezda/2021/9/perepiska-s-d-dovlatova-s-i-p-smirnovym.html