Зина с магазина

[arbeka]

Зина с магазина, наливай!

Увидел небольшой текст про Серебрякову Галину. Вспомнилась песенка Высоцкого
https://www.youtube.com/watch?v=pcpDalkYGaw "Ой Вань, гляди какие клоуны.."- 2

"Кто мне писал на службу жалобы?"
Насколько часто жены (подружки) писали жалобы на мужа на его работу? В советские времена.

"С точки зрения Нехамкина В. А., донос — это многоаспектный феномен. Он объединяет различные грани общественных и личных отношений. Донос можно разделить на несколько категорий: ...
В любом случае, аспект доноса сливается в определённую систему, где трудно рассмотреть её составляющие.

Comments

Бык-Бек

[belkafoto.livejournal.com]

Гали́на Ио́сифовна Серебряко́ва (1905—1980)

Родилась 7 (20) декабря 1905 года в Киеве в семье революционеров. Отец, Иосиф Моисеевич Бык-Бек (1882—1936)

Член РКП(б) с 1919 года.

В 1936 году арестована вслед за мужем, исключена из партии за «потерю бдительности и связь с врагом народа». В июне 1937 года выслана в Семипалатинск вместе с матерью и двухлетней дочерью, там в декабре снова арестована и в 1939 году приговорена к 8 годам заключения как «жена врага народа». В 1945 году была освобождена и поселилась в Джамбуле, где работала фельдшером.

28 мая 1949 года она была вновь арестована, и Особое совещание при МГБ СССР 12 ноября 1949 года приговорило её к 10 годам лишения свободы по обвинению в «контрреволюционной агитации и участии в контрреволюционной организации». В августе 1955 года она была освобождена из заключения и направлена в ссылку в Джамбул, но вскоре была освобождена и из ссылки[3].

В 1967 году на польском языке в Париже был напечатан её роман «Смерч» о пребывании в лагере, против чего она выступила с официальным протестом.

[belkafoto.livejournal.com]

Беседовал Константин Морев

– Вы не помните своего отца?

– Не помню. Сокольникова арестовали, когда мне было без недели два года.

– Что после этого было с Вашей матерью и Вами?

– Мама сначала чуть не сошла с ума. Её отправили в ссылку, но предложили выбрать место из нескольких вариантов. Она выбрала Семипалатинск, потому что там когда-то отбывал ссылку Достоевский. Мы приехали в Семипалатинск в 1937 году. Мне уже было три года.

[belkafoto.livejournal.com]

– А кто именно «мы»?

– Бабушка, мама и я. Потом присоединилась старшая сестра – дочь мамы от первого брака, Зоря Леонидовна Серебрякова. Ей было 14 лет. Таких детей отдавали в детприёмник, её отдали в тот, который был на территории Даниловского монастыря. Но ей как-то удалось оттуда удрать. Квартиру отобрали, хотя квартира была куплена на мамины деньги за её книгу «Юность Маркса». У Сокольникова квартиры не было.

[belkafoto.livejournal.com]

Ссылка, получается, была для отвода глаз, чтобы потом уже арестовать и…

– Я думаю, да. Сначала быстренько из Москвы убрали, изъяли квартиру, мебель… И в Семипалатинске мы остались втроём, я жутко заболела, была опасность, что я вообще не выживу. Бабушка стала ходить по всем врачам в Семипалатинске. Врачи узнавали, что мы ссыльные, и отказывались приходить. Но один согласился, старичок, ещё дореволюционной школы. Посмотрел на меня и сказал: «Будете брать грудное молоко в консультациях, где женщины сдают лишнее молоко из груди». Как только начали меня поить молоком, я ожила. Я что-то рисовала, естественно, какие-то каракули, и я ему дарила свои «картины». Но подарили ему и настоящую картину – вывезенный из Москвы подлинник картины Тропинина.

[belkafoto.livejournal.com]

– А как вы жили в Семипалатинске, ведь жилья сначала никакого не было?

– Мама за деньги, которые остались от гонорара за книги, купила маленький дом. Бабушка всегда говорила по-польски: «Счастлив тот, у кого есть свой уголок».

– То есть, мама была уже известным писателем? Я думал, она была совсем молодая…

– Да, конечно! В 1927 году – ей было 22 года – она была собственным корреспондентом в Китае, причем она была рекомендована Горьким. Так вот, был куплен домик, страшненький деревянный домик, одноэтажный, две половины: в одной – две комнаты и сени. Никаких удобств, всё во дворе. А там 40 градусов зимой. Вторая половина всегда сдавалась. А на первой поставили рояль, тоже вывезенный из Москвы. Бабушка, Бронислава Сигизмундовна Красуцкая, сразу села и стала давать уроки, она была дочкой фабриканта, пианисткой – окончила Варшавскую консерваторию. Так вот, она стала учить всех окрестных детей. Каждый приносил, что мог – кто хлеб, кто деньги… Таким образом она нас и содержала. А как жить было?

[belkafoto.livejournal.com]

Мама в 1947 году была выпущена, но оставалась ссыльной и жила в Сыктывкаре. В 1943 году вышел указ, что женщины, которые рожают за колючей проволокой, должны быть освобождены. Серебрякова родила девочку – мою младшую сестру. Но маму не освободили. Непонятно до сих пор, кем был её отец, но его сразу же отправили на фронт – за связь с Серебряковой. Мама осталась с девочкой, до трёх лет девочка была в лагере.

[belkafoto.livejournal.com]

– И он нашёл вас?

– Да. Он нашёл нашу семью, звали его Илья Иванович Переверзенцев. Он нас пожалел – бабушка, маленькая девочка, Зоря… Влюбился в Зорю. Он очень нам помогал, привозил картошку, ещё что-то, – ненадолго появился мужчина в доме. Но очень быстро его взяли на фронт, и он погиб. А чуть раньше из Польши, из Кракова через Львов, бежали в Россию три польских еврея. У них была большая семья: шесть братьев и одна сестра. Маму с девочкой в Освенциме сожгли. Отца и одного брата отправили в Бухенвальд, его прятали в чемодане, есть фильм «Голый среди волков», он о нём. А три брата удрали. Младший был Генрих, будущий муж Зори.

– Как они попали в Семипалатинск?

– Они бежали в Советский Союз, а их отправили в Сибирь на лесозаготовки.

– Именно как в ссылку?

– Да. Они без гражданства были. «Что это за люди явились?». И Генрих отморозил в Сибири кисть левой руки и сам себе отрезал все пальцы, кроме одного. Потом они как-то перебрались в Семипалатинск. С ними подвизался ещё один парень – пианист. И вот они идут по улице и слышат, что играет музыка – это играла бабушка. Пианист вздыхает: «Ой, как давно я не играл на пианино, давайте попросим войти в дом». Они вошли в дом, бабушка заговорила с ними на чистейшем польском языке… Потом они не раз приходили к нам. Зоря влюбилась в самого младшего брата, Генриха, того, который отрезал пальцы. Он был неимоверным красавцем, воспитание западное, языки знал. Все русские девушки, Зорины подруги, попадали тоже от этого Генриха. А Зоря уже успела побывать замужем за Ильёй Ивановичем, причем Генрих даже был на этой свадьбе, они уже были знакомы. Уже любовь была, видимо. Так вот, когда Илью Переверзенцева убили на фронте, пришла похоронка. Генрих зачастил к нам – к Зоре. У них была любовь огромная. Бабушка говорила: «Что ты делаешь: ты угробишь себя и семью! Ты дочь врагов народа, а он – поражённый в правах, без гражданства!» Потом это аукнулось, в 1949 году.

Мама в 1947 году была выпущена, но оставалась ссыльной и жила в Сыктывкаре. В 1943 году вышел указ, что женщины, которые рожают за колючей проволокой, должны быть освобождены. Серебрякова родила девочку – мою младшую сестру. Но маму не освободили. Непонятно до сих пор, кем был её отец, но его сразу же отправили на фронт – за связь с Серебряковой. Мама осталась с девочкой, до трёх лет девочка была в лагере.

[belkafoto.livejournal.com]

Мама же, которая осталась в Сыктывкаре, стала чем-то там заниматься, у нее же медицинское образование. Она была ещё молода, около 40 лет, и нравилась мужчинам, они знали, что это Серебрякова.

– Все знали, что это жена «врага народа»?

– Знали, но там многие такие были, высланные. И вот они гурьбой за ней. Она говорит: кто усыновит мою девочку и посадит десять картошек (мерзлота же, цинга, зубы выпадали) – я за того выйду замуж. И нашёлся такой Булгаков Иван Иванович, моя сестра носит эту фамилию. А родного её отца звали Анисим, он через двадцать пять лет к нам явился. Он не погиб. Короче говоря, Зоря сестру привезла к нам, и когда везла, то остановилась в Москве и пошла к жене Молотова.

[belkafoto.livejournal.com]

Так вот, когда Зоря проезжала через Москву, она зашла к жене Молотова, Полине Семёновне Жемчужиной. Все же были знакомы, это же старая коммунистическая гвардия. Зоря позвонила, та говорит: «Заходи». Она, Жемчужина, была министром промышленности, кажется, легкой.

– Это был какой год, 1947?

– 1946.

– И ей так легко удалось добиться посещения Жемчужиной?

– Не знаю, как им удалось встретиться. Не знаю, как она это сделала. Факт в том, что она пришла к Жемчужиной и та сказала, мол, оставь девочку, я буду её покровителем. Зоря ответила: «Нет, мы детей в детдом не отдаём». Тогда Жемчужина сказала: «А ты, Зоря, что хочешь?» Зоря ответила: «У меня муж без гражданства, он не может никуда выезжать из Семипалатинска. А я учусь на третьем курсе Пединститута и мечтаю поступить в МГУ, на исторический факультет». Полина Семёновна снимает трубку и звонит в МГУ. Там учится дочь Сталина, дочь Молотова. Она звонит и говорит: «Исторический факультет? Сейчас к вам придёт Серебрякова Зоря Леонидовна, запишите её на четвёртый курс». Там, наверное, упали. И Зоря начинает учиться в МГУ. Она так хотела.

– Как так получилось, что Жемчужина стала покровителем? Просто бескорыстно?

– Абсолютно. Она же понимала, что процессы высосаны из пальца. [В 1949 году Полина Жемчужина, которая помогала своей приятельнице Галине Серебряковой и Зоре, была арестована. В этом же году Зорю Серебрякову тоже арестовали, обвиняя в том, что она выполняла какие-то поручения Жемчужиной – Прим. Ред.].

[belkafoto.livejournal.com]

Я стою, никто не выходит. А в пятнадцатом вагоне идёт выгрузка, стоит пар, вытаскивают какие-то тюки. Я подбежала туда. Никакой женщины нет, похожей на мою маму. Оборачиваюсь, а у второго вагона стоит женщина, в ногах у неё маленькая девочка (Таня), и мужчина выносит вещи. И вот от пятнадцатого вагона до второго я кричала «мама». Всё остановилось. Я не знаю, каким чутьём, звериным… Я оттуда бежала, как сумасшедшая. Подбежала к своей маме… И слёзы полились. И мама меня отстраняет: «А что это ты плачешь, ты не рада, что я приехала? А почему ты такая некрасивая? Веснушки, такой вид? А почему ты так плохо одета?» Замечательно! «А почему ты приехала встречать, где Зоря, где все?» Я говорю: «Зоря беременна». Мама через плечо обращается к Ивану Ивановичу: «Ивик, мы скоро с тобой будем дедушкой с бабушкой». Она любила такие имена сама придумывать – отец (Сокольников) – «Гаря», Иван – «Ивик». Мы поехали на лошади домой. Я прибежала сразу к бабушке: «Мама меня не любит».

Первое, что она сделала, она спросила у бабушки: «Лана умеет белить квартиру?». Бабушка: «Да нет, конечно, она же маленькая, ей только 14 лет». Мама: «Она умеет шить?». Бабушка: «Нет». Мама: «А что она умеет?» Бабушка: «Она у нас танцовщица, она прекрасно играет на фортепиано». Мама: «Отовсюду убрать». Пришла завуч, но мама сказала: «Никаких Домов пионеров. Меня в любой момент могут арестовать, дочь должна всё уметь делать». Она была права.

[belkafoto.livejournal.com]

А я должна была доучиться, я ведь не ходила в школу, когда они обе заболели. Меня пожалели учителя. Я стою в коридоре, но мне всё слышно: «Что поставим ей по русскому? Ну, давайте «четверку». А ты – «ну, она у меня хорошо занималась, давайте «пять». А математика – «тройку». В общем, они меня пожалели и всё поставили.

Потом мама взяла мой табель и проставила все пятёрки за третью четверть, сама. Я поступила в школу, а школы были тогда раздельные, женская и мужская. Всё та же Бусина (бабушкина) шуба, какие-то сапоги кирзовые, которые мне подарил Иван Иванович. Вид был, конечно… Но я вдруг превратилась в красивую девушку! Мне было пятнадцать лет.

[belkafoto.livejournal.com]

И тут в 1949 году приходит штатский. Говорит: «Галина Иосифовна, можно вас на полчаса?». И всё. Мы её потеряли. Куда увели? Чего увели? Никаких объяснений не было. Бабушка пошла в НКВД, гоняли из кабинета в кабинет, но ничего не говорили. А Иван Иванович работает, его пока не трогают. По Джамбулу идут разговоры: «Арестовали шпионку, у неё сто платьев, у неё вынесли мешок бумаг, она описывала химзавод…» (а она писала произведения в стол). Пустили такой слух, специально, видимо.

Что делать со мной? Я только окончила семилетку, мне даже было не 15, а 14 лет. Я иду поступать в фельдшерско-акушерскую школу. Там была стипендия – 140 рублей. Жить-то на что-то надо.

– А Зоря с Генрихом остались?

– Да, они остались в Семипалатинске. Работали преподавателями. Генрих сам всё ещё преподавал немецкий язык, у них уже мальчик родился, Виктор, ему в этом году будет 70 лет, он 1948 года рождения. Бабушка опять села за пианино. Я поступаю в фельдшерскую школу. И вдруг приходит открытка из Семипалатинска: «Приезжайте кто-нибудь. Оба учителя арестованы. Квартира открыта. Ребёнок в детском доме». Ему было полтора года. Бабушке 70 с лишним лет. Кто поедет?

[belkafoto.livejournal.com]

Я прибегаю, там такой домик, калитка. На столе горит такая специфическая зелёная лампа, которую в фильмах показывали в советское время, у Ленина, у других. Я забегаю в дом, там всё в книгах, всё! И лозунг: «Не шарь по книгам жадным взглядом: здесь книги не даются на дом». Я говорю: «Вы Игорь Романович Фонштейн, адвокат?» – «Да, а ты кто?». «Я, – говорю, – Лана Сокольникова»

– А он был в ссылке, или он именно работал там?

– В ссылке. Но, конечно, он какую-то адвокатуру брал – жить-то как-то надо.

– То есть в ссылке люди были предоставлены сами себе и выживали, кто как мог?

– Абсолютно. Наверно, ходили куда-то отмечаться, я не знаю точно.

– Но работу получить было можно?

– Не знаю. Не могу сказать. И вот он говорит: «Рассказывай всё, что произошло». Я рассказываю. И говорю: «Я знаю, адвокаты берут деньги, а у меня всего три рубля». Он отвечает: «Я всё сделаю. Бесплатно. Мы суд сделаем, позовём соседей, они подтвердят, что ты действительно дочь Серебряковой, девочку твою отстоим. А вот если в ссылку тебя отправят – я ничего не смогу [сделать]».

В итоге Зорю освободили быстро, ничего не смогли ей приписать. Присобачили: «Хранила карточку врага народа» – то есть, Серебряковой. После этого она мне велела все карточки – все! – порвать.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1958 году я к нему, Фонштейну, еще раз прибежала: я родила девочку в татарской семье, а у них есть своё правило – первый ребёнок остаётся в семье мужа. Они отнимали у меня дочь. И я ночью побежала к Фонштейну, мне вслед камни кидали. Так вот, когда в 1958 году я к нему прибежала, он мне дал карточку: оказывается, в 1920 году Фонштейн служил под началом Сокольникова в Туркестане. Был он начальником Особого отдела. Он дал мне эту карточку на 20 минут, чтобы её переснять. Он хранил её у себя, тайно. Потом Фанштейн помог маме продать домик, вообще, он много помогал всем.

[belkafoto.livejournal.com]

Леонид Петрович Серебряков (30 мая (11 июня) 1888, Самара — 1 февраля 1937, Москва) — советский партийный и государственный деятель.

Григо́рий Я́ковлевич Соко́льников (настоящее имя Гирш Яковлевич Бриллиа́нт (3 [15] августа 1888, Ромны, Полтавская губерния, Российская империя — 21 мая 1939

Йосип Мойсейович Бик

[belkafoto.livejournal.com]

Йосип Мойсейович Бик (18 жовтня 1882, містечко Сквира Київської губернії, тепер Сквирського району Київської області — розстріляний 5 жовтня 1936, Москва) — радянський партійний діяч, дипломат, військовий лікар. Кандидат в члени ЦК КП(б)У в березні — квітні 1920 р.