Про братьев меньших

[arbeka]

Начиная со второй половины прошлого века, "сексуальные меньшинства" отстаивали свои права.

Не считая нескольких стран-отщепенцев, эти права защищены во всей "передовой европе".
Геи, лесбияны и трансы могут успокоиться.

Но, назревает вопрос: а не осталось ли каких-то еще попраных меньшинств?
Вдруг недоглядели, и есть еще "униженные и оскорбленные"?

Comments

[klausnick.livejournal.com]

Мой камент «все мужики сволочи» забанили в ФБ. Оскорбил гендерную группу мужчин. Однако когда в своем блоге в ФБ написал «Все бабы дуры, все мужики сволочи», никакой реакции. Видимо, они следят за популярными участниками, а на мелочь вроде меня наплевать.

«Все бабы дуры, все мужики сволочи»

[belkafoto.livejournal.com]

Может быть это проскочило, потому что соблюдено равновесие: "Все У плохие, все Х нехорошие"?
Трудно вообразить, что заложено в "мозги" робота.

RE: «Все бабы дуры, все мужики сволочи»

[klausnick.livejournal.com]

Просто читают даже все каменты у популярных авторов, а в мой бложик в ФБ не заглядывают.

а в мой бложик в ФБ не заглядывают

[belkafoto.livejournal.com]

Где есть популярность, там нет свободы.

Надо благодарить и кланяться, что (пока) в жж дозволено все. Можно голые жо выкладывать, можно матом писать.
Дивно, что этим благом почти не пользуются.

[belkafoto.livejournal.com]

"Когда посещаешь музеи, часто испытываешь неловкое чувство: на стенах столько картин, а ты на них не обращаешь должного внимания, пробегаешь мимо. Но бывает и еще хуже: решаешь однажды посмотреть внимательно, а картины эти невыразительны, темны и плохи, совершенно неинтересны и при этом составляют девяносто процентов выставленного. Тогда начинаешь думать, что с тобою что-то не так, ведь не может быть, чтобы знаменитое собрание живописи в основном состояло из вялой протоплазмы, не вызывющей никаких чувств, кроме скуки.

Увы, на самом деле в музеях в большинстве своем висят вялые и безликие картины, и в этой заметке я попытаюсь объяснить, почему. Я расскажу о безумно скучном, весьма посредственном, вполне профессиональном и необычайно успешном художнике. Это Герард де Лересс (1640-1711).

[belkafoto.livejournal.com]

Лересс стал для меня весьма показательным объяснением, почему музеи скучны. Со времен возникновения европейской живописи в 13 веке художники в каждую эпоху решали свои особенные задачи, сильно отличающиеся от задач, которые ставили перед собой художники других столетий. Однако, несмотря на эта разницу в художнественном подходе, сама изначальная структура экспозиции нынешних музеев уравнивает все картины представленные в том или ином собрании: Тициан был прекрасен, Караваджо был прекрасен, Пуссен был прекрасен, Рембрандт был прекрасен, Лересс был прекрасен. И не имеет никакого значения, что каждый из этих художников в своей живописи старался достичь целей, которые вовсе не походили на цели других мастеров. Экспозиции музеев предполагают, что любой модный когда-то живописец автоматически должен удостаиваться выставок, статей историков искусств и восхищения публики. Каким-то образом вдруг получается, что все живописцы в той или иной степени удовлетворяют нашим теперешним представлениям о прекрасном. Но если воспринимать живопись лишь с точки зрения нравится/не нравится, красиво/уродливо (а лишь так и стоит наслаждаться живописью), то рассматривание картин Лересса (и огромного количества других художников) не принесет ничего, кроме разочарования и скуки.

Но это вовсе не значит, что не надо читать о Лерессе, не надо ходить на его выставки или писать о нем. Если смотреть на него как на персонажа истории искусств, то встреча с его картинами может доставить и определенное удовольствие.

[belkafoto.livejournal.com]

Герард де Лересс родился в Льеже в семье художника (Ренье де Лересса), до 1664 года успешно работал в родном городе, вынужден был бежать оттуда после того, как в ссоре с двумя женщинами (обещал жениться), убил одну из них. Во время бегства из Фландрии в Маастрихт он все же женился, но на своей дальней кузине. Осел в Амстердаме в 1665 году, сделал там потрясающую карьеру, стал едва ли ни самым главным голландским художником со второй половины 60-х годов до 1690 года. Лересс был успешным гравером, он одним из первых стал украшать плафоны не фресками, а росписями маслом, исполненными на холсте, которые позже монтировались на потолке.

У Лересса был врожденный сифилис, в Метрополитен есть превосходный его портрет работы Рембрандта (около 1665 года), где лицо обезображено болезнью. В 1690 году Лересс совершенно ослеп, но не упал духом, стал выступать с платными лекциями по искусству и на основании этих лекций издал две книги наставлений художнику («Основания рисунка» в 1701 и «Большая книга живописи» в 1707). Книги ждал огромный успех, книгу о живописи неоднократно переиздавали в Голландии, также и в остальной Европе одно издание следовало за другим (дюжина изданий!), ее перевели на немецкий, английский, французский и в конце восемнадцатого века (1787) даже на японский. Из трех сыновей Лересса двое, Абрахам и Ян, стали живописцами. Именем Лересса названы улицы в Амстердаме и в Льеже.

[belkafoto.livejournal.com]

Очень плохой рисунок. Женское тело и тело Купидона нарисовано не с натуры, а по представлениям, иногда пренебрежение рисунком мне не мешает, тут мешает. Это и сосок Купидона, сдвинутый почему-то влево, и голова Каллипсо растущая откуда-то сбоку, ее опущенные чересчур вниз груди, и искареженное лицо Одиссея с огромными глазами, которым позавидовал бы сам Илья Глазунов.

[belkafoto.livejournal.com]

Почти всегда со времен Возрождения и до конца девятнадцатого века женские ню писали и рисовали лишь в порнографических целях. При этом приличия все же должны были быть соблюдены. По «Одиссею и Каллипсо» можно понять, как порнографию понимала верхушка голландского общества, какой тип тела представлялся наиболее соблазнительным и в каких рамках это следовало изображать. У Лересса много подобных картин, эротика там строго дозирована, в мягком варианте это глубокое декольте, следующая ступень распущенности это обнаженная грудь с сосками, верх бесстыдства можно видеть в лерессовских вакханалиях, когда сатиры хватают женщин за голые груди. Гениталии на картинах Лересса всегда скрыты (даже у бесчувственно-пьяных вакханок).

[belkafoto.livejournal.com]

Так как Лересс не рисовал с натуры, а лишь иногда использовал ее для создания правильного, идеального мира (как Лересс себе его представлял), то тип женского тела и его трактовка повторяются им из картины в картину. (В девятнадцатом веке Лересс вышел из моды во многом именно потому, что идеалы и вкусы общества изменились и герои и героини, боги и богини Лересса оказались слишком одинаково раскормлены и приземисты.) Точно так же, как девушек-красавиц из современной рекламы невозможно отличить одну от другой, все дамы у Лересса идентичны. Всегда (и в нынешней рекламе, и у художников-классицистов) подобные идеальные тела придумываются, таких просто не существует в действительности. И не только тело является фикцией. Если рассматривать, как Лересс писал головы женщин, то выяснится, что ни у одной из них нет характерных особенностей. Большинство будет с непростыми прическами, с пучками волос сзади и с кокошниками из жемчуга, как это и пристало каждой древней гречанке, римлянке и библейской героине.

[belkafoto.livejournal.com]

Я постараюсь чуть расширить свое объясннение. В живописи непонятно, что именно действует на тебя, когда картина вдруг нравится. Даже самому художнику непонятно, даже гении не сразу нащупывают верный вариант. Рембранд пишет на «Данае» руку, а потом вдруг решает руку переписать заново, чуть в ином положении. Почему? Делает это он для себя, потому что публика в любом случае удовлетворилась бы первой версией в той же самой степени, в какой она удовлетворилась окончательным вариантом. Серов пишет «Девушку освещенную солнцем» три месяца, все время неудовлетворен лицом, сокребает его, пишет заново, наконец модель попросту убегает (поэтому из-за неоднократных переписок краска на лице в ужасных трещинах). Почему не сразу у него получилось, ведь было похоже уже в первый день? Сезанн месяцами не может закончить картину, все его что-то не устравивает. Моне пишет (и не для продажи) множество вариантов одних и тех же пейзажей. Художники чего-то хотят добиться и это что-то не является перечислением партийных вождей или атрибутов Vanitas

[belkafoto.livejournal.com]

Вот «Геркулес выбирает между добродетелью и пороком». На картине завитой и нарумяненый юноша с телом, подернутым жирком, хоть и трогает беспутную даму за ножку, но все же склоняется к скромнице с вуалью и без голых коленок. (Лересс вообще утверждал, что главная цель искусства – быть возвышенным и назидательным, что выглядит несколько комично, если вспомнить его биографию). Можно напомнить неискушенному в античной мифологии читателю, что Геркулес на картине выбирает добродетель уже после того, как убил своих детей, лишил за одну ночь девственности 50 царевен из Феспий и победил немейского льва, однако до того, как разрушил город Эхалию и убил царя Еврита со всей семьей, за то, что тот пытался защитить от Геркулеса свою дочь Иолу (но вряд ли Лересс помнил об этом, когда писал свое полотно).

[belkafoto.livejournal.com]

На протяжении своей жизни Лересс часто менял стили, чтобы подладиться под заказчика. Это тоже очень соответствует голландскому образу мыслей, где считают, что целью художника является заработок денег и ничего больше. Никакой разницы между коммерческим искусством и искусством в Голландии не видят, таким образом, если кто-то не способен заработать деньги, то он и не художник. Хотя и бывают исключения. Неудачник и нищий Ван Гог в глазах голландцев может быть оправдан колоссальными суммами, за которые продавались картины после смерти художника. Так как оказалось, что Ван Гог писал очень дорогие картины, то он был очень хорошим художником.

Само понятие таланта в Голландии не очень приветствуется. Культ Рембрандта во многом раздувается для привлечения туристов, а в самих Нидерландах Рембрандт часто считается просто хорошим художником. Одним из десятков других не менее хороших художников, которые зарабатывали деньги в семнадцатом веке, а потом успешно продавались на аукционах.

[belkafoto.livejournal.com]

После того, как картины куплены и за них заплачены большие деньги (а модные художники всегда дороги), произведениями искусства начинают гордиться и картины начинают беречь. Именно эти чего-изволите-художники и составляют гордость собраний живописи и скульптуры, и почти всегда именно эти преуспевшие авторы и оказываются на стенах музеев вне зависимости от качества работ. Иногда их забывают, иногда их забывают надолго, но потом они возвращаются. Так случилось с французским академизмом (вроде Бугро и Жерома), так случилось с английской викторианской живописью (Лейтон, Альма-Тадема). Точно так же в двадцатом веке в историю искусств возвратился и Лересс.

Именно из-за картин лерессов в музеях и бывает так тоскливо.

[belkafoto.livejournal.com]

Состояние картин в основном хорошее. Однако цвет довольно сильно изменился. Большинство картин равномерно пожелтели от времени и лака. Это не сразу замечается, потому что гамма самих картин часто желтовата. Но потом понимаешь, что цветовое решение сглажено и лишено напряжения, что краски пожелтели, а лак не снят.

[belkafoto.livejournal.com]

В-четвертых, на подобных выставках ясно видишь разницу между старательным и модным исполнителем и между гением, который не укладывается ни в какие рамки и не подчиняется никакой бухгалтерии. У гениев бывают удачи и неудачи, они пишут для себя, а не для заказичков, которым важна стабильность и изящность, гарантированно производимая послушными художниками. Гения нельзя заставить действовать по инструкции, которой столь радостно и добровольно подчинялся Герард де Лересс