Она продавала не дочерей

[arbeka]

Она продавала не дочерей, а свой труд.

((Какие жестокие времена. Вдова! В провинции! Жила на зарплату от журналистики...))
...........
"Евгения Карловна Розентретер и ее будущий муж, статский советник Владимир Александрович Щепетильников (дед Ирины Кнорринг), познакомились в Феодосийской гимназии, где оба преподавали. Там же в Феодосии состоялось их венчание. Непростая судьба уготована была Евгении Карловне. В возрасте 35-ти лет умирает от туберкулеза ее муж; вдова остается с пятью дочерьми:[2] Надеждой, Ниной, Марией, Еленой и Верой.

Потеряв кормильца, семья переехала на родину в Нижний Новгород, откуда происходил купеческий род Щепетильниковых. Ситуация, описанная в драме А. Н. Островского «Бесприданница», была иным образом разрешена Е. К. Розентретер. В одной из работ, анализирующих природу имен собственных в пьесах Островского, подчеркивается: имя матери Ларисы — Харита Игнатьевна — означает «незнающая», «не ведающая», попросту — «игнорирующая» трагедию своих дочерей.

В отличие от Хариты Игнатьевны, Евгения Карловна не хотела быть причастной к их гибели. Она продавала не дочерей, а свой труд. Чтобы прокормить семью, Е. К. Розентретер занялась журналистикой.

Согласно семейному преданию, она ставила перед собой коробку конфет и, поглощая их, ожесточенно писала тексты. В эти годы (1890-е) она знакомится с Максимом Горьким, публиковавшим свои обозрения и фельетоны в «Волжском вестнике», «Самарской газете», «Нижегородском листке».

https://www.litmir.me/br/?b=189254

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Поздно вечером к нам постучался и вышел Иван Емельянович Гундлах — шофёр моей машины. Он прослужил у Сергея Васильевича подряд почти четыре года и у меня почти восемь лет, в общем 11 лет. Ни разу у нас с ним не было даже и тени недоразуменья или неточности с его стороны. Всегда ровен, честен безукоризненно, точен, пунктуален и очень после смерти Сергея Васильевича очень заботлив ко мне. Трогательно ласковы были и он, и его жена. Он быстро вошел к нам в кухню [нрзб.], обливаясь слезами — им было как носящим немецкую фамилию, приказано в 24 часа выехать из Ленинграда в Омскую губ. — т.е. эвакуироваться. Он пришел ко мне попрощаться уже с Финляндского вокзала, где он уже погрузил в поезд свою жену и двух девочек и через час они уезжали.

Это для меня самый тяжелый удар за весь этот год. Удар по моему благополучью, по моему спокойствию и моей обеспеченности.

Он был для меня [нрзб.] опора и поддержка. [нрзб.] Никто не сможет его мне заменить, потому что никого вокруг меня нету. Кто уехал, кто умер... никого. Другие заня занятые или ослабевшие, берегущие свои силы.

У него как-то все гармонировало: он был у меня в подчинении, как мой служащий, на жаловании, а во многих случаях как мой заботливый помощник [нрзб.] (осложнения с автомобилем, дровами, помощник с получением пенсии на заводе, помогал менять вещи на продукты).

Я совершенно растеряна от этой потери. Его жена, как служащая в кооперативе прежде помогала нам получать лучшие и более свежие продукты. Вся очень дружная семья.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B2009%5D