Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Немец перестал ходить, остановился возле стола и впился в меня серо-зелеными немигающими глазами удава. Я ждала, что вот-вот хлестнет меня плёткой и, может быть, не один раз. Это были тяжелые мгновения. Если бы он ударил меня, что я тогда? Когда я шла в Арбайтзамт, я не предполагала, что попаду в такую ситуацию. Я не была готова к экзекуции. Я и сейчас не знаю, как бы я себя повела, если бы немец стал меня бить. Закричала бы от боли? Или обругала бы его садистом? Или набросилась бы на него со своими кулачонками?

Представляю, как бы распотешило это немца и Плоцкую. Больше всего я боялась тогда не физической боли, а унижения человеческого достоинства. Меня, учительницу, при моей ученице хлещут, а я визжу поросёнком. Нет, только не это! Я взглянула на Плоцкую, что она? Может, сгорает от стыда за угрозу немца? Может, всё-таки жалость светится в её глазах? Помочь мне хочет? Увы! Сидит себе Плоцкая, довольная таким оборотом дела, ждёт расправы надо мной. Не выдержала я, захотелось мне её посовестить и кое-что ей напомнить. Я сказала:

— Ну, что ж, Галинка, дело к тому идёт: сейчас вашу учительницу он сечь будет. Вам это приятно? Забавно, правда? Хочется посмотреть? Не думала я, что полька так быстро могла онемечиться! Хотите меня унизить? Пусть-ка учительница убирает за немцами грязь и как раз в здании русской школы, где муж директором был. Это ведь вы так хитроумно придумали. Немцам-то всё равно, где я буду работать, лишь бы работала. Не знаю, что я вам плохого сделала. За что? Время переменчиво, панна Плоцкая! Смотрите вперёд!

Настроена я была воинственно, ждала без особого страха, переведет она немцу мою тираду или нет. Вообще-то я женщина далеко не боевая, даже, пожалуй, робкая. Но мне нужно было держаться на высоте перед своей бывшей ученицей — ведь я сама в них воспитывала мужество и героизм. Плоцкая не перевела. Она солгала немцу, будто бы я рассказывала ей о своём больном ребёнке.

Когда я говорила, немец прислушивался ко мне — ведь интересно же слушать чужую речь. А как я кончила, повернул голову к Плоцкой за переводом. Но получил шиш. О больном ребёнке толковала эта русская. Он поморщился и сердито сказал, что Арбайтзамт известит меня, когда мне явиться на работу.