Извозчик, извозчик!

Извозчик, извозчик! Я не извозчик. Я водитель... (с)

Улочка ведет в горы. По ней и взбираюсь. Догоняю старичка, отметив, что для своего возраста он вполне шустрый. Поздоровались.
"В горки лезешь? Что-то давно тебя не было видно." (Приятно, наверное, иметь хорошую зрительную память.)
Проговариваем тему о роли бытового спорта и специфике горных прогулок.

- А чем достопочтимый сеньор имел заниматься в свое рабочее время, на правах "старого знакомого" интересуюсь я.

"Был таксистом. Моя первая тачка, "Крейслер" 1929 года выпуска. В 1971 эта ласточка мне досталась..."
(Боже, водитель динозавра! 1929 - год мирового кризиса...)

А как раньше жилось таксистам?
"Да можно было жить, грех жаловаться. Правда, зарплату "сегуридад социал" (так у "информатора, что это такое, пока не уточнил) всегда сильно задерживал.
Зато защищал наши интересы.
Последняя машинка была "Пежо", нормальное авто, а вот мастерская, где ее ремонтировал - голимый отстой."

На этом интересном месте пришлось распрощаться.

Добро должно быть

Добро должно быть с кулаками. (с)

Рядом с тем местом, где 2 часа расстался с одним старичком, вижу - похожего, но другого.

Здороваемся...
"Вы случайно не англичанин," - осторожно интересуется старый одуванчик. Признаюсь, что я - тайный шпион Кремля.

"Русский! Мой папа всегда был за русских!"
Хоакин (85) родом из Армерии, "красной Армерии" подчеркивает он.
"У папы была таверна, но это не ресторан". Ее закрыла полиция "за нелояльность к правящему режиму". Через два года (в 1946) мы свалили в Барселону, очень хотелось кушать.
Ты знаешь, у Сталина были яйца! Уважаю Путина: у него тоже есть!"
"Американы - сволочи - они плохо кончут."

Наклоняется близко и выдает страшную тайну: "Каталонцы - очень разные!" Я в испуге отшатываюсь.
(Шопотом: "Я против независимости /Каталонии/)...

Я вежливо поинтересовался, где обитает сеньор, на предмет раздавить 100 гр при следующей встрече.
Хоакин смущен, "У меня есть подружка, я, видишь ли, разведен. Она меня моложе."

Если повезет, мы сообразим на троих.