Cortos 44

[arbeka]

Вика со славянской начинкой

((К неловкой девачке Вике можно относится по-разному. Но она, зараза, достаточна удобна. Для бытового юзанья.))

"но от идеи создания импортозамещенной Википедии отказались вряд ли".
...................
" Не срослось
Правительство РФ расформировало межведомственную рабочую группу по созданию российского аналога «Википедии» на базе электронной версии Большой российской энциклопедии. Об этом говорится в соответствующем распоряжении кабмина

Ну чо, попилили - и будет...

https://congregatio.livejournal.com/3753405.html

Comments

[klausnick.livejournal.com]

Теперь читатели останутся без России как родины слонов.

как родины слонов

[belkafoto.livejournal.com]

Думается, что интрига сохраняется. Упустить монополию на знание - дело опасное. Как это писалось о "сомнительных" текстах: "вызывают неконтролируемое движение мысли"...

Avec le sourire С улыбкой 1936

[belkafoto.livejournal.com]

Виктор Ларнуа приезжает в Париж без единого су. Он знакомится с Жизель — танцовщицей, выступающей на сцене театра «Палас». Чтобы накормить ее завтраком, он крадет собаку, затем приводит ее хозяину и получает в знак благодарности крупную сумму. Ларнуа живет в одной гостинице с Жизель и устраивается работать портье в «Паласе». Другой портье, работающий там постоянно, грубит ему. Вскоре, узнав, что жена портье ходит налево, Ларнуа сообщает об этом обманутому мужу. Портье спешит убедиться в этом воочию, от отчаяния напивается и теряет место: его увольняет Виллари, ворчливый, но совестливый и честный директор «Паласа». Ларнуа, всегда полный энергии и бодрости, занимает его место. Вскоре он берет на себя торговлю программками, добивается увольнения секретарши Виллари и получает ее должность. Ларнуа не умеет писать, что немыслимо для секретаря, поэтому несколько месяцев он ходит на уроки вместе с 17-летними подростками.

Компаньон Виллари погибает в авиакатастрофе. Ларнуа приходит в голову мысль заявить прессе, что бедняга покончил с собой из-за несчастной любви к Жизель. Таким образом девушка приобретает популярность, а с нею — и главную роль в представлении. Ларнуа мимоходом забирает себе 10 % от ее театральных заработков и дает ей советы, как лучше исполнять песни. По его мнению, любая категория зрителей должна представлять, что Жизель — из их круга. Чтобы убедить девушку, он лично поет «Шляпу Зозо», последовательно меняя 4 манеры исполнения: изысканную, простонародную, хулиганскую и изнеженную. Сборы сначала резко подскакивают, но затем идут вниз, поскольку на самом деле Жизель бесталанна.

Виллари ссорится со своим вторым партнером. На свои сбережения и на средства, взятые в долг у самого Виллари, Ларнуа выкупает долю бывшего партнера и становится совладельцем «Паласа». Он женится на Жизель и заставляет ее бросить сцену. Жизель идет по его стопам и проворачивает небольшую махинацию, чтобы убедить жену Виллари, будто муж ей изменяет. Под давлением жены Виллари вынужден оставить управление театром, и Ларнуа остается в «Паласе» единоличным правителем. Теперь он по наущению Жизель метит на пост директора «Парижской Оперы» — и добивается его, а вместе с ним и награды из рук министра изящных искусств, которого шантажирует.

Тем временем Виллари, не изменивший своей честности, разоряется, управляя аптекой, а затем — газетенкой под названием «Мститель». Он даже попадает на месяц в тюрьму за клевету и погружается на самое дно нищеты. Однажды вечером он открывает дверь, пропуская в нее Ларнуа, ведущего под руку Жизель. Благодарный своему бывшему благодетелю и партнеру, Ларнуа заставляет его выполнить несколько «упражнений на улыбку» и нанимает себе в секретари. В Канне, где отдыхают супруги, Виллари, несмотря на ревматизм, превращается в вежливого, благожелательного и очаровательного старика.

[belkafoto.livejournal.com]

С улыбкой — лучший фильм в этом ряду. Последовательность коротких, язвительных и невероятно смешных сцен, в ускоренном темпе двигающих действие и знакомящих с персонажами, текст Вернёя, подвижная, внимательная и элегантная режиссура Мориса Турнёра — все это рисует портрет абсолютного циника, который стремится преуспеть, прибегая для этого к своей легендарной улыбке и очарованию. В случае неудачи он пускает в ход ложь, доносы и шантаж.
Яндекс.Директ
Дистанционное обучение на карантине.
18+

Оригинальность фильма в том, что он не хочет быть злым, напротив — он легок, очарователен, лукав и двусмыслен, как улыбка главного героя. Тема фильма раскрывается на 3 уровнях: в многочисленных афоризмах; в ряде характерных сцен, где полностью содержится весь смысл картины (напр., сцена, где Шевалье осыпает комплиментами старого комедианта, который считает его очаровательным, — в отличие от ворчливого директора, давшего ему работу, которого тот же комедиант называет «сволочью»); в постоянных параллелях между неумолимым восхождением готового на все сердцееда и падением человека честного, но неприветливого.

Прототипом Ларнуа прослыл Леон Вольтерра, директор нескольких парижских театров, начинавший карьеру продавцом программок. О карьерном росте Вольтерры Верней рассказывает в увлекательных воспоминаниях под названием «Занавес в девять часов» (Rideau à neuf heures, Éditions de la Maison Française, New York, 1944, затем — Deux Rives, Paris, 1945), 2-й том которых — увы! — так и не дошел до печати. Вернёй превосходно дает почувствовать, что успех Ларнуа молниеносен в том числе и потому, что этот успех превосходно сочетается с гигантской индустрией развлечений, с отчаянным бегством от реальности, которыми отмечено целое десятилетие. Песенка «Счастье есть для каждого», спетая Шевалье, перекликается с «Все хорошо, мы говорим себе», исполненной несколькими годами раньше Мильтоном, еще одним поклонником метода Куэ[12], в фильме Гол как сокол, Nu comme un ver, Леон Мато, 1933. Отметим мимоходом великолепную, стилизованную, но убедительную игру Мориса Шевалье. После войны его кинематографическая карьера пошла на спад, но до 1940 г. он пользовался огромным успехом благодаря таким режиссерам, как Лубич, Мамулян, Дювивье или Сиодмак.

[belkafoto.livejournal.com]

Фильм был показан во Франции в 2 версиях: короткой, довольно неуклюже скроенной 135-мин (выпущенной в кинотеатрах), и в телеверсии из 6 серий, каждая продолжительностью примерно 55 мин. Эта последняя версия, неоднократно показанная по телевидению, и есть оригинальное произведение Коменчини. Она даже на 35–40 мин длиннее итальянской телеверсии. В частности, в ней есть 2 новые сцены: великолепный кукольный спектакль с участием Феи Электричества, и сцена, где фея навещает Пиноккио (раненого осла) за кулисами цирка. Фильм, сочиненный за 21 месяц и снятый за 23 недели при бюджете в 800 млн лир (значительная сумма по тем временам, но почти смехотворная в наши дни), представляет собой образцовую экранизацию, идеально сочетающую в себе восхищенное уважение к первоисточнику («Пиноккио» в Италии считается светской Библией) и вольную интерпретацию его смысла. Коменчини оказался в особенно выгодном положении, получив возможность проиллюстрировать каждый эпизод книги и выгодно раскрыть каждого персонажа, будь он животным (сверчок, тунец, акула и т. д.) или человеком (Кот, Лис, Улитка и т. д.). У него было на это время (и на площадке, и на экране). У него были на это деньги.

[belkafoto.livejournal.com]

Сценарий, написанный им совместно с великой Сузо Чекки Д'Амико, восхищает своей цельностью, находчивостью и зрелостью. В такой длинной и наполненной событиями картине не могло быть и речи о том, чтобы, вслед за Коллоди (и Диснеем), показывать на экране куклу, которая только в самом финале превращалась бы в мальчика из плоти и крови. Коменчини и его сценаристка нашли решение ловкое, элегантное и при этом богатое разными смыслами. Фея превращает Пиноккио в живого мальчика в начале истории, а затем наказывает его при каждом проступке, снова обращая в куклу. (В общем и целом, Пиноккио фигурирует на экране в виде куклы примерно в течение часа.) Этот ловкий драматургический ход позволяет авторам показать фею неколебимой и жестокой охранительницей очень сурового нравственного закона; в конце концов она внушает отвращение к себе такими зверствами против ребенка. Фея становится отрицательным персонажем, отчего фильм и каждая серия в отдельности приобретают новые смыслы.

В этом фильме Коменчини, пылкий поэт и художник детства, как никогда ярко воспевает детскую энергичность, способную если не спасти мир, то хотя бы направить его по пути свободы, естественности, доброты. Качества, подчеркнутые в характере Пиноккио-ребенка — гордость, смелость, дерзость, любопытство, верность дружбе, упорство, бунтарство, — по мнению Коменчини, могут заменить старую обветшалую мораль на новую, более справедливую и человечную. Работая с книгой Коллоди, Коменчини постарался добиться как можно большего реализма в показе общества и большего оптимизма в духовном настрое. Он весьма талантливо подошел к изображению социальной и исторической атмосферы, в которой разворачиваются похождения ребенка-куклы и придал ей больше конкретики, чем в книге: замерзшая и голодная тосканская деревня посреди суровой зимы в конце XIX в.

К поискам сына отцом — главному мотиву книги Коллоди — добавляется не менее символичная и симпатичная линия поисков отца сыном. Дело даже не только в том, что отец и сын ищут друг друга (в параллельном монтаже) на всем протяжении фильма; в финале сын почти насильно вытаскивает отца из брюха чудовища и неким образом заново производит его на свет, дарит второе рождение, которое становится апофеозом картины. Помимо этого, Коменчини значительно обогатил характер Лучиньоло, своевольного лодыря и вольнодумца, которого любит и которым восхищается Пиноккио. Коменчини обладает редким даром работы с актерами, особенно с детьми, и это ярче всего ощущается в тех сценах, когда два эти персонажа оказываются вместе. Но это ни в коем случае не означает, что взрослым актерам досталось меньше внимания: напр., Нино Манфреди в образе ранимого и задерганного старика играет одну из лучших ролей во всей своей творческой биографии.

Baby Face Куколка 1933

[belkafoto.livejournal.com]

История неудержимого восхождения Лили Пауэрз начинается в шахтерском городке, в жалком подпольном баре, где ее отец торгует выпивкой в разгар сухого закона. Отец готовится продать Лили местному политику в обмен на защиту от правосудия. После его смерти она забирается в товарняк и едет в Нью-Йорк. Там она быстро находит работу в банке и, сменяя поочередно с десяток высокопоставленных мужчин, поддавшихся ее очарованию, семимильными шагами движется вверх по карьерной лестнице. Банковский чиновник, от которого она ушла к директору банка, убивает директора и кончает жизнь самоубийством рядом с его телом. Но даже эта трагедия оказывается на руку Лили: она принимает крупное вознаграждение за молчание. На заседании совета директоров она с достоинством произносит, что стала жертвой обстоятельств. Ее направляют в парижский филиал банка. Там она становится любовницей управляющего, но на сей раз влюбляется всерьез. Играют свадьбу. Когда у мужа начинаются финансовые неприятности, Лили поначалу сомневается, стоит ли ему доверить свои сбережения. Наконец, она решается, но в этот момент узнает, что муж покончил с собой. Но рана, которую он сам себе нанес, оказывается несмертелыюй. Супруги возвращаются к честной рабочей жизни в Питтсбурге.

♦ Смелый и сильный сатирический этюд, задуманный еще до введения кодекса Хейза, но затем претерпевший изменения. Бескомпромиссный сценарий (с единственной уступкой в финале) словно придает сил Барбаре Стэнуик — одной из величайших американских актрис, если не самой великой, — и она раскрывает весь диапазон своих возможностей: элегантную жесткость, холодность, упрямство, ледяную изысканность, иронию, к которым добавляются искушенность, трезвость ума и недовольство собой, делающие героиню еще более симпатичной. Некоторые комментаторы увидели в роли Лили Пауэрз первый набросок роковой и преступной героини Двойной страховки, Double Indemnity*. Но здесь ее манера игры еще больше удивляет смелостью, так как ее героиня погружена в реалистический контекст, начисто лишенный фатализма и свободный от жанровых условностей. Стэнуик играет персонажа из повседневной жизни, близкого зрителю; ее действия и успех подчиняются правилам безжалостного и аморального мира, который не оставляет ей других способов достичь своих целей.

Barbara Stanwyck

[belkafoto.livejournal.com]

Барбара Стэнвик (англ. Barbara Stanwyck, урождённая Руби Кэтрин Стивенс (англ. Ruby Catherine Stevens); 16 июля 1907, Бруклин — 20 января 1990, Санта-Моника) — американская актриса, модель и танцовщица, которая была особенно популярна в 1930—1940-х годах.

Став сиротой в возрасте четырёх лет, Стэнвик частично воспитывалась в приёмных семьях, постоянно работала. Один из её режиссёров, Жак Турнеур, сказал о Стэнвик: «Она живёт только двумя вещами, и обе они — работа». Стэнвик начала свою профессиональную карьеру в 1923 году, появившись в 16 лет на сцене в хоре как девушка Зигфелда и в течение нескольких лет играла в пьесах. Затем она сыграла свою первую главную роль в «Бурлеске» (1927), став звездой Бродвея. Крупный прорыв актрисы в кино произошёл в 1930 году, когда Франк Капра выбрал её для своей романтической драмы «Дамы для досуга», после чего к ней начали поступать предложения сняться в главных ролях других фильмов.

Baby Face Nelson Мордашка Нелсон 1957

[belkafoto.livejournal.com]

1933 г. Бандит Лестер М. Гиллис, чей низкий рост обратно пропорционален его жестокости, освобождается из тюрьмы. Рокко — гангстер, помогший ему выйти на свободу, — просит его убить некоего профсоюзного лидера. Лестер отказывается. Рокко находит для контракта другого исполнителя и расставляет ловушку для Гиллиса, у которого полиция находит орудие убийства. Гиллис снова попадает за решетку. Сью — кассирша банка, страстно влюбленная в Гиллиса, — помогает ему сбежать во время перевода в другую тюрьму. Едва оказавшись на воле, Гиллис, получивший прозвище Мордашка Нелсон, убивает Рокко и двух его людей. Он грабит магазин, но сам оказывается ранен. Сью отвозит его в клинику доктора Сондерза, друга преступного мира.

Мордашка вступает в банду Диллинджера. Спрятавшись в грузовичке водопроводной службы, бандиты нападают на инкассаторов. Диллинджер ранен. Позднее Мордашка звонит от имени Диллинджера связному по кличке Толстяк, и тот приносит банде план следующего налета. Но за Толстяком была установлена слежка. Полицейские окружают логово бандитов. Гиллису и остальным удается уйти через черный ход. Гиллис, однако, возвращается и убивает нескольких полицейских.

После смерти Диллинджера Мордашка становится врагом общества № 1. Вместе с сообщниками он нападает на банк и берет в заложники управляющего. Жизнь управляющему спасает лишь его маленький рост — эта черта роднит его с Мордашкой, и гангстер отпускает заложника.

Толстяк попадает в руки полиции. Его заставляют передать банде план банка для ограбления. Переодевшись в инкассаторов, Мордашка и его люди врываются в указанный банк, но Гиллис запирает сообщников в сейфовом отделении и один со всей добычей выходит наружу, предварительно забросав толпу гранатами со слезоточивым газом. Гранаты помогают ему ускользнуть от полицейских, уверенных в надежности подстроенной западни. Мордашка и Сью несутся на автомобиле. В разгар погони его смертельно ранят. Сью относит Гиллиса на кладбище, где он умоляет пристрелить его. Так она и делает.

♦ Этот фильм окончательно утвердил Сигела в статусе крупного режиссера, хотя в его карьере и прежде были выдающиеся картины. Мордашка Нелсен — торжество сухого, жесткого, прямолинейного стиля. Он бесконечно далек от навязчивых полночных скитаний и неоднозначности нуара. Сила фильма — в его единстве и в том, что даже при крайне ограниченном бюджете в нем виден авторский стиль. Преобладают дневные сцены, где резкий солнечный свет лишает героев какой-либо ауры. В жестокости персонажей и монтаже нет ни тени лиризма. Актеры играют строго и слаженно, как в ансамбле, где никто не стремится быть звездой, где одинаково важны и крупные, и небольшие роли.

Так же, как и сообщники, Мордашка показан жестоким зверем, не знающим колебаний и угрызений совести. Сигел не находит для этого человека оправданий. Комплекс низкорослости заставляет Нелсона бить еще сильнее, идти еще дальше. Скорость — главное, что отличает его жизнь и судьбу, а также режиссерский стиль фильма. И главный герой, и сам фильм мчатся по прямой к финальному краху. Этот бешеный темп окажет в дальнейшем влияние на весь криминальный жанр, в особенности — на биографические фильмы Келли-Пулемет, Machine Gun Kelly, Кормен, 1958; и Взлет и падение Ногастого Даймонда, The Rise and Fall of Legs Diamond*.

N.В. Узнав, что съемочный график сокращен на несколько дней, Сигел и его оператор Хэл Мор побили все рекорды, сняв 55 планов (из них большинство — с проездами камеры) в 17-й и последний день съемок (см. Stuart М. Kaminsky: Don Siegel Director, Curtis Books, New York, 1974).

Back Street (1932) Глухая улочка

[belkafoto.livejournal.com]

Одна из знаменитых мелодрам Джона Стала, выдающегося мастера жанра в довоенной Америке. Сила его стиля основана на чистоте, трезвости, классицизме (далеком от причудливых и безумных порывов Фрэнка Борзэйги), отказе от интонационного перепада (в отличие от экспериментов Маккэри). Эмоции рождаются как раз из этой чистоты: камера стремится быть всего лишь зеркалом, отражающим достойную, без резких скачков и эмоциональных взрывов, игру актеров. Подобно персонажам — пленникам ситуации, из которой они так и не смогут вырваться при жизни, — зрителя тоже постепенно охватывает меланхолия, перерастающая в грусть и отчаяние. И порождаются эти чувства мелодикой и единообразием стиля. Стал даже не призывает, подобно Мидзогути, к метафизической покорности судьбе. Он ни к чему не призывает. Он показывает навеки изломанные, ущербные жизни, изменить которые не в силах никакое решение, исходящее от того или иного персонажа. Стал не обличает никаких роковых социальных явлений: он инстинктивно чувствует, что любое объяснение материального, социального или логического порядка, к которому мог бы прибегнуть режиссер, разрушит сочиняемую им хрупкую и приглушенную мелодию. Он украдкой говорит лишь о проклятии любви и времени. Именно поэтому финальный воображаемый флэшбек, весьма оригинальный сам по себе, обладает такой силой и необходимостью: только в воображении персонажи наделены способностью изменить судьбу; только в смерти (или в вечности) им ничто не помешает объединить свои судьбы.

https://www.youtube.com/watch?v=15STU4dGojE

Bad Day at Black Rock Плохой день в Блэк-Poкe 1955

[belkafoto.livejournal.com]

Эта либеральная, антирасистская и антимаккартистская притча, принявшая облик модернистского вестерна, заимствует у Ровно в полдень, High Noon* 2 важные сюжетные линии: драматизацию ожидания, обличение коллективной безответственности и трусости. (Эта тема витала в воздухе, а потому фигурирует во многих вестернах того периода, напр., в фильме Алфреда Уэркера Под прицелом, At Gunpoint, 1955.) Но эффективность стиля Джона Стёрджеса, который здесь приобретает непривычный классицизм и подлинный суровый трагизм, позволяет фильму легко подняться над своим слишком знаменитым образцом. Помимо ловкого и умелого саспенса (почти до самого конца нам неизвестен точный статус персонажа Трэйси), замечательное использование широкоэкранного формата и безлюдных пространств устанавливает очень прочную, очень конкретную — больше проникающую в бессознательное зрителя, чем в его сознание, — связь между засушливостью земель и нравственной сухостью их обитателей, для которых нечистая совесть, трусость, страх и пассивность стали естественными понятиями. Трезвая и выразительная манера игры всех актеров еще больше оживляет эту содержательную и сильную притчу.

Anne Francis

[belkafoto.livejournal.com]

Энн Фрэ́нсис (англ. Anne Francis; 16 сентября 1930 — 2 января 2011)

Энн Ллойд Фрэнсис родилась 16 сентября 1930 года в Оссининге, округ Уэстчестер, штат Нью-Йорк[1] в семье предпринимателя Филиппа Фрэнсиса и его жены Эдит. Братьев и сестёр у неё не было. В шоу-бизнес она попала очень рано — ей тогда было всего шесть лет. Когда Фрэнсис исполнилось одиннадцать — она дебютировала на Бродвее в постановке «Леди в темноте».

Личная жизнь

Энн Фрэнсис была замужем дважды. Первый раз церемония состоялась в мае 1952 года. Актрисе тогда был двадцать один год. Избранником стал Бамлет Лоуренс Прайс-младший. Спустя три года супруги развелись. А через пять лет Энн снова вышла замуж. На этот раз за доктора Роберта Абелофф. Прошло два года и актриса родила дочь, которую назвали Джейн. Но супружескую жизнь это не спасло. В 1964 году Фрэнсис получила развод и больше никогда не вступала в брак.

Последние годы жизни Энн Фрэнсис провела в калифорнийском городе Санта-Барбара, где и умерла 2 января 2011 года от рака поджелудочной железы в одном из домов престарелых.[2]

Contrary to some sources, which erroneously claim she was born Ann Marvak (rather than Francis),[1][2] her parents' marriage registration and census records from 1925 and 1930 confirm that their names were Philip Ward Francis (1900–1974) and Edith (née Albertson) Francis (1901–1995).[3][4] Francis was born in Ossining, New York, on September 16, 1930.[5][6]

She entered show business at a young age, working as a model at age five to help her family during the Great Depression. She made her Broadway debut at the age of 11.[7][8]

Francis and Abeloff had one daughter, Jane Elizabeth Abeloff (born March 21, 1962).[14] Francis later adopted Margaret "Maggie" West in 1970,[15][16] one of the first adoptions granted to an unmarried person in California.[1]

[belkafoto.livejournal.com]

В Украденных поцелуях эти характерные черты проявляются отчетливее всего и раскрываются в причудливых поворотах разностороннего и изобретательного повествования, необычного своим реализмом (см. путь письма, отправленного пневматической почтой, по парижскому подземелью), местами напоминающим Фейада и Бунюэля. Сценарии, написанные Трюффо в сотрудничестве с Бернаром Ревоном, отличаются скромностью и точностью и наиболее органично соответствуют дарованию режиссера. Украденные поцелуи вышел в прокат в сентябре 1968 г. и совершенно не понравился сторонникам модных тенденций. Один из любезных отзывов о фильме своего бывшего соратника по новой волне якобы произнес Годар: «Нас отымели. Нас обокрали»[16].

Balkan Ekspres Балканский Экспресс 1983

[belkafoto.livejournal.com]

Фильм, характерный для периода обновления югославского кино в конце 70 — начале 80-х гг., кульминацией которого станет международный прорыв картины Папа в командировке, Otac nа službenom putu*. Основные достоинства Балканского Экспресса: ритмичность и понимание вкуса публики, ироничность, бодрость, плотность повествования «в итальянском стиле», нравственная идея (или антиидея), на очень удачном наглядном примере доказывающая, что любые «оккупированные», будь они циниками или патриотами, трусами или смельчаками, маргиналами или полноценными членами общества, рано или поздно встают на путь сопротивления и, по своей ли воле или нет, начинают приносить ощутимую пользу. Одиссея пятерых «героев поневоле» проливает свет правды на действия подполья. Оно отнюдь не на 100 % состояло из героев, но принимало помощь от самых разных людей, если они могли приблизить победу. Сочность, жестокость, реалистичность помогают создать красочное историческое полотно, совершенно не похожее на привычные лубки, которые штамповали в соцстранах. Великолепное воссоздание времени, отличная актерская игра.

«Папа в командировке» (сербохорв. Otac na službenom putu)

[belkafoto.livejournal.com]

В фильме с иронией и злым юмором рассказывается о жизни в конце 1940-х — начале 1950-х годов в Югославии. Фильм развивается на фоне советско-югославского противостояния и репрессий в отношении тех югославских коммунистов, которые поддерживали политику Сталина и СССР. Повествование ведётся от лица Малика, впечатлительного и чуткого 10-летнего мальчика, подверженного приступам лунатизма, живущего в Сараево. Меши, отца Малика, почти всегда нет дома, что он объясняет своими разъездами связанными с командировками. Мама мальчика чувствует, что муж ей изменяет и глубоко переживает по этому поводу. Меша обещает лётчице Анкице — одной из своих любовниц, развестись с женой, но под различными предлогами не выполняет своих обещаний. В конечном итоге Анкица доносит на него властям за политический комментарий про югославскую карикатуру на Сталина, парадный портрет которого висит в рабочем кабинете Карла Маркса, сидящего за столом. За это Меша был арестован и направлен на исправительные работы, что произошло сразу же после обряда обрезания его сыновей Мирзы и Малика. Непосредственное участие в аресте принимает Зийо — брат его жены, который является сотрудником Государственной службы безопасности Югославии (UDBA)[1].

Продолжительное время в семье ничего не знают о дальнейшей судьбе Меши, но позже они воссоединяются в городе Зворник на реке Дрине, где он работает на электростанции, куда был переведён после тяжёлой работы на шахте. Малик становится лучшим учеником школы и влюбляется в свою сверстницу, но та скоропостижно умирает от заболевания крови. В семье Малика тоже всё неладно, любовные похождения Меши в очередной раз ставят единство семьи под угрозу. Анкица выходит замуж за Зийо, но возобновляет отношения с Мешей, потом пытается покончить самоубийством, а Зийо уходит в запой. Дед Малика в день свадьбы брата матери мальчика, когда семья должна была по настоящему воссоединиться и забыть старые обиды, окончательно решает переселиться в дом престарелых, разочаровавшись и устав от распрей, разделяющих его семью и страну[1].

I bambini ci guardano Дети смотрят на нас 1944

[belkafoto.livejournal.com]

Здесь же, напротив, даже те персонажи, которым удалось пережить драму, похоже, навеки обречены на несчастье и разрушение. Чересчур суровый приговор в адрес «виновной» женщины (в финальном эпизоде сын отказывается ее поцеловать), несмотря на некоторые смягчающие обстоятельства, предоставленные сюжетом, по нашему мнению, тесно связан с эпохой фашизма. Эту картину, одно из последних порождений кинематографа фашистской поры, роднит с неореализмом стремление постичь реальность момента через горести простых людей, страдающих душ, обреченных быть жертвами этой реальности. И в 1-ю очередь это, конечно, дети. Фильм является прекрасным примером творчества переходного периода в итальянском кино, и в нем можно до бесконечности отделять элементы, принадлежащие прошлому, от элементов, бесспорно ориентированных в будущее.

[belkafoto.livejournal.com]

УНАНИМИЗМ — литературное течение, возникшее во Франции около 1906 как реакция против символизма, с его асоциальностью, аполитизмом и уходом от действительности, от человека. Идеология «унанимизма» зародилась в так наз. группе «Аббатства», образованной содружеством молодых поэтов (Ж. Дюамеля, Ш. Вильдрака, Ж. Шеневьера, П.-Ж. Жува, Р. Аркоса) во главе с Ж. Роменом. В настоящее время большинство унанимистов (в том числе Л. Дюртен, А.-М. Барзен, тоже примыкавшие к «аббатам») отказываются от этой «клички» и утверждают (даже Ж. Ромен), что никакой «школы унанимистов» не было. Однако не подлежит никакому сомнению, что указанных поэтов объединяли как общее мировоззрение, так и общность взглядов на поэзию и поэтическую технику, общность тем и мотивов поэтического творчества и т. д.
Все эти поэты стремились вернуть поэзии, с одной стороны, «душевность», лирическую непосредственность, с другой — насытить ее социальным содержанием (сочувствие к эксплоатируемым, проповедь единения народов и т. п.). У., полностью развернувшийся в творчестве Ж. Ромена (см.), есть одновременно и определенная идеологическая система и своеобразный творческий метод. Как мировоззрение У. представляет собою разновидность мелкобуржуазного гуманизма. Унанимисты считают задачей художника показать «единодушную» (unanime) жизнь существ и вещей.

Bank Holiday Выходной день 1938

[belkafoto.livejournal.com]

Банковский выходной. Вокзалы Лондона переполнены. Все уезжают за город. Мужчина в беспокойстве ждет, когда у его жены закончатся роды. Родив ребенка, она умирает. Медсестра, успевшая с ней поговорить, предлагает мужу не оставаться в трудную минуту одному. Он отказывается от помощи. Медсестра возвращается к жениху. Они отправляются на пригородную станцию Биксборо. Девушка думает только об одном: что муж покойной может совершить непоправимое. Она бросает жениха, поняв, что не любит его, и ловит на дороге машину, водитель которой сбежал с кассой. Ее арестовывает полиция. Она умоляет полицейских отвезти ее к вдовцу. Они прибывают как раз вовремя: он собирался покончить с собой. Его удается спасти.

♦ 2 фильма в одном. Они дополняют друг друга. Прежде всего, это набор реалистических жизненных наблюдений, с явной склонностью к унанимизму. В каждом эпизоде сюжет следует за новым персонажем, новой судьбой. Фильм хочет показать, что каждый персонаж, замкнутый на собственных проблемах, тем не менее, является частью общества, даже если не осознает этого; и в особенности это проявляется в трагические моменты жизни. Кроме того, эта мелодрама раздвигает границы унанимизма: 2 ее героя связаны между собой своеобразной телепатией чувств. Телепатия часто играет важную роль в мелодраме. Здесь она обеспечивает связь между 2 ячейками общества. Эту «связь» Кэрол Рид (в его карьере это 1-й значительный фильм) описывает с большой нежностью и осторожностью, которая странно смотрится в 1938 г. и больше подошла бы к фильмам 1-х лет звукового кино. Именно в те годы кинематограф с восторгом открывал в себе способность описывать регулярные, каждодневные перемещения людей (в городе или деревне, см. Одинокие, Lonesome* или Народный поезд, Treno popolare*). Кинематограф радовался возможности раствориться в движении толпы и часто выстраивал на этой основе симфонию шумов, встреч, прикосновений, мимолетных пересечений, которые сами персонажи порой едва ли сознают. Если последние годы немого кино были временем торжества империалистов от режиссуры (Штрохайма, Штернберга, Мурнау, и т. д.), воссоздававших мир в студийных декорациях, звуковой кинематограф в 1-е свои годы (по крайней мере, у наиболее чутких художников) стал более внимательно прислушиваться к обычным людям и присматриваться к незначительной и ускользающей реальности. Именно поэтому в нем так часто обнаруживают корни неореализма. Фильм Кэрола Рида вышел с опозданием на несколько лет, однако идеально подводит итог этому времени свежестью интонации и открытостью миру.

Banshun Поздняя весна 1919

[belkafoto.livejournal.com]

Вдовец живет вместе с 20-летней незамужней дочерью. Тетя девушки недовольна таким положением и подыскивает племяннице жениха. Чтобы убедить дочь заняться своей жизнью и бросить его, отец внушает ей, будто собирается вторично жениться. Сыграв свою роль, он остается один.

♦ Хронологически это 1-й из последней серии крупных шедевров Одзу: именно после этого фильма режиссер был единодушно признан на своей родине выдающимся мастером. Исследователи Одзу напоминают, что Поздняя весна считается в Японии фильмом, наиболее глубоко раскрывающим суть японской души. Внося свой вклад в извечные размышления на тему семьи, фильм также совершенно типичен для своего создателя утонченной простотой и меланхолией стиля, одного из самых узнаваемых стилей в истории кинематографа. Для Одзу семья представляет собой двойной образ: стабильности и мимолетности. Ячейка, сформированная отцом и дочерью, идеальна; и в то же время, в силу естественных законов жизни, она эфемерна. Девушка не хочет бросать отца, потому что счастлива с ним и знает, что нужна ему. Она привыкла к отцу и боится его потерять — быть может, даже больше, чем отец боится потерять ее. Одзу до предела доводит отсутствие внешних перипетий, что позволяет режиссеру исследовать самые глубокие чувства, которые пробуждает в людях уходящее время: поиски счастья, боязнь нарушить хрупкое равновесие (может, и вовсе недостижимое), и страх гнездящийся глубоко внутри персонажей и просыпающийся при мысли о разлуке, неизбежной для каждого. Ведь любой жизненный этап, даже самый естественный или самый желанный, становится для человека тяжелым испытанием.

Этот фильм служит характерным примером экономии средств, к которой часто прибегал Одзу. Мы не видим на экране жениха героини, важнейшего персонажа этой истории. Но к концу фильма зритель не сразу понимает, что он действительно ни разу не видел этого человека. Жених участвовал в сюжете, не появляясь воочию, и от его физического отсутствия действие ничуть не пострадало.

становятся единым процессом

[belkafoto.livejournal.com]

Самый личный, свободный и завершенный — если не самый совершенный — фильм Манкивица. Режиссер выступает тут независимым продюсером от «United Artists»; вернее, вместе с «United Artists»: эта студия славилась тем, что предоставляла полную свободу своим авторам. Манкивиц в одиночку работает над сценарием (из которого он сначала подумывал сделать роман); таким образом, написание сценария и режиссура становятся единым процессом, цельность и связность которого не нарушается ничьим посторонним вмешательством или внешним давлением. Манкивиц создает одновременно портрет и человека, и общества; вернее, 3 маленьких обществ, 3 микрокосмов — голливудского кинематографа; группы богатых бродяг и изгнанников, ведущих чарующую и безумную жизнь на Ривьере; и наконец дворца вымирающего рода итальянских аристократов. На все эти 3 мира Манкивиц кладет печать вырождения, тонко меняющуюся от одной декорации к другой: варварство и лицемерие пытаются завладеть разлагающейся прекрасной цивилизацией, и та уже одной ногой стоит в могиле. Сквозь все эти миры проходит фигура Марии, женщины нереальной, недоступной и обманчиво безмятежной красоты: она хочет сама себе доказать, что свободна. Но свобода не принесет радости — только трагедию.

Как ни рассматривай Босоногую графиню — на уровне актеров и персонажей, конструкции, диалогов, монологов (целый океан текста), пластического решения (1-й цветной фильм в биографии режиссера), — всюду она кажется одинаково богатой и почти неисчерпаемой. Манкивиц говорит в этом фильме обо всем, что дорого его сердцу (даже о некоторых аспектах американской налоговой системы), частично пишет автопортрет в образе честного и уставшего Гарри Доуза, подробно говорит о том, что любит, ненавидит, о чем думает неотступно и о чем тоскует. Наконец, больше всего фильм трогает тем, что все это богатство в результате придает рассказу вид интимной исповеди, где сквозь причудливое изобилие отклонений от сюжета постепенно проступает авторское «я».

N.В. Фильм можно рассматривать как головоломку, однако, как это случается со всеми великими произведениями, подобрав ключи, убеждаешься лишь в том, что они не особенно помогают понять глубинную суть сюжета. Несмотря на протесты самого Манкивица, в связи с Марией Варгас многие упоминают Риту Хейуорт. В свою очередь, персонаж Кёрка Эдвардза напоминает Хауарда Хьюза. Поскольку над фильмом висела угроза судебного иска, Манкивиц после встречи с Хьюзом предпочел вырезать из текста несколько фраз.

[belkafoto.livejournal.com]

Кульминацией этого направления стала Битва за тяжелую воду, где романтизм и драматургическая изобретательность отсутствуют полностью и сознательно. Все актеры — непрофессионалы, в большинстве случаев — участники излагаемых событий. В этом фильме чувствуется продуктивное влияние неореализма, которое лишь ненадолго задержится во французском кино. Тем не менее, зрительские отзывы принесли этой суровой картине коммерческий успех. Кажется, что на какое-то мгновение война, богатый источник необычайных событий и ситуаций, научила французских кинематографистов и зрителей, что реальность иногда превосходит вымысел, и неприукрашенное, строгое и грубое описание реальности может представлять больший драматургический интерес, нежели самая безудержная фантазия.

Жан Древилль объясняет, что с сопродюсерами была достигнута договоренность, чтобы в тех странах, где прокат фильма зависел от норвежской стороны, в титрах значилось: «Постановка — Титус Вибе-Мюллер [монтажер, подготовивший фильм]. Художественный руководитель — Жан Древилль», а в странах, где прокат зависел от Франции: «Постановка — Жан Древилль. Техническое содействие — Вибе-Мюллер». Поскольку французский негатив оказался изношен после печати большого количества копий, в дальнейшем использовался швейцарский негатив, выпущенный в норвежской редакции. Копия, хранящаяся во «Французской синематеке», действительно соответствует именно этой редакции. Древилль отстаивает свое полное авторство, которое, впрочем, никогда не оспаривалось.

La bataille du rail Битва на рельсах 1946 — Франция

[belkafoto.livejournal.com]

Битва на рельсах представляет собой практически уникальное начинание в истории французского кино. Клеман использует средства и методы неореализма, чтобы выстроить эпопею, прославляющую действия сил Сопротивления на французских железных дорогах. Он начинает писать сценарий в сентябре 1944 г. и приступает к съемкам в апреле 1945-го. Фильм задуман изначально как документальная картина в 2 частях для компании «Coopérative Générale du Cinéma Français». Как и в случае с фильмом Рим, открытый город, Roma cittá aperta* (также задуманным изначально как документальный), неореалистический «метод» рождается спонтанно — на площадке, в попытках приспособить условия съемки к сиюминутным нуждам. На площадке стреляют боевыми патронами, поскольку нет средств на закупку холостых. 3 камеры одновременно снимают крушение настоящего поезда (очень зрелищная сцена). Роли в фильме исполняют малоизвестные актеры и настоящие железнодорожники. Вместо единого и искусно выстроенного сюжета — последовательность эпизодов, объединенных между собой только хронологической нитью Истории. Диалоги несут лишь информативную функцию и максимально сокращены.

Битва на рельсах, несмотря на мгновенный успех у зрителей и критиков, оказалась быстро забыта. Если рассматривать эту картину как боевик, она обладает не менее выдающимися достоинствами: насколько нам известно, это единственный французский фильм, который по своему размаху и техническому исполнению мог бы сравниться с масштабными американскими фильмами о войне

The Bellboy Коридорный 1960

[belkafoto.livejournal.com]

Режиссерский дебют Джерри Льюиса, снятый менее чем за месяц в реальных интерьерах отеля «Фонтенбло» во Флориде. Эта проба пера — работа большого мастера. Коридорный — чистокровное дитя бурлеска, в котором от гэга к гэгу растут виртуозность, абстракция и зрительский восторг; он лишен всякой сентиментальности (почти уникальный случай для Льюиса) и обращается к зрителю, как к посвященному, как к соучастнику. Сам тон неподражаем: по мнению Льюиса, зритель должен сам оценить смелость, свободу, современность режиссуры, и для этого вовсе не обязательно их как-либо подчеркивать. Льюис без видимых усилий превратил созданного им персонажа — вечно зажатого подростка — во взрослого человека, взрослого раба начальства, клиентов и вообще всех, кто случайно окажется рядом. Однако этот раб иногда оказывает на них странное воздействие. Неуклюжий по природе своей (но можно ли, в самом деле, давать какие-либо оценки природе столь необычной?), Стэнли — прежде всего экспериментатор, который постоянно колдует над временем и пространством, пустотой и наполненностью, количеством и избытком, возможным и невозможным. Гэги, собранные в этом фильме, представляют собой неисчерпаемый каталог вариаций, сквозь которые элегантно проходит фигура Стэна Лорела[19], ангела-хранителя фильма (его роль играет Билл Ричмонд, позже работавший у Льюиса сценаристом). Стэнли за несколько секунд расставляет сотни стульев в пустом зрительном зале. В баре, где он ищет себе местечко, перед опустевшей стойкой в одно мгновение, словно издеваясь над ним, появляется с полсотни клиентов. Если Стэнли выгуливает собак, на поводке у него не меньше нескольких десятков.

https://ok.ru/video/1290978331349

Beyond a Reasonable Doubt Вне обоснованных сомнений 1956

[belkafoto.livejournal.com]

Главный редактор газеты Остин Спенсер и журналист и писатель Том Гарретт, жених дочери Спенсера Сьюзен, сожалеют, что смертная казнь в США отменена только в 6 штатах. Они хотят совершить подвиг во имя правого дела, а заодно сгубить карьеру прокурора Томпсона, который использует смертные приговоры для удовлетворения своих политических амбиций. По мнению Спенсера, лучший способ доказать бессмысленность высшей меры наказания — подвести под нее невиновного. Спенсер подговаривает Тома стать подопытным кроликом в этом эксперименте. Так как полиция не может выйти на след убийцы некой танцовщицы бурлеска, Спенсер и Том подбрасывают на пути детективов различные доказательства «виновности» Тома. План срабатывает великолепно. Полиция, прокурор Томпсон и его помощник Хейл, без памяти влюбленный в Сьюзен, глотают наживку. Том арестован, осужден и вот-вот дождется приговора. Но Спенсер погибает в автокатастрофе, не успев предоставить фотографии, подтверждающие их махинацию. Том в тюрьме и не может доказать свою невиновность. Под давлением Сьюзен Хейл находит обгоревшие остатки фотографий Спенсера уже после того, как Тома признали виновным. Но этих доказательств мало. Тома переводят в камеру смертников. Преемник Спенсера на посту главного редактора обнаруживает в архивах Спенсера адресованное Томпсону письмо, в котором подробно объясняется все, что произошло. Губернатор собирается подписать помилование Тома. Но когда Сьюзен приходит в тюрьму сообщить Тому приятную новость, тот в разговоре называет настоящее имя убитой танцовщицы, знать которое мог только ее убийца. Том вынужден признаться Сьюзен, что был некогда женат на погибшей. Она вновь появилась в его жизни, хотя Том думал, что все формальности по разводу, на которые он выделил немалые деньги, давно улажены. Она могла бы помешать Тому жениться на Сьюзен и сделать карьеру. Проект Спенсера навел Тома на мысль об убийстве. Потрясенная этим признанием Сьюзен слушается Хейла и рассказывает всю правду губернатору. Тот не подписывает помилование и отправляет Тома обратно в камеру.

[belkafoto.livejournal.com]

Последний американский фильм Фрица Ланга Вне обоснованных сомнений вызвал — особенно у тех зрителей, что следили за творчеством Фрица Ланга в хронологическом порядке, — потрясение, подобные которому в жизни киномана можно пересчитать по пальцам. После Пока город спит, While the City Sleeps* Ланг нашел средство еще сильнее подчеркнуть абстрактность своего стиля, сделать главную мысль еще универсальнее и радикальнее. Как это часто случается с крупными голливудскими режиссерами, этот его фильм оказался тесно связан с предыдущим — как внешне, так и внутренне. Ланг работал на того же продюсера и на ту же фирму. Действие обоих фильмов разворачивается в схожих декорациях, и главных героев, сыгранных Дэйной Эндрюзом, можно легко считать одним человеком: таким образом, Вне обоснованных сомнений становится логическим продолжением Пока город спит, только с более скромным бюджетом, более ограниченным числом персонажей, замечательных актеров, декораций и объектов. В остальном Вне обоснованных сомнений подчинялся тайному принципу большинства фильмов Ланга, а именно — непременному противоречию между стремлением к очищению стиля, доведенным в данном случае до крайности, и необыкновенным изобилием сюжетных перипетий, всевозможных неожиданных поворотов с непредсказуемыми последствиями и развитиями.

Вне обоснованных сомнений начинается как социальный этюд (на полемичную тему смертной казни) и с молниеносной скоростью, не давая зрителю времени опомниться, перерастает в философски-метафизическую притчу. С помощью серии запутанных и обманчивых поворотов сюжета эта притча выражает глобальную вину всего человечества и стремится со всей наглядностью и безжалостной суровостью показать, что все персонажи принадлежат к проклятой расе, которой для Ланга является вся человеческая порода. Главные герои и статисты представлены здесь в невероятно роскошном окружении нечистых потаенных мыслей, жестов, черточек, которые постепенно внушают зрителю крайнюю тревогу, беспокойство и удивление. Эти чувства отнюдь не исчезают с появлением слова «конец». И все же самый удивительный парадокс фильма в другом: эти персонажи — в особенности, главный герой (Дэйна Эндрюз) — вызывают у своего создателя (Ланга) и глубочайшее презрение, и трагическое сочувствие. В этой связи необходимо напомнить, что Вне обоснованных сомнений относится к тем фильмам, где крайне важен последний сюжетный поворот; этот фильм необходимо смотреть как минимум дважды, причем 2-й просмотр становится, так сказать, неотъемлемой частью 1-го. Именно при 2-м просмотре Дэйна Эндрюз — напр., когда мы видим его в тюремной камере, подавленного известием о смерти главного редактора газеты, — предстает тем совершенным и обезличенным трагическим героем, образ которого всегда пытался создать на экране Ланг. При 1-м просмотре он — только несправедливо обвиненный; при 2-м на нем висит груз неотвратимой вины, что гораздо тяжелее. В мире, где, как выясняется, невинных людей нет, виновный человек не в силах избежать своего удела и неожиданно предстает жертвой своеобразного трагического и универсального проклятия. По этой причине зритель, осудив его, не может вынести приговора, не признав в этом человеке, хочется того зрителю или нет, брата по крови. Смертная казнь становится метафизическим наказанием, и справедливым, и несправедливым; она в итоге поджидает каждого человека. Финальные повороты сюжета (Гарретт думает, что посмертное письмо Спенсера спасло его от смерти, но теряет шансы по собственной неосторожности и благодаря признаниям и «предательству» невесты) делают приговор еще более мучительным.

[belkafoto.livejournal.com]

Без наркоза крайне далек от юношеского романтизма и эстетизма 1-х, очень перехваленных картин Вайды, снятых в 50-е гг. (см. Пепел и алмаз, Popiol i diamenl, 1958), и принадлежит к зрелому периоду его творчества. Хронологически он расположен между Человеком из мрамора, Czlowiek z marmoru, 1976 и Человеком из железа, Czlowiek z zelaza, 1981, но гораздо тоньше обоих этих фильмов во взаимоотношениях между гладкой, нейтральной, почти документальной формой повествования и содержанием действия, которое жестоким и необъяснимым образом лишает героя всего и приводит прямиком к смерти. Отсутствие видимых причин происходящего превращает недолгое приключение героя в кафкианский сюжет, пропитанный тревогой и удушьем. Выбрав подобный стиль изложения, Вайда хотел обличить живучесть сталинского типа мышления, когда отдельный человек воспринимается не как субъект, предоставленный сам себе, а как объект, которым власть вольна распоряжаться по усмотрению, используя его или выбрасывая на помойку. В этом загадочном фильме Вайда очень сдержанно и при том очень зрелищно проиллюстрировал диктаторское вмешательство политики во все стороны человеческой жизни. Замечательная актерская работа Збигнева Запасевича

Il bidone Мошенничество 1955

[belkafoto.livejournal.com]

Этот фильм стоит рекомендовать даже ярым ненавистникам Феллини. Мошенничество — единственная картина этого автора, где персонажи обладают подлинной психологической и трагической глубиной, усиленной превосходной актерской игрой. Присутствие Бродерика Кроуфорда сильно обогатило фильм, хотя Феллини видел в этой роли Богарта или Френэ и должен был «ограничиться» Кроуфордом, находившимся в то время на пике своей карьеры (см. Страсть человеческая, Human Desire*, Между раем и адом, Between Heaven and Hell*). Кроуфорд придает своему персонажу неожиданную яркость и притягательность. Аферы, показанные в фильме, одновременно жалки, убедительны и очень свойственны итальянскому характеру, поскольку основаны на хитрости и врожденной артистичности. Ко всем своим героям Феллини относится с одинаковым сочувствием, никому не выказывая снисхождения: его взгляд на потерпевших лишен мелодраматизма, а взгляд на воров — нравоучительности. Мошенники, почти забытые богом, живут в мире, полном унижений и духовной нищеты — в худших условиях, нежели их жертвы. Тем не менее, они показаны как люди, свободные в своих поступках и сознательно идущие на зло. Через несколько лет, в эпоху расцвета «итальянской комедии», из них вышли бы отменные чудовища; но цель Феллини не в этом. Этот трезвый и скуповатый фильм обладает силой, доказывающей, что Феллини мог бы (если бы захотел) стать чем-то большим, нежели провинциальным бытописателем провинциального общества или декадентом, пересказывающим собственные фантазии.

The Big Heat Большой замес 1953 — США

[belkafoto.livejournal.com]

В свое время это был самый жестокий фильм, вышедший из недр голливудских студий; ни в одном фильме насилие не было настолько постоянным, интенсивным и осознанным. За свою жизнь Ланг часто показывал насилие на экране, а также много писал и говорил о нем. «Я не использую насилие только ради насилия, — уточнял он. — Для меня это всегда лишь средство проиллюстрировать какой-либо спор или прийти к какому-либо заключению». Здесь насилие изобличает коррупцию, нависшую над провинциальным городком и грозящую его раздавить. Строгим и неукоснительным стремлением к реализму, если точнее — к социальному реализму, Большой замес выходит за территорию нуара. Хотя эту картину всегда причисляют к нуару, в ней нет ни характерной для жанра атмосферы, ни персонажей; даже ее содержание не вписывается в хронологические рамки нуapa, поскольку очевидно (и, вдобавок, уточняется в диалогах), что Ланг обличает разлагающие процессы в обществе, зародившиеся задолго до войны, а именно — в 30-е гг., в эпоху сухого закона. Насилие и коррупция заразили город на разных уровнях: самый глубокий — и самый невидимый — уровень состоит из влиятельных граждан и полицейских чинов; за ним следует уровень чиновников (в данном случае — полицейских); и, наконец, уровень исполнителей, мелкой шпаны, жалких, услужливых садистов, не понимающих даже, чьи интересы они защищают. Чем ближе к поверхности поднимается насилие, тем отчетливее, гнуснее и отвратительнее оно проявляется. Но эта мерзость — зловонный продукт разложения, которое идет на более глубоком уровне (с этой точки зрения, общественный организм реагирует в точности, как физически и психически больной человек). Зараза может перекинуться на тех, кому поручено с нею бороться — и в этом главная мысль фильма.

(Все американское творчество Ланга можно рассматривать как прямую дорогу к тотальному пессимизму; на этой дороге нет разворотов, зато есть впечатляющие остановки.)

Хотя фильм содержит чудовищный и адский каталог всевозможных видов насилия, его форма и ритм развития отмечены неуклонным спокойствием, идеальным классицизмом без каких-либо конвульсий. Женские персонажи приобретают в нем особенное значение. Большинство (почти все) — жертвы, в разной степени увечные. Персонаж Глории Грэм остается одним из самых великолепных порождений Ланга. Отметим, что ее характер и развитие прямо противоположны образу роковой женщины. Также напомним, что Ланг великолепно создает ощущение трагизма, когда все средства исчерпаны и путей к спасению не остается. К таким моментам относится прекрасная финальная сцена, когда раненая героиня Глории Грэм просит героя Гленна Форда рассказать о жене и умирает, слушая его рассказ.

The Big Sleep Глубокий сон 1946

[belkafoto.livejournal.com]

2-й фильм экранной пары Богарт-Бэколл, впервые блеснувшей в Иметь и не иметь, То Have and Have Not*. Они снова снимаются у Хоукса, для которого эта картина станет единственной вылазкой на территорию нуара. Хоукс демонстрирует большую отвагу, создавая безупречный образец жанра и не скрывая при этом ни на минуту своего полнейшего безразличия к жанру как таковому. Богарт в своей лучшей форме; одно из лучших экранных воплощений Филипа Марлоу — образ человека, привыкшего к действию, но постоянно теряющего равновесие или, вернее, балансирующего на грани между своим моральным идеализмом и реализмом; декадентская и отравленная атмосфера Лос-Анджелеса, города ночного, влажного и безгранично растянутого в пространстве; интрига, ставшая легендарной благодаря своей сложности и запутанности (все создатели фильма признавались, что так и не разобрались в ней целиком); ироничные и живые диалоги, делающие историю более симпатичной и современной по духу — таковы характерные элементы Глубокого сна, сделавшие фильм классическим образцом жанра нуар, хоть он и сильно уступает фильму Из прошлого, Out of the Past* или лучшим картинам Сиодмака.

N.В. Фильм был завершен в 1944 г., но американская публика увидела его лишь в 1946-м. За это время Хоукс добавил несколько сцен с участием Богарта и Бэколл, в том числе — знаменитый обмен репликами, где в коневодческих терминах идет разговор об акте любви.

Il birichino di papa Папина проказница 1943

[belkafoto.livejournal.com]

Юная Николетта должна была родиться мальчиком: она все время носится по дорогам и возится с лошадьми к огорчению тетки, но к восторгу отца Леопольдо, всегда мечтавшего о сыне. Старшая сестра Николетты выходит замуж за сына маркизы, и та требует, чтобы Николетта, которой, на ее взгляд, недостает воспитания, записалась в частный колледж, президентом которого маркиза является. Проходит совсем немного времени, и вот уже все считают Николетту разгильдяйкой, позорящей колледж. Она не может участвовать в ежегодном школьном празднике, потому что ее запирают сначала в комнате, потом — в спальной. Тем не менее, своим золотым голосом она поет, аккомпанируя хореографическим номерам других учениц. Пока идет праздник, Николетта сбегает на свободу и отправляется к своей теперь уже замужней сестре. Николетта обнаруживает, что сестра очень несчастлива: муж ей изменяет. Она толкает сестру на бунт, и та уходит от мужа к невезучему адвокату без клиентуры, у которого сестры живут вдвоем, словно в гостинице. Адвокат помогает Николетте примирить обе семьи и супругов.

♦ Эта картина дополняет собой День бракосочетания, Giorno di nozze*, предыдущий фильм Матараццо, и имеет с ним много общего, включая большую часть актерского состава. На этот раз Матараццо стремится не столько придать своему комедийному пылу универсальные масштабы, сколько бросить резкий и удивительно ироничный взгляд на Италию времен фашизма. В самом деле, Папина проказница с острой и при этом добродушной интонацией наносит удар по царившей в те годы респектабельности, культу условностей и социальных ритуалов. И очень логично, что эта сатира вписывается в самый характерный комедийный жанр итальянского кинематографа 30-х гг.: жанр фильмов о женских школах. Как и в случае с Днем бракосочетания, перед нами — скрытая мелодрама, изящно преображенная в комедию. Наиболее симпатичные персонажи вскоре впали бы в уныние и отчаяние, если бы в их жизнь радостно не вторглась главная героиня, 15-летняя бунтарка. Своей независимостью и энергичностью она обнажает пороки лицемерного общества принуждения, спасает сестру от катастрофы и не дает фильму погрузиться в мрачнейший пессимизм. Качество актерской игры, ритм каждой сцены в отдельности и фильма в целом, острота авторского взгляда, превращающего самый безобидный и невинный сюжет в сатиру, достойны крупнейших мастеров кино. Великолепна работа Карло Кампанини, играющего комическую роль адвоката. Хрестоматийная сцена гимнастического праздника в школе.

The Black Cat Черный кот 1934 — США

[belkafoto.livejournal.com]

Вердегаст хочет убить Польцига, но его останавливает появление черного кота — возможно, реинкарнации того, которого он недавно убил. Польциг приходит к себе в комнату, где его ждет дочь Кэрен и Вердегаста, ставшая его спутницей, хотя отец считает ее мертвой. На следующий день Джоан становится лучше, но Польциг отнюдь не намерен ее отпускать. Слуга оглушает Питера и запирает его в подвале. Вердегаст догадывается, что Джоан уготована особая роль в кровавом обряде, который по случаю полнолуния готовится совершить Польциг, адепт сатанинского культа. Он играет с Польцигом в шахматы на свободу девушки, но проигрывает партию. Джоан встречает дочь Кэрен и говорит ей, что ее отец жив и приехал за ней. Обряд проводится перед группой единоверцев Польцига в черных плащах. Вердегасту удается освободить Джоан. В свою очередь, он узнает от нее, что его дочь жива и замужем за Польцигом. Но он находит только ее труп: Польциг успел убить девушку. Вердегаст привязывает Польцига к столу, на котором тот бальзамирует трупы, и начинает сдирать с него кожу заживо. Питеру удается вырваться из подвала. Он по ошибке убивает Вердегаста. Умирая, тот отпускает молодоженов, а затем взрывает дом.

С 1-х же кадров мы попадаем в Зазеркалье, где, на свою беду, сбиваются с пути 2 заурядных американских туриста. Мир, описанный Улмером, загадочнее и невероятнее Атлантиды. Его обособленность, неизмеримое безумие, окаменелость и призрачность, одежды и поведение тех, кто его населяет, футуристическая нагота декораций — все это наводит на мысль, что этот мир существует в другом временном измерении. «Может, все мы умерли здесь, в Марморосе, 15 лет назад?» — спрашивает Польциг у Вердегаста. Мир, где они «живут» теперь, — словно адское, метафизическое, безжалостное продолжение затянувшейся агонии. Радикальная необычность фильма усиливается т. н. «отсутствием ораторских приемов», одной из самых поразительных черт стиля Улмера. Этот человек, единственный творческий наследник Мурнау, прошел сквозь историю кино, словно призрак, каждый раз обращаясь как будто напрямую к вечности, через головы своих современников и прочих случайных зрителей его картин. Чудесным образом ему нашлось место в подземных уголках гениально устроенного голливудского кинематографа, где ему была предоставлена полная свобода самовыражения. Хотя Улмеру давали мало денег, зато не требовали никаких уступок взамен. Впрочем, он бы ни за что не пошел на них.

https://filmix.co/triller/20745-chernyy-kot-the-black-cat-1934.html

[belkafoto.livejournal.com]

Уи́льям Ге́нри Пратт (англ. William Henry Pratt; 23 ноября 1887[2][3][4][…], Лондон — 2 февраля 1969[3][4][4][…], Мидхерст[d], Западный Суссекс), более известный под псевдонимом Бори́с Ка́рлофф (англ. Boris Karloff) — британский актёр кино и театра.

Актёр прославился как звезда фильмов ужасов после выхода на экраны фильма «Франкенштейн» (1931), в котором он сыграл роль Чудовища[5], самыми значимыми фильмами в карьере Карлоффа также являются «Невеста Франкенштейна» (1935) и «Мумия» (1932). За 50 лет актёрской карьеры он сыграл множество ролей в кино и на телевидении, в театре и на радио, его голос звучал с пластинок. Критики называли актёра Karloff the Uncanny (Карлофф Ужасный) и The Master of Horror (Мастер Ужаса)[6][7].

Blackmail Шантаж 1929

[belkafoto.livejournal.com]

Подобно клоуну на картине, весь фильм существует под знаком двусмысленности и иронии. Как это часто случалось и в более ранних фильмах Хичкока, здесь особо подчеркивается виновность неверной женщины, которую первая ошибка вовлечет в гораздо более серьезные неприятности. В финале желание во всем признаться (полиции) и действительное признание (жениху) частично оправдывают ее в глазах Хичкока и объясняют, почему высшая справедливость (гибель шантажиста) в итоге дарит ей полную свободу действий. Хичкок утверждал (через несколько лет после выхода фильма и 30 лет спустя в беседах с Трюффо), что предпочел бы, чтобы в финале Фрэнку пришлось арестовать Эллис — эта сцена служила бы отголоском начального эпизода. Однако продюсеры требовали хэппи-энда. Парадокс заключается в том, что навязанный хэппи-энд существенно обогащает смысл фильма и его типично хичкоковскую тематику. Финальное освобождение героини добавляет ценности нравственной и искупительной стороне признания. Моральный посыл фильма становится гораздо двусмысленней из-за того, что 2 виновных (девушка, совершившая преступление, и полицейский, скрывший от следствия важные улики и по-своему шантажировавший шантажиста) так никогда и не попадут под подозрение. Хотя в те годы в кино не было принято шутить с наказанием виновных. Наконец, хэппи-энд прекрасно выражает скрытый иронический подтекст сюжета: комедии ошибок, где Добро и Зло постоянно меняются ролями. Этот парадокс не предполагался в фильме изначально: он даже является, в каком-то смысле, «антихичкоковским» и определяет границы, которых в остальном своем творчестве Хичкок не переступит никогда.

Der blaue Engel Голубой ангел 1930

[belkafoto.livejournal.com]

Конфисковав у учеников фотографии певички по имени Лола-Лола, старый преподаватель лицея Иммануил Рат приходит на ее выступление в кабаре «Голубой ангел». Затем он является к ней в гримуборную и упрекает в том, что она принимает у себя и развращает его учеников. Очарованный ею, он находит предлог, чтобы вернуться, и проводит ночь в ее гримерке. На следующий день ученики освистывают его изо всех сил. Директор лицея готовится его отчитать, но Рат перебивает его, заявляя, что женится на певичке. И он действительно просит ее руки. Та же сначала чуть не умирает со смеху, но затем соглашается. Не считаясь с тратами и унижением. Рат сопровождает ее во всех турне и продает в зале ее фотографии.

В отличие от других фильмов из того же ряда, Марлен здесь достается довольно банальная роль, и ее героиню едва ли можно назвать персонажем в полном смысле слова. Она существует главным образом как ряд музыкальных номеров, в которых шарм и чувственность Марлен кладут первые кирпичики в основание будущей легенды. «Своим успехом, — предсказывал Генрих Манн, автор романа-первоисточника, — фильм будет обязан голым ляжкам фройляйн Дитрих». В остальном, все единство и величие фильма связано с игрой Эмиля Яннингса, который снова, особенно в финальных сценах (где великолепно используется звук), обновляет тему падения отдельно взятого человека,

Bob le flambeur Боб-прожигатель 1951

[belkafoto.livejournal.com]

Первая работа Мельвилля в криминальном жанре и в то же время его самый оригинальный и увлекательный фильм. Это интимная баллада о парижском квартале (Монмартре) и стареющем одиноком человеке, который не питает иллюзий ни насчет мира, ни на собственный счет и осознанно ведет маргинальный образ жизни, не теряя элегантности истинного денди. Вполне вероятно, что Мельвилль вложил в образ Боба немалую частицу себя. Экономичность фильма (он обошелся в 3–5 раз дешевле среднего фильма того времени), автобиографические мотивы, наполовину ироничный и наполовину возвышенный тон повествования — все это произведет большое впечатление на кинематографистов новой волны, которые увидят в этом фильме модель для подражания (сравниться с которой им так и не удастся). Боб-прожигатель многим обязан Хьюстону и, в частности, его Асфальтовым джунглям, The Asphalt Jungle

Brief Encounter Краткая встреча 1945 — Великобритания

[belkafoto.livejournal.com]

Реж. ДЭЙВИД ЛИН

· Сцен. Дэйвид Лин, Роналд Ним по одноактной пьесе Ноэла Кауарда «Натюрморт» (Still Life) из сборника «Сегодня в 8.30» (Tonight at 8:30)

· Опер. Роберт Краскер

· Муз. Сергей Рахманинов

Зима 1938–1939 г. В день расставания с любимым, врачом Алеком Харви. Лора Джессон, замужняя женщина и мать 2 детей, вспоминает историю их страстных отношений, продлившихся всего несколько недель после 1-й встречи в Митфорде — городке, куда она приехала в четверг за покупками на неделю вперед. Лора и Алек познакомились случайно, затем стали видеться каждый четверг и вскоре признались друг другу в любви. Почти сразу же тайный характер их встреч и необходимость лгать близким стали доставлять крайние неудобства. Однажды Алек попросил Лору прийти на квартиру его друга. Сначала она отвергла это приглашение, но потом не смогла у держаться и пришла. Друг вернулся быстрее, чем ожидалось, и Лоре пришлось скрываться бегством через черный ход. В тот день Алек понял, что их любовь уже на излете. Он принял назначение в Йоханнесбург. Воспоминания прерываются: Лора слышит, как подходит ее муж. Он, по всей видимости, обо всем догадался и благодарен Лоре за то, что она вернулась.

♦ Краткая встреча — 1-я по-настоящему личная картина Дэйвида Лина — не просто фильм, а символ определенной тенденции в английском кино, которую напрасно переносят на весь английский кинематограф в целом: эстетика серых тонов и этика покорности судьбе. В этой мелкобуржуазной трагедии банальность чувств выражается путем не холодной констатации, а лиризма на грани помпезности (впрочем, не переходящего эту грань). Частично — но лишь частично — этот лиризм достигается за счет фортепианного концерта Рахманинова (его использование в фильме стало знаменитым). Можно подвергать критике дух фильма, но не его формальную цельность. Сдержанная манера актерской игры, сосредоточение большей части действия в унылом и тривиальном привокзальном буфете (попавшем в фильм из пьесы Ноэла Кауарда, где буфет служил единственной декорацией), операторская работа Роберта Краскера, конструкция, основанная на флэшбеках и рассказ от первого лица создают вполне реальный и трогательный мир, не подвластный времени и даже, как отмечает Джон Расселл Тейлор в предисловии к изданию сценария в серии «Classic Film Scripts», приобретающий в наши дни ценность документального свидетельства об определенном образе жизни и моральных устоях, ныне канувших в небытие.

Broken Blossoms Сломанные цветки 1919 — США (6 частей)

[belkafoto.livejournal.com]

Молодой и бедный китаец решает отправиться в Лондон, чтобы нести его жителям свет буддийской веры. Он живет в районе Лаймхаус; с ним по соседству живет совсем юная девушка Люси, которую унижает отец — боксер и пьяница. Убежав из отцовского дома, она находит приют у китайца, который сгорает от страстной и платонической любви к ней. Отец находит дочь и забивает ее до смерти. Китаец убивает его и пронзает себя кинжалом у тела возлюбленной.

♦ Самая знаменитая мелодрама Гриффита. На 1-й взгляд может показаться, что Гриффит слишком часто использует средства, способные вызвать у публики сострадание. Но постепенно из систематического использования сильных и крайне напряженных ситуаций вырастает отчаянная и почти что дикарская поэзия, выходящая далеко за рамки традиционных мелодрам, столь любимых в 1-е годы немого кинематографа. Есть что-то шекспировское в этом сюжете, который завершается гибелью всех главных героев и преображает мягкость и нежность некоторых персонажей в гнев и жестокость. Напр., китаец, приехавший на Запад, чтобы проповедовать отказ от насилия, становится поборником справедливости и убийцей. Стиль Гриффита переживает — или, вернее, добровольно совершает — такое же преображение. Его элегическая и чересчур хрупкая нежность неумолимо оборачивается подлинным воплем дикарского бешенства против лицемерия и жестокости «цивилизации».

[belkafoto.livejournal.com]

2-й фильм Эйзенштейна. Для историков и большинства любителей кино это — самый знаменитый фильм в мире, постоянно цитируемый и часто возглавляющий списки лучших фильмов в истории кинематографа. До 1952 г. (когда был снят официальный запрет на прокат фильма во Франции, действовавший также во многих других европейских странах) его можно было увидеть только в киноклубах и синематеках. В заточении репутации сохраняются, как в вечной мерзлоте. Как и Ноль за поведение, Zéro de conduite*, классический образец «проклятого фильма», Броненосец «Потемкин» входит в число 20–30 фильмов, которые успевает посмотреть любой киноман, прежде чем поймет, что он — киноман. Кроме того, запрет и проклятие изменяют смысл фильма: проклятый фильм = фильм, который все бросятся смотреть прежде остальных: проклятый фильм — фильм, который зрители окружат любовью и уважением, не ознакомившись с другими. Эта «трагедия в 5 актах», по собственному выражению Эйзенштейна, изначально была заказной картиной, призванной отметить 20-летие революции и изложить основные события 1905 г. В основу сценария был положен только эпизод восстания на борту броненосца «Потемкин». (Впрочем, весь фильм на уровне сценария, отдельного плана или эпизода подчиняется эстетическому принципу, описывающему целое через его часть.)

[belkafoto.livejournal.com]

Все творчество Эйзенштейна можно расценивать как попытку сочетания коммунистической идеологии и формализма — попытку, со временем обреченную на провал. В Стачке* — 1-м, самом молодом и кипучем фильме Эйзенштейна — их союз безупречен. Можно даже назвать его «медовым месяцем». Отсутствие индивидуальных действующих лиц (одна из основ драматургических теорий Эйзенштейна) пробуждает целый фонтан энергии, которая почти инстинктивно сочетается с идеологией. Идеология порождает предвзятые мнения, а их внедрение в жизнь, как выясняется, одновременно стимулирует творчество и обогащает саму идеологию. Броненосец «Потемкин», уже гораздо более интеллектуализированный, отмечает рубеж, на котором этот союз гармоничен. В каждой из 5 его частей (которые, нравится это Эйзенштейну или нет, больше напоминают движения музыкального произведения, чем акты трагедии) некий элемент принимает индивидуальные черты и создает динамичность, на которой строится визуальное единство эпизода. В 1-й части — возмущенная команда корабля, вся как один человек противостоящая офицерам. Во 2-й части — мятежники, находящиеся в меньшинстве, в первую очередь — Вакулинчук, первый, кто взбунтовался, и первый, кто заплатил за это жизнью. В 3-й части — многолюдная процессия, сопровождающая останки Вакулинчука. В 1-й части — народ, многоголовое тело, занимает место мятежников и, в свой черед, становится мучеником. В 5-й части «Потемкин», теперь — нерушимая единица, в одиночку перетягивает на свою сторону целую эскадру. Также в каждой части монтаж выделяет объекты (например, монокль высокомерного офицера, которого позднее убивают), индивидуальные функции которых стали предметом многочисленных обсуждений.

[belkafoto.livejournal.com]

После «Потемкина» формализм в творчестве Эйзенштейна постепенно вытесняет идеологию, одновременно с этим выделяется личность главного героя, занимающая центральное место в сюжете и материале фильма. Тому, кто в наше время, если это еще возможно, бросит свежий взгляд на Броненосец «Потемкин», самой удивительной, без сомнения, покажется 3-я часть: планы кораблей, стоящих на рейде в тумане, длинные вереницы паломников (это слово само приходит на ум) на похоронах погибшего матроса. Эта часть, медленная и торжественная, но как будто оживленная вечным движением, показывает революцию как мистерию братства. Это самое выразительное воплощение первоначального кредо Эйзенштейна.

N.В. Согласно одной гипотезе, Эдуард Тиссэ, незадолго перед этим работавший оператором-постановщиком на фильме Алексея Грановского Еврейское счастье (хроника жизни евреев в России в 1880-х гг. по произведениям Шолом-Алейхема), действие которого частично происходит на одесских лестницах, предложил Эйзенштейну эту натуру для самой знаменитой сцены в его фильме.

В 1930 г. немцы выпустили на экран звуковую версию фильма с диалогами. В 1943 г. американский фильм Семена свободы, Seeds of Freedom добавляет к озвученным планам фильма Эйзенштейна современные эпизоды, снятые Гансом Бургером, где, в частности, заняты Генри Халл (в роли командира партизанского отряда, воюющего с фашистами и рассказывающего молодым новобранцам о событиях 1905 г.) и Элин Макмэан (уроженка Одессы). Диалоги написаны Албертом Мэлцем, общую режиссуру проекта осуществлял Уильям Сикей. В 1950 г. на экраны вышла версия с музыкальным сопровождением Н. Крюкова. (Она оказалась короче версии 1926 г., поскольку ряд планов был вырезан цензурой или утерян.) Именно эта версия разошлась по киноклубам. В 1976 г. более полная версия (и более близкая к версии 1926 г.) была выпущена с музыкой Шостаковича. В этом варианте фильм в 1984 г. попал на телевидение.

Bunny Lake Is Missing Зайка Лейк пропала 1965

[belkafoto.livejournal.com]

N.В. Преминджер давно задумал этот проект, но пришлось надолго его отложить, поскольку он не мог подыскать финала, который бы его полностью устроил. Книжный финал, где похищение ребенка приписывается обезумевшей бывшей школьной учительнице, ему не нравился. 2-й вариант сценария предлагал сделать виновной богатую даму, мучающуюся от бездетности. В окончательную версию был введен Стивен — персонаж, полностью придуманный для фильма.

В своих книгах «Признания актера» (Confessions of an Actor) и «Об актерстве» (On Acting) Лоренс Оливье находит только раздраженные и презрительные слова для своей роли, фильма и самого Преминджера, которого называет «эгоистом с тяжелой рукой», удивляясь, что такой человек смог снять настолько вдохновенный фильм, как Кармен Джоунз. Слова очень странные, учитывая ум актера и качество его работы в этой роли — несомненно, слишком скромной для него. Преминджер решил хотя бы раз показать Лоренса Оливье без маски и грима — так сказать, нагишом: таким его почти никогда не видели на экране. Это ему превосходно удалось, и в игре Лоренса Оливье столько же сдержанности, сколько ироничности и скрытой трогательности.

La canzone dell'amore Песнь любви 1930

[belkafoto.livejournal.com]

1-й итальянский звуковой фильм. Актерская игра и сюжет (хоть и почерпнутый у Пиранделло) не представляют никакого интереса. Но техническое исполнение ослепительно по своему качеству и подвижности и намного превосходит многие известные нам 1-е звуковые картины (напр., Певец джаза Алана Кросленда, The Jazz Singer, 1927 и Поющий дуралей, The Singing Fool, 1928 Ллойд Бейкон в США или Три маски Андре Югон, Les trois masques, 1929 во Франции). Фильм насыщен движениями камеры, выполненными как в декорациях, так и на реальной натуре. Он содержит невероятно оживленные групповые сцены и, в частности, восхитительный длинный план: камера начинает движение от группы молодых людей, идущих по дороге, затем поднимается на дерево, где спрятались 2 героя, снимает их разговор и вновь вместе с ними спускается на дорогу. Во многих сценах (напр., в тех, что сняты на балконе главной героини, напротив балконов соседних квартир, на которые медленно наезжает камера) виртуозно использована глубина плана — как с визуальной, так и со звуковой точки зрения. Голос и музыка за кадром помогают создать параллели между эпизодами, действие которых происходит в разных местах. Вся эта виртуозность, диковинная для начала звуковой эры в Европе, придает фильму лирическую силу, которая почти никак не связана с сюжетом или персонажами.

[belkafoto.livejournal.com]

Преминджер, который одинаково легко управляется и с небольшими, и с гигантскими бюджетами, с маленькими и с масштабными темами, в этой монументальной фреске исследует институт церкви, рассказывает историю человека и рисует собственную картину мира. Главное, что заинтересовало Преминджера в романе Генри Мортона Робинсона (опубликованном в 1950 г.) ― именно возможность показать церковь как политический институт; а подобные институты всегда увлекали его (см. его предыдущий фильм об американском Сенате — Совет и согласие, Advise and Consent, 1962). В церкви он показывает организацию, живущую по своим правилам, согласно иерархии, обеспечивающей ей сохранность; организацию, члены которой, находясь на разных уровнях этой иерархии, одновременно и послушны ей, и свободны. Он увидел в церкви «интересную смесь тоталитаризма и если не демократии, то, по крайней мере, системы, предусматривающей автономию для каждого отдельного члена». Главный герой, активный представитель этого института, отправляется на поиски себя, переживает жестокий кризис, который только укрепляет его изначальное тяготение к церкви (родившееся под влиянием семьи), и постепенно открывает для себя ценности, за торжество которых во всем мире он будет отныне бороться. Одновременно он из любопытства испытывает границы отпущенной ему свободы, играет в дипломатию не только с союзниками, но и с врагами. Это делает из него персонажа, в высшей степени характерного для Преминджера; возможно, в нем даже больше от автора, чем в героях большинства его фильмов.

В этом масштабном и дорогостоящем проекте мы вновь видим уникальный режиссерский стиль Преминджера: одновременно обволакивающий и отстраненный. Сюжет, конечно, содержит ответвления, побочные линии, однако всегда выводит их на главную дорогу, не допуская затянутости или запутанности. А эта главная дорога тиха и залита светом, порожденным равновесием между личным дендизмом автора и его рвением защитить определенные ценности, без которых мир стал бы совершенно не пригодным для обитания.

Otto Ludwig Preminger

[belkafoto.livejournal.com]

О́тто Лю́двиг Пре́мингер (или Преминджер, нем. Otto Ludwig Preminger; 5 декабря 1905, Вижница, Австро-Венгрия — 23 апреля 1986, Нью-Йорк, США)

Отто Премингер родился 5 декабря 1905 года в Вижнице в известной еврейской семье. Его отец, преуспевающий юрист, некоторое время был генеральным прокурором Австро-Венгерской империи. Как и его отец, Отто вместе со своим братом Ингвальдом (в будущем также ставшим известным кинопродюсером) учился на юриста и в 1926 году получил степень доктора. В это время он увлекся театром и стал актёром и ассистентом режиссёра Макса Рейнхардта в Театре в Йозефштадте. В 1931 году он снимает свой первый фильм «Большая любовь» (нем. «Die große Liebe»).

В октябре 1935 года, за три года до аншлюса Австрии к нацистской Германии, Премингер эмигрирует в США.

Preminger and his wife Marion became increasingly estranged. He lived like a bachelor, as was the case when he met the burlesque performer Gypsy Rose Lee and began an open relationship with her.

Lee had already attempted to break into movie roles, but she was not taken seriously as anything more than a stripper. She appeared in B pictures in less-than-minor roles. Preminger's liaison with Lee produced a child, Erik.[9] Lee rejected the idea of Preminger's helping to support the child and instead elicited a vow of silence from Preminger: he was not to reveal Erik's paternity to anyone, including Erik himself. Lee called the boy Erik Kirkland after her husband, Alexander Kirkland, from whom she was separated at the time. It was not until 1966, when Preminger was 60 years old and Erik was 22, that father and son finally met.

In May 1946, Marion asked for a divorce, after meeting a wealthy (and married) Swedish financier, Axel Wenner-Gren. The Premingers' divorce ended smoothly and speedily. Marion did not seek alimony, only personal belongings. Axel's wife, however, was unwilling to grant a divorce. Marion returned to Otto and resumed appearances as his wife, and nothing more. Preminger had begun dating Natalie Draper, a niece of Marion Davies'.

While filming Carmen Jones (1954), Preminger began an affair with the film's star, Dorothy Dandridge, which lasted four years. During that period he advised her on career matters, including an offer made to Dandridge for the featured role of Tuptim in The King and I (1956). Preminger advised her to turn it down, as he believed it unworthy of her. She later regretted taking his advice.[10]
Death
The niche of Otto Preminger in Woodlawn Cemetery (Bronx, New York)

Preminger died in his home on the Upper East Side of Manhattan in 1986,[11] aged 80, from lung cancer while suffering from Alzheimer's disease.

Spouse(s) Marion Mill (m. 1932⁠–⁠1949)
(d.1972)
Mary Gardner (m. 1951⁠–⁠1959)
(d.1998)
Hope Bryce (m. 1971⁠–⁠1986)
(his death)

Un carnet de bal Бальная записная книжка 1937 — Франция

[belkafoto.livejournal.com]

ПРОЛОГ (14 мин). Недавно овдовевшая Кристина Сюржер живет на берегу озера Ком и чувствует себя одинокой и никому не нужной. Чтобы обмануть тоску, она решает отправиться по следам своих давних кавалеров, чьи имена занесены в записную книжку, которую 16-летняя Кристина взяла на свой 1-й бал в 1919 г.

https://filmix.co/drama/32517-balnaya-zapisnaya-knizhka-un-carnet-de-bal-1937.html

1-я НОВЕЛЛА (13 мин).

ЭПИЛОГ (4 мин). «Все они предали свою молодость», — говорит Кристина своему другу Бремону, вернувшись из странствий. Бремон разыскал адрес Жерара — кавалера, которого Кристина предпочитала всем прочим. По совпадению, он уже 15 лет живет — вернее, жил — на другом берегу озера. Но совсем недавно он умер. Кристина знакомится с его сыном, точь-в-точь похожим на отца. Она отводит юношу на 1-й бал.

♦ Это фильм о разочаровании в жизни. Ключевая тема французского кино 30-х гг. раскрывается Дювивье с блеском, искренностью, связностью, изобилием вариаций и персонажей; все это делает фильм характерным для всего французского кинематографа. Используя поочередно средства натурализма (6-я новелла), горькой комедии (новеллы 2 и 7) или мелодрамы (новеллы 1 и 3), Дювивье через разочарования персонажей и главной героини стремится показать зрелость как поросшие быльем руины, а молодость — как источник иллюзий и мечтаний, которые не в силах сопротивляться тяжкой тривиальности наших будней. Даже 2 удачно сложившиеся судьбы, представленные 3-й и 4-й новеллами, по мнению автора, таят в себе предательство прежних идеалов, бегство от реальности, типичное для недостаточно закаленных душ. У Дювивье человек всегда оказывается ниже своего предназначения, и его сердце в конце концов будет разбито реальностью.

Мастерски использованная структура фильма-альманаха позволяет автору подобрать большой и разнообразный букет историй и аргументов в оправдание своего пессимизма — совершенно мрачного и безжалостного. Подбор актеров удивительно точен, и каждый, гармонично вписываясь в общий ансамбль, играет своеобразный архетип всей своей актерской карьеры. Франсуаз Розэ, Жуве, Арри Бор, Пьер Ришар-Вильм и пр. нигде больше не были до такой степени самими собой, как в этом фильме; здесь их талант и собирательный образ раскрыты в чистом виде. Отметим, что на Фернанделя Дювивье смотрит критически и отстраненно: совсем не так, как режиссеры, снимавшие его в привычном комическом амплуа.

Своей неувядающей молодостью фильм обязан Дювивье, который, отталкиваясь от очень сильной драматургии, показал разочарования персонажей в тональности, похожей на сон. С каждой новой историей фильм все больше напоминает встречу призраков, разговор теней, понимающих, что им нечего сказать друг другу, поскольку каждая живет в своем временном измерении и душевном пространстве. Полуфантастическая окраска придает этой старомодной картине, крепко привязанной к историческому контексту, хрупкость и неуверенность, которые делают ее вполне современной. Выбором натуры, атмосферы и некоторых действующих лиц (особенно в прологе и эпилоге) Бальная записная книжка предвещает болезненную и ледяную итальянскую каллиграфичность (Маломбра, Malombra*; Старомодный мирок, Piccolo mondo antico, 1941, и т. д.)[34].

Le carrosse d'or Золотая карета 1953

[belkafoto.livejournal.com]

XVIII в. Труппа комедиантов дает представления в испанской колонии в Южной Америке. За звездой труппы Камиллой, играющей роль Коломбины, одновременно ухаживают 3 мужчины: вице-король, который дарит ей восхитительную золотую карету, рискуя при этом быть низложенным знатью с дозволения архиепископа; молодой испанский офицер Фелипе, с которым она познакомилась на корабле (он отправится сражаться с индейцами и там, вдали от цивилизации, откроет для себя новый мир, куда позовет Камиллу); и, наконец, мускулистый и самовлюбленный тореадор Рамон, который предлагает Камилле разделить с ним славу и все удовольствия. Из-за Камиллы король чуть не лишается трона; офицер и Рамон бьются на дуэли и попадают под арест. Чтобы всех примирить, Камилла дарит карету архиепископу, чтобы тот мог быстрее доставлять к умирающим церковные дары. Камилла понимает, что ее настоящая жизнь — не в любви, где она никак не может сделать правильный выбор, а на сцене, где она щедро одарена всем.

Абсолютный шедевр Ренуара. Самый цивилизованный и европейский из всех его фильмов. Поводов для восхищения не счесть: конструкция из нескольких актов, в своей гениальной простоте превосходящая по мастерству Правила игры, Les règles du jeu*; утонченное и мастерское использование глубины плана в театре, в королевском дворце и, главным образом, в квартире Камиллы; гармоничное великолепие цветов; и этот лучащийся золотистый свет, которого с тех пор никто не видел на экране. Проще любить этот фильм (и пересматривать его сотню раз все с тем же наслаждением), чем проникнуть в его сердце. Несомненно, сердце фильма — многоликий персонаж Камиллы, портрет одновременно всего человечества (глазами Ренуара), самого автора, его чаяний и его взгляда на мир. Изменчивость хамелеона: символ и воплощение фаустовского желания прожить несколько жизней. Камиллу с неумолимой силой влечет к бурной, насыщенной жизни; она чувствует, что ее желания не спешат исполняться. Одна-единственная жизнь — этого слишком мало. Все жизни — невозможно. Между двумя крайностями — или, вернее, в стороне от них — находится театр, воплощенный мираж, лекарство от тоски и тревог. Конечно, Ренуар воздает должное театру, но было бы ошибкой сводить весь смысл фильма только к этому. Театр, разумеется, предстает здесь как некая конкретная реальность (Ренуар не выражает ни единой мысли, не пропустив ее сперва через нечто конкретное), но главное — служит метафорой. Театр — вместилище всех человеческих стремлений к всеобщности, к полноте ощущений; он служит зеркалом для чувственной и ненасытной души героини и ее создателя.

[belkafoto.livejournal.com]

В конечном счете, имя Матараццо станет все больше ассоциироваться только с мелодрамами, что не дает верного представления о необыкновенно эклектичной карьере режиссера. Несмотря на сказочный успех у публики (а может, именно по его причине), эти мелодрамы надолго стали объектом презрения итальянской интеллигенции и критики, пока французские киноманы не открыли их для себя заново в конце 50-х гг. Ситуация настолько банальная, что ни к чему останавливаться на деталях. (Мы восхищались этими фильмами в районных кинотеатрах вроде «Артистик-Вольтер», чувствуя, будто ступаем на неведомый континент, и не зная о том, что в Италии их посмотрели миллионы зрителей. Но, в конце концов, в те времена и Уолш, и Жак Турнёр, и многие другие были еще растворены в безликой массе ремесленников и поденщиков голливудского кинематографа.)