делу политического розыска служила
Aug. 4th, 2021 06:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaЗинаи́да Фёдоровна Жуче́нко-Гернгросс ( урождённая Гернгросс; 1872 — после 1917, Бельгия) — секретный сотрудник Департамента полиции, убеждённая монархистка и противница революционных партий.
С 1895 года секретный сотрудник Московского Охранного отделения, затем Департамента полиции, Заграничной агентуры (агентурный псевдоним Михеев). В 1896 году раскрыла террористический кружок студента Ивана Спиридоновича Распутина, ставившего целью покушение на Николая II во время его коронации в Москве. Тогда же, в силу конспирации и будучи членом кружка, была сослана в Кутаис на 5 лет.
В Кутаисе вышла замуж за студента (будущего врача) Жученко. В 1898 году выехала за границу с малолетним сыном. В 1903 году, наблюдая всё возрастающее революционное движение и желая продолжить борьбу с ним, возобновила сотрудничество с русским политическим сыском, освещая деятельность русской революционной эмиграции. В 1905 году вернулась в Москву, входила в состав областного комитета партии социалистов-революционеров, принимала участие в Лондонской конференции 1908. Находясь в Германии в 1909 году, была разоблачена В. Бурцевым.
Берлинская полиция хотела выслать З. Жученко, о которой шумела пресса, но по просьбе русского Департамента полиции согласилась оставить её в покое. Депутат социал-демократ Карл Либкнехт сделал запрос в прусском ландаге министру внутренних дел, известно ли ему, что Жученко снова в Шарлоттенбурге и «без всякого сомнения продолжает свою преступную деятельность».
Из всеподданнейшего доклада П. А. Столыпина Николаю II 12 октября 1909: «Жученко является личностью далеко не заурядною: она одарена прекрасными умственными способностями, хорошо образована, глубоко честна и порядочна, отличается самостоятельным характером и сильной волей, умеет оценивать обстановку каждого отдельного случая, делу политического розыска служила не из корыстных, а из идейных побуждений и фанатически, до самоотвержения, предана престолу, постоянно заботится только об интересах дела».
С началом Первой мировой войны, всё ещё находясь в Германии, была арестована по подозрению в шпионаже в пользу России и заключена в тюрьму, где находилась до 1917 года. Затем была освобождена, жила в Германии.
С 1895 года секретный сотрудник Московского Охранного отделения, затем Департамента полиции, Заграничной агентуры (агентурный псевдоним Михеев). В 1896 году раскрыла террористический кружок студента Ивана Спиридоновича Распутина, ставившего целью покушение на Николая II во время его коронации в Москве. Тогда же, в силу конспирации и будучи членом кружка, была сослана в Кутаис на 5 лет.
В Кутаисе вышла замуж за студента (будущего врача) Жученко. В 1898 году выехала за границу с малолетним сыном. В 1903 году, наблюдая всё возрастающее революционное движение и желая продолжить борьбу с ним, возобновила сотрудничество с русским политическим сыском, освещая деятельность русской революционной эмиграции. В 1905 году вернулась в Москву, входила в состав областного комитета партии социалистов-революционеров, принимала участие в Лондонской конференции 1908. Находясь в Германии в 1909 году, была разоблачена В. Бурцевым.
Берлинская полиция хотела выслать З. Жученко, о которой шумела пресса, но по просьбе русского Департамента полиции согласилась оставить её в покое. Депутат социал-демократ Карл Либкнехт сделал запрос в прусском ландаге министру внутренних дел, известно ли ему, что Жученко снова в Шарлоттенбурге и «без всякого сомнения продолжает свою преступную деятельность».
Из всеподданнейшего доклада П. А. Столыпина Николаю II 12 октября 1909: «Жученко является личностью далеко не заурядною: она одарена прекрасными умственными способностями, хорошо образована, глубоко честна и порядочна, отличается самостоятельным характером и сильной волей, умеет оценивать обстановку каждого отдельного случая, делу политического розыска служила не из корыстных, а из идейных побуждений и фанатически, до самоотвержения, предана престолу, постоянно заботится только об интересах дела».
С началом Первой мировой войны, всё ещё находясь в Германии, была арестована по подозрению в шпионаже в пользу России и заключена в тюрьму, где находилась до 1917 года. Затем была освобождена, жила в Германии.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-08-05 03:35 pm (UTC)Анархисты наведывались в «Кафе поэтов» не случайно. Футуристическая идеология была антиавторитарным, анархистским социализмом, и анархисты часто использовали кафе как место встречи. В вышедшей 15 марта 1918 года «Газете футуристов» Маяковский, Бурлюк и Каменский заявили, что футуризм является эстетическим соответствием «анархистскому социализму», что искусство должно выйти на улицы, что Академию художеств надо закрыть, а искусство отделить от государства. Только Революция Духа способна освободить человека от оков старого искусства!
«Кафе-футуризм» прекратило свое существование 14 апреля 1918 года, когда закрыли «Кафе поэтов». Конец анархистского футуризма почти день в день совпал с ликвидацией анархизма политического, осуществленной ЧК 12 апреля. Эти события, которые, по всей вероятности, были взаимосвязанными, знаменовали собой окончание анархистского периода русской революции как в политике, так и в культуре.
«Читали по старшинству, без сколько-нибудь чувствительного успеха, — вспоминал позднее Пастернак. — Когда очередь дошла до Маяковского, он поднялся и, обняв рукою край пустой полки, которою кончалась диванная спинка, принялся читать „Человека“. Он барельефом <…> высился среди сидевших и стоявших и, то подпирая рукой красивую голову, то упирая колено в диванный валик, читал вещь необыкновенной глубины и приподнятой вдохновенности». Напротив Маяковского сидел Андрей Белый и слушал как завороженный. Когда чтение закончилось, он, потрясенный и бледный, встал и сказал, что не представлял, что можно создавать поэзию такой силы в нынешнее время. Публичное чтение, состоявшееся через несколько дней в Политехническом музее, прошло так же успешно. «Никогда я такого чтения от Маяковского не слыхал, — вспоминал Роман Якобсон, присутствовавший там вместе с Эльзой. — Он очень волновался, хотел передать все и читал совершенно изумительно <…>». Посетивший и этот вечер Андрей Белый повторил хвалебные слова, назвав Маяковского самым выдающимся русским поэтом после символистов. Это было наконец долгожданное признание.