Cortos 40 (Хичь)

[arbeka]

выпускница школы Lette-Verein

Ива (нем. Yva; настоящее имя — Эльза Эрнестина Нойлендер-Симон, Else Ernestine Neuländer-Simon; 26 января 1900, Берлин — 31 декабря 1944, Люблин) — немецкий фотограф, известная работами в технике мультиэкспозиции, в стиле ню и в жанре модной фотографии. После успешной карьеры в Берлине была депортирована в 1942 году по причине еврейского происхождения и, вероятно, погибла в Майданеке.

https://gella-arye.livejournal.com/168986.html
https://jewish.ru/ru/people/culture/175847/
......................

Lette-Verein (Lette Association or Lette Society) is a German educational organization for applied arts. Founded in 1866 in Berlin, the idea of Dr. Wilhelm Adolf Lette, it was initially a technical school for girls. Its motto was "Dienen lerne bei Zeiten das Weib nach seiner Bestimmung" (A woman should learn to serve according to her purpose as quickly as possible).[1] In 1872, Lette's daughter, Anna Schepeler-Lette, became the first director of the society.[2] Its early form has been compared to that of the London Society for Promoting the Employment of Women.[3] Lette-Verein is located at Viktoria-Luise-Platz 6, 10777 Berlin, Germany.

Comments

Heinz Hajek-Halke

[belkafoto.livejournal.com]

Heinz Hajek-Halke (1898–1983) was a German experimental photographer who co-founded the Fotoform group with Otto Steinert.[1]

Heinz Hajek-Halke, born in Berlin, Germany in 1898, the son of Paul Halke.[2] He spent part of his childhood in Argentina. He started to study graphics in Berlin in 1915, served as a soldier in 1916 in World War One, and then continued his studies after that.[1]

Heinz Hajek-Halke worked as a photo editor, press photographer, and commercial artist, concentrating almost from the start on montage techniques. During World War II, he lived quietly and photographed small animal life-forms.[citation needed]

In 1949, Hajek-Halke became a member of the German group Fotoform and his abstractions, photomontages and luminograms were included in the first of two "subjektive fotografie" exhibitions.

1933 wurde Hajek-Halke vom Propaganda-Ministeriums aufgefordert, Dokumentarfilme zu fälschen. Er entzog sich jedoch diesem Zugriff der NSDAP und setzte sich als Heinz Halke an den Bodensee ab. Dort entstanden journalistisch aufgemachte, wissenschaftlich fundierte Bildserien aus dem Gebiet der Kleintierbiologie. Grundlage waren Makroaufnahmen mit einer großformatigen Kamera mit einem Auszug von bis zu 1,00 m Länge.

1937 ging er nach Brasilien, wo Bildreportagen, u. a. über eine Schlangenfarm, entstanden.

1939 wurde er von der Wehrmacht dienstverpflichtet als Werks- und Flugfotograf bei den Dornier-Werken in Friedrichshafen am Bodensee. 1945 geriet Hajek-Halke in französische Kriegsgefangenschaft, aus der er floh. Er gründete eine Kreuzotter-Farm und verkaufte das Schlangengift an die pharmazeutische Industrie. Außerdem entstanden in dieser Zeit die ersten Drahtplastiken als Objekte für seine Lichtgrafiken.

1948 lernte er Toni Schneiders kennen.

[belkafoto.livejournal.com]

En 1933 tuvo problemas con la documentación exigida por el Ministerio de Propaganda y tuvo que huir al lago Constanza utilizando el nombre de Heinz Halke, allí estuvo trabajando fotografiando pequeños animales y realizando fotografía científica con tomas de tipo macro entre otras; al mismo tiempo continúo con su trabajo experimental.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Несомненно, но разве невозможен саспенс, проистекающий из тайной, неизвестной опасности?

А.Х.По моему разумению тайна редко обеспечивает саспенс. В классическом детективе, например, саспенса нет, там всего лишь загадка для ума. Детектив вызывает любопытство, лишенное эмоциональной окраски, а саспенс без эмоции немыслим.

В примере из "Легкого поведения" эмоция выражалась в желании телефонистки, чтобы молодой человек получил согласие женщины. В такой классической ситуации, как, например, подложенная бомба, это будет страх за чью-то безопасность. И этот страх зависит от степени отождествления зрителя с персонажем, находящимся в опасности.

Я мог бы обогатить ситуацию, вспомнив о гангстерах, злоумышленниках...

Ф.Т....или бомбе, подложенной в портфель 20 июля во время покушения на жизнь Гитлера.

А.Х.Да. Но и в таком случае, мне кажется, зритель не думал бы про себя со злорадством:" Ну наконец-то они полетят вверх тормашками", а шептал бы про себя нечто вроде: "Осторожно! Бомба!" То есть, само осознание того, что может последовать за взрывом бомбы, сильнее чувства личной зрительской симпатии или антипатии к героям фильма. Но Вы ошибетесь, если сочтете, что все определяется пониманием той опасности, которую представляет собой бомба. Вот Вам другой пример. Некий субъект проникает в чужую комнату и начинает рыться в вещах. Человек, который живет здесь, подымается по лестнице– камера это показывает, а потом возвращается в комнату. В этот момент в душе зрителя наверняка шевельнется предупреждение: внимание, сюда идут! То есть, даже если речь идет о малосимпатичном человеке, публика все же будет волноваться за его судьбу. Конечно, если персонаж привлекателен, как, например, Грейс Келли в "Окне во двор", зрительские симпатии усиливаются.

Ф.Т.Да, пример убедительный.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.На премьере "Окна во двор" я сидел рядом с женой Джозефа Коттена. И когда на экране Грейс Келли входила в комнату убийцы, а он в этот момент появлялся в холле, она обернулась к мужу и прошептала: "Сделай что-нибудь, сделай что-нибудь!"

Ф.Т.Хотелось бы, чтобы Вы теперь прояснили различие между саспенсом и неожиданностью.

А.Х.Различие между саспенсом и неожиданностью вполне определенно, хотя их часто путают между собой. Поясню, что я имею в виду.

Представьте, что мы с Вами вот так мило беседуем. А под столом, за которым мы сидим, пристроена бомба. Все тихо-мирно, и вдруг бац!– взрыв! Публика поражена, но перед этим идет совершенно нейтральная сцена. А вот как будет выглядеть ситуация с саспенсом. Бомба опять под столом, но теперь публика об этом знает. Может быть, она видела своими глазами, как ее пристроил туда какой-нибудь анархист. Ей известно, что бомба взорвется в час дня, и на экране появляются часы. Видно, что они показывают без четверти час. В этих обстоятельствах самый невинный разговор становится многозначным, потому что зрители включают известную им информацию в оценку происходящего. Они следят за событиями на экране, и из души каждого рвется крик: "Хватит трепаться о пустяках! Сейчас бабахнет!"

В первом случае мы предоставили публике возможность 15 секунд поудивляться в момент взрыва. Во втором мы обеспечили ей 15 минут саспенса. Отсюда заключение: публику следует по мере возможности наиболее полно информировать. За исключением тех случаев, когда неожиданный финал составляет высшую драматическую точку и цель замысла.

Ф.Т.Следующая Ваша работа– "Убийство", по роману Клеменс Дейн из театральной жизни.

А.Х.Это была интересная картина. Вы ее смотрели?

Ф.Т.Да. Она о молодой девушке, обвиненной в убийстве одного из ее друзей. Ее допрашивают и приговаривают к смертной казни. Герберт Маршалл играл присяжного поверенного, убежденного в ее невиновности. Он провел собственное расследование, в результате которого выяснилось, что убийство совершил жених обвиняемой.

А.Х.Это один из немногих поставленных мной детективов. Обычно я избегаю этого жанра, потому что самое интересное там сосредоточено в самом конце.

Ф.Т.Как, например, в романах Агаты Кристи, представляющих собой в большинстве случаев тщательное расследование с последующей серией допросов.

А.Х.Верно. Я не большой поклонник детективов, потому что они– всего лишь кроссворд или головоломка. Без всяких эмоций. Зрителю остается просто дождаться концовки, где все разъяснится.

В связи с этим мне вспоминается история о двух соперничающих телесетях еще в младенческий период телевидения. Одна объявила в программе детектив. И буквально накануне выхода его в эфир, диктор конкурирующего канала объявил зрителям: "А что касается пьесы, которую показывает сегодня другая телесеть, то знайте, что во всем виноват дворецкий!"

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Несмотря на то, что "Убийство"– детектив, мне кажется, Вам было интересно над ним работать.

А.Х.Да, потому что многое мы делали впервые. Это была первая роль Герберта Маршалла в звуковом кино, и она как нельзя лучше подходила ему. Со временем он стал великолепным актером. В этом фильме нам предстояло раскрыть внутренние мотивы поведения героя, а так как я терпеть не могу вводить лишних, необязательных персонажей и эпизоды, то пришлось прибегнуть к монологу в виде потока сознания. В кино это было в ту пору неслыханным, хотя в театре этой новинке сотни лет, она появилась еще при Шекспире. Этот замысел мы воплотили с помощью новейшей звукотехники.

В фильме есть эпизод, когда Герберт Маршалл во время бритья слушает по радио музыку...

Ф.Т.Исполнялась увертюра к "Тристану". Это одна из лучших сцен.

А.Х.В студии, позади декорации ванной комнаты располагался оркестр из тридцати человек. Звук ведь записывался тогда синхронно, в момент съемки, прямо на площадке.

Я экспериментировал, импровизируя с прямой записью звука. Я объяснял актерам смысл эпизода и предлагал им спонтанно произносить какой-нибудь подходящий случаю текст. Результаты оказались неважными, было много промашек. Актеры напряженно думали над тем, что сказать, и естественности, на которую я так надеялся, добиться не удавалось. К тому же мы никак не могли овладеть временем, и ритм не выстраивался. По моим впечатлениям, импровизация на площадке и Вам не по душе. Каков Ваш опыт в этом деле?

Ф.Т.Как Вы однажды выразились, не стоит рисковать, предоставляя слово заике. И если человек мучительно подыскивает слова, сцена может невероятно затянуться. Поэтому я придерживаюсь промежуточной формулы: снимая ключевой эпизод, сначала обговариваю его с исполнителями, а потом записываю, используя их собственный словарь.

А.Х.Интересный способ. Но не слишком экономичный, не так ли?

Ф.Т.Если говорить о деньгах, материальном обеспечении, времени, то действительно, получается довольно расточительно. Но давайте вернемся к "Убийству". На мой взгляд, это тонко закамуфлированная история гомосексуалиста. В финальной сцене в цирке убийца явно выглядит "голубым", признаваясь, что убил свою жертву, потому что она собиралась рассказать его невесте о его особой склонности. Не слишком ли рискованный намек для тех времен?

А.Х.Да, это был своего рода вызов. Там еще были намеки на "Гамлета", потому что играли пьесу внутри пьесы. Предполагаемому убийце поручали прочесть фрагмент, где описывалось убийство, и наблюдали, не выдаст ли он себя, как это делалось в "Гамлете". Это был фильм о театре.

Новым было еще и то, что "Убийство" стало первым моим двуязычным фильмом. Мы одновременно ставили немецкую и английскую версии. Я работал в Германии и немного знал язык– достаточно, чтобы следить за съемкой. В английской версии главным исполнителем был Герберт Маршалл, а в немецкой– хорошо известный актер Альфред Абель. Перед началом съемки я поехал в Берлин, чтобы обсудить сценарий, и там мне предложили сделать ряд поправок, которые я отверг. И как потом оказалось, напрасно. Дело в том, что я отказался внести какие-либо изменения, потому что держал в уме английскую версию. Кроме того, мне не хотелось снимать двух уж очень разных вариантов из соображении экономии.

[belkafoto.livejournal.com]

Я вернулся в Лондон, не изменив в сценарии ни строчки. Но как только мы приступили к съемкам, я понял, что не чувствую немецкой речи. То, что казалось забавным на английском языке, в немецком пропадало, вроде намеков на снобизм. Немецкий актер чувствовал себя не в своей тарелке. Я понял, как важно досконально знать язык во всем его богатстве.

Надеюсь, Вас не обидит, если я скажу, что мой пример поможет Вам понять, с какими трудностями столкнулись в Соединенных Штатах Клер, Дювивье и Ренуар. Им ведь тоже не хватало знаний в области американского английского и идиоматики. Меня поражает, как некоторые немцы и австрийцы, скажем, Любич и Билли Уайдцер, сумели адаптироваться в этом климате; некоторые венгерские режиссеры тоже в этом преуспели. Собственный опыт позволяет мне в полной мере оценить то, что смогли преодолеть режиссер Майкл Кертиц и продюсер Джо Пастернак, обосновавшись в Калифорнии.

Ф.Т.Следует добавить, что европейские режиссеры привнесли в американское кино нечто такое, чего не было у их американских коллег– например, острый и нередко критический взгляд на Америку, что придает их работам особый интерес. Вы не найдете этого в фильмах Хоуксаили МакКэри, зато ленты Любича, Билли Уайлдера, Фрица Ланга и многие Ваши рисуют критическую картину американского образа жизни. Плюс к этому, европейские режиссеры оживили американский экран национальными фольклорными традициями.

А.Х.Это звучит особенно справедливо применительно к комедии. "Неприятности с Гарри", например,– практически, строго британский жанр: кладбищенский юмор. Я ставил этот фильм, твердо надеясь, что американская публика в силах оценить английский юмор, и надеждаоправдалась– картина возымела успех везде, где показывалась.

В Англии то и дело наталкиваешься на антиамериканские настроения, хотя с самими американцами мало кто общался. В таких случаях я всегда говорю: "Никаких американцев не существует. В Америке живут одни иностранцы". Возьмем наш дом. Наш хозяин– немец из Померании. Хозяйка нашего загородного дома– итальянка, которая почти не говорит по-английски, хотя считается американской гражданкой и над ее коттеджем развевается огромный американский флаг. Наш садовник– мексиканец, а большинство садовников в Голливуде– японцы. На студиях американская речь звучит со всевозможнейшими акцентами.

Но возвращаясь к "Убийству", хочу добавить, что фильм имел успех в Лондоне, однако для провинции оказался слишком изощренным.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Следующая картина– "Нечестная игра"– тоже экранизация пьесы. Я плохо ее помню. Это история жестокого соперничества между землевладельцем и его соседом. Кульминационная сцена– на аукционе, где происходит их единоборство.

А.Х.Это пьеса Джона Голсуорси. В ней блистал Эдмунд Гвенн, который был тогда чрезвычайно знаменит в Лондоне. Выбор материала принадлежал не мне, и ничего существенного о картине сказать не могу.

Ф.Т.Наверное, увеличение бюджетов, связанное с приходом звуковой эры, принесло с собой множество новых проблем.

А.Х.Вы правы. Во-первых, поскольку удлинились сроки съемок, фильмы делались одновременно в нескольких версиях, чтобы угодить зрителям в разных странах. А это еще больше удорожало производство.

Ф.Т.Дубляжа тогда не было?

А.Х.Еще нет. Мы снимали четырьмя камерами и одновременно записывали звук. Поэтому когда меня сегодня пытаются удивить одновременным использованием нескольких камер на телевидении, я отвечаю: "Что ж тут особенного. Нам это было знакомо еще в 1928 году".

Ф.Т.Следующая Ваша картина– "Богатые и странные"– вышла в 1931 году. Я ее очень люблю.

А.Х.Да, в ней полно всяких выдумок. Это история молодоженов, получивших наследство и отправившихся в кругосветное путешествие. К съемкам мы готовились вместе с миссис Хичкок. Она, как Вам известно, писала сценарий. Согласно сценарию наша пара в Париже посещает Фоли Бержер и в перерыве спускается вниз посмотреть танец живота. Следуя этим маршрутом, мы тоже отправились в Фоли Бержер. В антракте я обратился к молодому человеку в униформе и спросил, где можно посмотреть танец живота.

– Прошу сюда.

Мы пошли следом за ним. Вышли на улицу. Заметив мое удивление, молодой человек пояснил: "Это в другом здании" и усадил нас в такси. Я решил, что произошло какое-то недоразумение. Когда такси остановилось, я сказал жене: "Даю голову на отсечение, нас привезли в бордель" и уточнил, хочет ли она войти. Мы никогда ничего подобного не посещали, и на этот раз она ответила: "Да".

Вошли девушки. Мы предложили им шампанского. Сидевшая напротив меня спросила, не желаю ли я одну из юных леди. До этого часа я никогда не имел дела с девицами этого сорта! Кое-как мы выбрались оттуда и вернулись в театр. И только тогда поняли, что были не в Фоли Бержер, а в Казино де Пари. Так что мы невольно вели себя в точности как наши герои– двое невинных молодых людей за границей!

Ф.Т.А как Вы собирались обыграть в фильме танец живота?

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Мне казалось интересным показать, как моя героиня смотрит, уставившись в пупок танцовщицы, который крутится, крутится перед глазами и растворяется в спиралевидном движении.

Ф.Т.Как в титрах "Головокружения"?

А.Х.Да, именно так. В "Богатых и странных" была одна сцена, в которой молодой человек купается с девушкой, и она становится, расставив в воде ноги и предлагает ему проплыть между ног.

Я снимал это в специальном резервуаре. Парень ныряет, и когда собирается проплыть, где сказано, она внезапно сжимает его голову ногами, и видно, как изо рта у него подымаются вверх пузырьки воздуха. Наконец она его освобождает, и когда он выныривает, жадно глотая воздух, выкрикивая: "Ты чуть не утопила меня!",– она отвечает: "Разве эта смерть была бы не прекрасна?" Сегодня эту сцену цензура не пропустила бы.

Ф.Т.Я видел две разные копии этого фильма, но ни в одной из них этого эпизода нет. Зато я помню забавный момент на китайской джонке.

А.Х.О да! Молодожены достигли Дальнего Востока. Корабль, на котором они плыли, потерпел крушение. Им удалось спастись с банкой мятного крема и корабельным котом. Их подобрала китайская джонка. Китаец принес им еду. Вкусно, ничего подобного они не едали. Покончив с едой, они прогуливаются по палубе и вдруг видят кошачью шкурку, пришпиленную для просушки. Рвота подступает у них к горлу, и они бросаются к борту.

Ф.Т.Фильм был очень хорош, но критика почему-то не обнаружила к нему своего расположения.

А.Х.Вероятно, персонажи получились недостаточно убедительными. С главными исполнителями все было в порядке, но состав в целом мог бы быть посильнее– для коммерческого эффекта, я имею в виду. Мне фильм тоже нравится, жаль, что его прокатная судьба оказалась не такой счастливой, как хотелось бы.

Ф.Т."Номер семнадцать" Вы поставили в 1932 году. Я видел фильм во Французской Синематеке. Он показался мне любопытным, хотя сюжет не очень вразумительный.

А.Х.Просто ужасающий! Вспоминаю один любопытный случай, происшедший на съемках. Часть фильма снималась в заброшенном доме, где у нас укрывались гангстеры, там предполагалась серьезная перестрелка. Мне пришло в голову сделать его прибежищем бездомных кошек со всей округи. Каждый раз, когда раздавался выстрел, сотня котов по моим расчетам должна была метнуться вверх по лестнице. Эти кадры мы собирались для простоты снимать отдельно, а потом наиболее выигрышным образом вмонтировать.

Установили камеру у подножья лестницы. Подготовили все для кошачьей съемки. Явившись утром на съемку, я застал там уйму народу. Спрашиваю, зачем согнали столько статистов. Мне отвечают: "Это не статисты. Это хозяева кошек".

[belkafoto.livejournal.com]

Пол устлали плоскими панелями. Хозяева уложили на них своих питомцев. Оператор включил мотор, и прозвучал выстрел. Кошки ринулись через барьеры во все стороны, и ни одна из них не рванула по лестнице! Они заполонили всю студию. И потом несколько часов подряд кругом только и слышалось: "кис-кис-кис!", "это мой кот!", "нет, мой!". Наконец мы опять собрали их в кучу и натянули сетку, чтобы им некуда было деваться, кроме лестницы. Мотор. Ба-бах! На этот раз три штуки кинулись на лестницу. Остальные сдали назад и отчаянно атаковали проволочное заграждение. Я выкинул белый флаг.

А следом за этим фильмом Вы приступили к картине "Дамы лорда Кэмбера", где режиссером был Бенн У. Леви, автор диалогов к "Шантажу". А.Х.Американские компании подписали контракт на выпуск стопроцентно британских фильмов; их назвали "квотными", и обходились они довольно дешево. Когда "Бритиш Интернешнл Пикчерз" решила делать такие картины на "Элстри Студиоз", я согласился поставить одну-две. В принципе я намеревался передоверить режиссуру Леви, моему другу, хорошо известному драматургу. У нас собралась симпатичная группа: Гертруда Лоренс, большая по тем временам звезда, и сэр Джеральд дю Морье, ведущий актер лондонской сцены, а на мой взглядактер мирового класса. К сожалению, Леви оказался очень упрямым господином. Так что мое благородное деяние обернулось против меня. Мне предстояло реализовать еще два проекта. Один из них я хотел поручить Джону ван Другтену, весьма преуспевающему драматургу, автору нескольких пьес с дуэтом героев. Я предложил ему имевшееся в моем распоряжении техническое оснащение для съемок фильма в Лондоне. Оплата назначалась в расчете на весь год, так что в зависимости от погоды можно было снимать либо на натуре, либо в павильоне, а можно было просто отложить съемки до лучших времен. Ему придавались также два прекрасных молодых актера, контракт с которыми тоже был заключен на год, и кинокамера. Сам я мог только мечтать о таких условиях, но ван Друтен отклонил предложение. До сих пор не могу понять, почему. Я в то время обдумывал возможность экранизировать рассказ графини Рассел о некоей принцессе, улизнувшей с королевского двора и проведшей полмесяца, полных удовольствий и приключений, с человеком из народа. Вам этот сюжет ничего не напоминает?

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Итак, мы подошли к 1933 году. Дела у Вас шли в тот момент не так уж блестяще. "Венские вальсы" наверняка появились не в результате Вашего страстного желания.

А.Х.Это был мюзикл без музыки, очень дешевый. Он никаким боком не соприкасался с моим творчеством. Вы правы, репутация моя в тот период пошатнулась, но я, к счастью, об этом не подозревал. Самомнение тут ни при чем, просто я уверен в том, что умею делать кино. Мне ни разу не случалось сказать себе: "Кончено. Перед тобой пропасть". Хотя с другими такое, я знаю, бывает.

"Богатые и странные" принесли мне разочарование; "Номер семнадцать" выявил пренебрежительное отношение к моему труду со стороны тех, кто брался его оценивать. Никто всерьез не принимал того, что я делаю. Мне пришлось привыкать к роли судьи самого себя, беспристрастного и самокритичного. И быть достаточно твердым, чтобы не хвататься за предложения, в отношении которых у меня не возникало абсолютной уверенности в том, что из этого материала выйдет нечто стоящее. Я бы сравнил это со строительством дома.

Я имею в виду не архитектонику повествования, а замысел фильма вообще. Если главная идея достаточно основательна, фильм получится. Какой он будет– это другой вопрос, но основа обязательно должна быть прочной. Ошибка с "Богатыми и странными" заключалась в том, что я не учел, насколько мои персонажи будут симпатичны зрителям и критикам. Идея была хорошая, но она не выдержала небрежности в подборе состава исполнителей.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Речь идет о сценарии фильма "Человек, который слишком много знал"? [ 6 ]

А.Х.Да. По рассказу Балдога Драммонда "Диверсант", переложенному для экрана Чарльзом Беннетом с диалогами газетного обозревателя Д.Б.Уиндхэма-Льюиса. Таким образом, Бэлкон вторично благословил меня на путь режиссерский.

Не погрешу против истины, если скажу, что он всегда относился ко мне как к своей собственности, вот почему его так рассердил впоследствии мой отъезд в Голливуд. Прежде, чем мы перейдем к подробностям, касающимся "Человека, который слишком много знал", я хотел бы сказать следующее. Что бы с тобой ни происходило на жизненном пути, талант остается при тебе. Я по всем статьям вышел в тираж в 1933 году, когда поставил такую ерунду, как "Венские вальсы". Но все же талант мой не сгинул, раз я тогда же приступил к съемкам "Человека...", который восстановил мою творческую репутацию.

Да, в 1934 году я серьезно обдумал все сделанное. И почувствовал, что готов начать новую картину.



4

"Человек, который слишком много знал" • Когда Черчилль был шефом полиции • "М" • От "Человека одной ноты" к смертоносному удару из оркестра • Ясность и простота • "39ступеней" • Влияние Джона Бачана • Недооценка • Старая скабрезная история • Господин память • Кусок жизни или кусок пирога

Ф.Т."Человек, который слишком много знал" принес Вам самый большой успех в ряду других британских фильмов, да и в Америке, помоему, его тоже хорошо приняли.

В оригинальной версии это была история пары британских туристов, путешествовавших вместе с дочерью по Швейцарии. Они становятся свидетелями убийства француза, который, умирая, успевает рассказать им о заговоре против иностранного дипломата в Лондоне. Чтобы заставить их молчать об услышанном, шпион похищает их дочь. Англичане возвращаются в Лондон, чтобы выследить похитителей, причем матери удается спасти жизнь посла, когда на него готовится покушение в Альберт-Холле. Фильм заканчивается тем, что полиция выкуривает шпионов из их убежища и спасает девочку.

[belkafoto.livejournal.com]

Я где-то вычитал, что в основу этой истории был положен реальный факт, и в это дело был замешан Уинстон Черчилль, когда он возглавлял полицейское управление.

А.Х.Вы правы, фильм основывался на реальном факте. Этот случай произошел примерно в 1910 году и, насколько мне известно, вошел в историю как осада на Синди-стрит. Группа русских анархистов укрепилась в доме и отстреливалась от осаждавших полицейских. Операция была очень трудная, на помощь призвали армейские силы. Черчилль лично следил за ее ходом. Этот момент в фильме осложнил мои отношения с цензурой. Объясню, почему. Видите ли, британская полиция не имеет на вооружении автоматов, и во время осады, как я уже сказал, им пришлось вызвать военных. Они даже готовы были обратиться к артиллеристам, но дом загорелся, и анархисты вышли сами. Так вот, когда мы вели съемки, уже много лет спустя, цензоры расценили этот факт как марающий репутацию британской полиции. Но не могли нам разрешить и показать ее с серьезным оружием в руках. На мой вопрос, как же следует поступить в этом случае полиции в нашем фильме, было отвечено: с помощью водометов. Я провел расследование и выяснил, что эта рекомендация еще тогда исходила от самого Уинстона Черчилля. В конце концов цензура пошла на уступку и разрешила вооружить наших полицейских, но ружьями устаревшего образца, взятыми у местного оружейника, чтобы подчеркнуть, что это не правило, а исключение. Это было так нелепо, что я решил проигнорировать указание. Я придумал такое решение: появляется грузовик и полицейским раздают винтовки.

Ф.Т.В американской версии 1956 года завязка действия происходит в Маракеше, а в британской– в Швейцарии.

А.Х.Фильм начинается сценой в Сен-Морице, в Швейцарии, потому что мы с женой провели там свой медовый месяц. Из окна виднелся каток. И мне пришло в голову начать фильм с кадра конькобежца, рисующего на льду цифры: 8–6–0–2. Шпионский шифр. Но я отказался от этой идеи.

Ф.Т.Потому что кадр не получался?

А.Х.Нет, он просто не вписывался в историю. Главное, что мне хотелось подчеркнуть– контраст между снежными Альпами и заполненными народом улицами Лондона. Эта визуальная идея должна была стать изобразительным стержнем фильма.

Ф.Т.У Вас снимался Пьер Френе в первой и Даниэль Желен во второй постановке. Почему Вам обязательно понадобился именно французский актер на эту роль?

А.Х.Мне это было не обязательно, скорее всего, так распорядился продюсер. Но вот на участии Петера Лорре настаивал я. Он снимался у Фрица Ланга в "М" и в моем фильме должен был сыграть свою первую роль в британском кино. У него острое чувство юмора. Ему дали кличку "ходячий редингот", потому что он ходил в пальто до пят

Ф.Т.Вы смотрели "М"?

А.Х.Да. Хотя не очень хорошо помню. Это там герой-свистун?

Ф.Т.Да, и это был как раз Петер Лорре [ 7 ]! Вы, должно быть, видели и другие фильмы Фрица Ланга, вышедшие в ту пору– "Шпион" и "Завещание доктора Мабузе"?

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х."Мабузе"– о, как давно это было! Помните, в "Человеке, который слишком много знал" есть такая сцена у дантиста? Сначала я думал снять эпизод в парикмахерской, с лицами, покрытыми полотенцами наподобие масок. Но как раз накануне посмотрел фильм Мервина Ле Роя "Я, беглый каторжник" с Полом Муни, где была именно такая сцена. Поэтому я перенес действие в кабинет зубного врача, а заодно изменил еще кое-что, что мне не нравилось. Например, в начале фильма упоминалось, что героиня– мать девочки– первоклассный стрелок. Заговорщики должны были загипнотизировать ее в часовне и, покуда она пребывала в трансе, привезти в Альберт-Холл, где ей предназначалась роль убийцы посла. Размышляя над этим, я понял, что никакой снайпер не сумел бы выполнить такого задания в гипнотическом трансе. И я отбросил эту идею.

Ф.Т.Очень интересно: то, что Вы сделали, фактически перевернуло первоначальный замысел. Вместо того, чтобы стать убийцей посла героиня спасает ему жизнь, вовремя вскрикнув.

По сюжету группа диверсантов замышляла убрать важного государственного деятеля. Зловещий акт планировалось осуществить на концерте в Альберт-Холле. Выстрел должен был прозвучать в тот момент, когда музыкант из оркестра ударял в тарелки. Для отработки действии злоумышленники проигрывали ситуацию под запись той кантаты, которая будет исполняться в концертном зале.

С началом концерта все действующие лица занимают надлежащие места. И мы с растущим напряжением ждем того момента, когда вступит ни о чем не подозревающий бесстрастный ударник.

А.Х.Идея с тарелками была навеяна комиксом из сатирического журнала "Панч". На картинке был нарисован человек, который просыпается утром, встает с постели, идет в ванную комнату, чистит зубы бреется, принимает душ, завтракает. Потом надевает пальто и шляпу, берет в руки небольшой футляр с инструментом и выходит из дому Садится в автобус, который привозит его в Сити, как раз напротив Альберт-Холла. Он входит через служебный подъезд, снимает пальто и шляпу, открывает футляр и достает флейту. Потом вместе с другими музыкантами подымается на сцену и садится на свое место. Выходит режиссер, подает знак и начинает звучать музыка. Наш герой сидит, перелистывая ноты и ожидая своего вступления. Наконец дирижер взмахивает палочкой в его сторону, и он выдувает одну единственную ноту: "пуф!" Вот и всё. Он убирает флейту в футляр, на цыпочках выходит, надевает пальто и шляпу и уходит. На улице темно. Он садится в автобус, возвращается домой. Садится ужинать, раздевается, идет в ванную, чистит зубы, надевает пижаму, ложится в постель и выключает свет.

Ф.Т.Эта идея так хороша, что ее не раз использовали в мультфильмах.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Возможно. Этот комикс назывался "Человек одной ноты"; история парня, проводящего жизнь в ожидании момента, чтобы один-единственный раз ударить в тарелки, подсказала мне идею саспенса для моего фильма.

Ф.Т.Я не помню, как это решено в британской постановке, но в американском римейке Вы прибегаете к всевозможным средствам, чтобы обратить внимание публики на этого ударника. Вы даете крупный план музыканта, после чего следует титр, говорящий о том, что удар тарелок способен изменить течение жизни американской семьи. Позже мы видим, как заговорщики слушают пластинку с записью кантаты, прежде чем отправиться на концерт. Нужный пассаж проигрывается дважды. Это сделано очень точно и достигает цели.

А.Х.Все было рассчитано так, чтобы вовлечь публику в действие. В зрительном зале наверняка сидят и те, кто знать не знает, что такое эти самые тарелки, поэтому мы показали не только сам предмет, но и его написание. Важно было, чтобы зритель не только в нужный момент узнал этот звук, но держал его в голове, ожидая услышать. Зная, чего ему следует ждать, зритель невольно подготавливает себя к восприятию, что очень существенно для создания саспенсов.

Чтобы однозначно направить внимание зрителя, кантата, точнее, нужный нам фрагмент, проигрывается дважды. Ведь саспенс нередко ослабляется за счет того, что сюжет недостаточно понятен публике. Скажем, если по Вашему недосмотру два актера носят похожие костюмы, зритель может их перепугать; если место действия недостаточно точно обозначено, зритель может чего-то недопонять. А если решающая сцена происходит не в тот момент, когда ее ожидают, ее эмоциональный эффект резко снижается. Так что быть ясным, постоянно уточнять все детали чрезвычайно важно.

Ф.Т.И не менее важно максимально всё упрощать. Кинорежиссер должен обладать чувством простоты. Я бы выделил два типа художников: тех, кто умеет быть простым, и тех, кто стремится к сложности. Множество тонких художников и прекрасных писателей принадлежат второй группе, но чтобы быть стопроцентно понятным, необходимо упрощать. Вы согласны?

[belkafoto.livejournal.com]

Кстати, я хочу напомнить об одном важном различии между двумя версиями "Человека, который слишком много знал". В британском варианте муж остается под замком, и жене приходится вывозить на себе весь сюжет до самого финала.

Ф.Т.В этом смысле второй вариант мне понравился больше, потому что появление мужа на концерте позволило усилить саспенс. Он видит жену на расстоянии, и она знаками пытается объяснить ему ситуацию, сначала указывая на убийцу, а потом на дипломата, которому грозит опасность. Стюарту приходится принять эстафету действия, и он пробует пробраться в ложу посла. Последующий эпизод в фойе, где он пытается объясниться с полицейским, который направляет его далее по начальству, происходит без слов. Это пантомимическое решение усиливает саспенс и окрашивает всю ситуацию юмором, более тонким, чем в британском фильме. Причем юмор не разрушает общего настроения эпизода, а подчеркивает его драматизм.

А.Х.Правильно. Но если отвлечься от этих небольших различий, сцена в Альберт-Холле в обеих версиях одинакова, не так ли? И та же музыка...

Ф.Т.Но вторая оркестровка, принадлежащая Бернарду Херманну, превосходит первую. И потом, не длиннее ли эта сцена во втором фильме? Ведь там одна только музыкальная часть, без диалога, занимает 300-метровый ролик. Из одних статичных планов. В первоначальной версии было снято много кадров с движения. Там было добавлено несколько панорам– когда камера двигалась от лица убийцы к лицу героини, а от нее к лицу дипломата. И по композиции, и по ревностному вниманию к детальной проработке римейк значительно превосходит изначальный вариант.

А.Х.Скажем так: первая версия– это работа талантливого любителя, а вторая сделана профессионалом.

Ф.Т.Успех "Человека, который слишком много знал", по-видимому, открыл перед Вами возможность выбора проектов для постановки. И Вы остановили его на "39 ступенях"– истории молодого канадца, который едет из Лондона в Шотландию по следам шпионской группы, член которой заколол ножом женщину в его комнате. Он сам попадает под подозрение полиции. Шпионы охотятся за ним, на каждом шагу расставляя ловушки. Он не раз оказывается на волосок от гибели, но в конце концов все заканчивается благополучно. Сценарий был написан по роману Джона Бачана. Вы, по-моему, обожаете этого писателя.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Не скрою, Бачан оказал на меня сильное влияние еще задолго до того, как я принялся за экранизацию "39 ступеней", и следы этого влияния наверняка заметны в "Человеке, который слишком много знал". Он написал замечательный роман, вдохновленный необыкновенной личностью Лоуренса Аравийского. Корда купил права на его экранизацию, да так и не поставил по нему фильма. Я поначалу тоже обратился именно к нему, но, хорошенько подумав, решил начать с "39 ступеней" просто потому, что он был покороче. Видимо, причина здесь та же, которую я упомянул в связи с Достоевским,– я имею в виду мое уважение к литературным шедеврам.

Мне импонирует у Бачана недосказанность по поводу драматически сильно заряженных идей.

Ф.Т."Неприятности с Гарри" отличает такая же недосказанность.

А.Х.В этом-то и дело. Недосказанность, недоговоренность– это качество я очень ценю в искусстве. Мы работали над сценарием вместе с Чарльзом Беннетом. Метод, которого я придерживался, заключался в том, чтобы детализировать все, что можно, кроме диалога. Мой будущий фильм представлялся мне в виде цепи законченных эпизодов, каждый из которых был чем-то вроде фильма в фильме.

Несмотря на все мое восхищение Джоном Бачаном, в фильме добавилось кое-что, чего не было в книге. Например, сцена, в которой Роберт Донат проводит ночь с фермером и его женой. Она навеяна старой историей о южноафриканском буре, чернобородом угрюмом фермере и его молодой сексуально озабоченной жене. В день его рождения она печет пирог с курицей, которую сама зарезала, и надеется, что он будет доволен сюрпризом. А вместо этого сердитый супруг обвиняет бедняжку в том, что она угробила птицу без его распоряжения. Праздник испорчен. Вдруг раздается стук в дверь. На пороге приятной наружности незнакомец, который заблудился и просит приютить его на ночь. Женщина приглашает его к столу и радушно угощает, но фермер, которому кажется, что гость слишком неумерен, останавливает ее словами: "Будет. Нам этого должно хватить до конца недели".

[belkafoto.livejournal.com]

Фермерша пожирает гостя глазами, обдумывая, как завлечь его к себе в постель. Муж предлагает поместить его в сарае, но она возражает. Наконец все трое укладываются в одну огромную кровать, фермер посередке. Женщина перебирает в уме варианты– как избавиться от мужа и наконец расталкивает его, говоря, что, похоже, куры выбрались из курятника. Муж выходит во двор, а она будит гостя: "Ну давай, пока он не вернулся"– и парень кидается в столовую доедать куриный пирог!

Ф.Т.История хороша, но эпизод в фильме лучше. Его атмосфера напомнила мне один из фильмов Мурнау, вероятно, из-за персонажей, которые, как и у Мурнау, привязаны к земле и очень набожны. Несмотря на то, что эпизод довольно короток, Вы успеваете обрисовать персонажей ярко и сильно. Пока муж подымается из-за стола, Роберт Донат замечает в газете, лежащей на столе, свою фотографию. Он оборачивается к женщине, которая смотрит сперва на газету, потом на Доната. Глаза их встречаются; ясно, что она поняла, кто он такой. В ответ на ее немой вопрос он обращает к ней красноречивый призыв– такой же молчаливый. Фермер, заметив этот обмен взглядами, подозревает, что между ними устанавливается нежная связь и выходит, чтобы понаблюдать за ними в окно.

Этот эпизод представляет собой прелестный образчик стилистики немого кино, необыкновенно ярко рисующий образы героев. Например, муж– фанатичный человек, собственник, ревнивец, ярый пуританин. Каждая черта не пропадает втуне, а тем или иным образом влияет на развитие действия. Скажем, набожность обыгрывается тем, что жена отдает Донату пальто мужа, и когда в него стреляют, жизнь ему спасает Библия, лежавшая в кармане, в которой застревает пуля.

А.Х.Да, этот эпизод вполне удался. В этой картине был еще один любопытный персонаж, мистер Мемори– господин Память. Его прообразомпослужил реальный человек из мюзик-холла, которого звали Дейтес(информация). Зрители из зала бомбардировали его всевозможными вопросами, вроде :"Когда затонул "Титаник' 1?",– и он неизменно давал точныйответ. Некоторые вопросы составлялись очень замысловато, например: "Когда страстная пятница пала на вторник?" И ответ гласил: "Страстная Пятница– это лошадь, участвовавшая на скачках в Вулвергемптоне; она упала на первом круге во вторник, 21 июня 1964 года".

Ф.Т.Мистер Мемори– персонаж удивительный. Меня потрясла его смерть– ведь он сделался жертвой собственного профессионализма. Роберт Донат в мюзик-холле задает ему вопрос о том, что такое 39 шагов, и тот просто не может не ответить правды, выпаливая всё, что знает о шпионской сети и ее главаре, который присутствует тут же и убивает его на месте. Именно такого рода детали придают большинству Ваших фильмов то качество, которое я не побоюсь назвать совершенством. В данном же случае обрисовка образа достигает предела возможного– самой смерти. Ситуация, которая оборачивается всеми гранями– от смешного до трагического– исследуется с помощью безотказной логики, представляющей смерть забавной и одновременно величественной, почти героичной.

А.Х.Мысль такова: человек обречен своим чувством долга. Мистер Мемори знает, что такое 39 ступеней, и когда ему задают этот вопрос, вынужден дать ответ. Школьная учительница в "Птицах" гибнет по той же причине.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Недавно в Брюсселе я посмотрел "39 ступеней", а чуть позже в Париже– римейк, поставленный Ральфом Томасом, с Кеннетом Муром. Он был слабо срежиссирован, но сюжет сам по себе настолько увлекателен, что публика все равно была захвачена действием. Некоторые сцены напоминали Ваши, но и в этих случаях значительно уступали им. А уж если что менялось, то только к худшему. Например, в начале фильма, когда Роберт Донат оказывается запертым в квартире, где была убита молодая женщина, он видит из окна двух шпионов, расхаживающих у подъезда. Вы показали их с его точки зрения; камера находилась в комнате, а шпионы на тротуаре, то есть они были показаны с расстояния. А у Ральфа Томаса их показали крупным планом. Сцена утратила свою напряженность; эти двое перестали казаться зловещими, и за героя не было причин опасаться.

А.Х.Это действительно никуда не годится, они все на этом потеряли. Ясно ведь, что нельзя так внезапно менять точку съемки.

Ф.Т.Кстати, пересматривая Вашу версию "39 ступеней", я заметил, что примерно тогда Вы стали свободнее в обращении со сценарным материалом, в частности, перестали слишком серьезно относиться к достоверности сюжета, по мере необходимости хладнокровно жертвовали правдоподобием в пользу эмоциональности.

А.Х.Да, это так!

Ф.Т.Вспомните, когда Роберт Донат уезжает из Лондона, он встречает на пути массу препятствий. Или так ему представляется. Например, ему кажется, что двое, сидящие напротив него в купе, наблюдают за ним, прикрываясь газетами. Когда поезд останавливается на станции, он видит через окно полицейского, стоящего на посту и устремившего взгляд прямо в объектив. Всюду знаки опасности; все видится как угроза. Тщательное воспроизведение этой атмосферы стало шагом в направлении той стилизованности, которая характерна для Ваших американских фильмов.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Да, в тот период обострилось внимание к детали. Мне же более всего нравится в "39 ступенях" быстрота смены кадров. Роберт Донат решает сообщить в полицию, что человек с ампутированным пальцем пытался его убить и как он спасся благодаря Библии, но ему не верят, и он, не успевая опомниться, оказывается в наручниках. Как выбраться из создавшегося положения? Камера панорамирует по улице, и мы видим Доната, все еще в наручниках, через окно, которое вдруг разлетается вдребезги. Через мгновение он появляется в гуще марширующей Армии спасения, ныряет в переулок, который приводит его к дверям зала, где происходит какое-то собрание. Из президиума кричат: "Слава богу, вот и наш оратор!"– и выталкивают его на трибуну, где он сходу должен произнести речь в пользу какого-то кандидата на выборах.

Потом появляется девушка, которую он, стремясь уйти от преследования, бросился целовать в поезде. Она входит в сопровождении двух молодчиков, которые как будто бы должны вернуть его в полицейский участок, но на самом деле принадлежат шпионской группе. И Донат, пристегнутый наручниками к девушке, удирает вместе с ней, воспользовавшись замешательством из-за дорожной пробки, вызванной появлением на проезжей части стада овец. Прикованные друг к другу, они проводят ночь в отеле.

Быстрая смена этих эпизодов усиливает напряженность действия. Создать такой эффект стоит немалого труда, но он окупается.

Ф.Т.Подобная манера предполагает освобождение от всего утилитарного, остаются только те сцены, которые интересно снимать и интересно смотреть. Такое кино отвечает запросам публики, но раздражает критиков. Глядя на экран или же после просмотра они мысленно обращаются к сценарию, и в его свете фильм не выдерживает их логики. Они склонны считать слабыми как раз те моменты, которые составляют самую соль жанра и к которым просто неприменимы мерки расхожего правдоподобия.

А.Х.Меня правдоподобие не занимает совершенно; его-то как раз добиться легче всего– ради чего тут копья ломать? Помните ту длинную сцену в "Птицах" с обсуждением птичьих повадок? Среди персонажей там была женщина– специалистка по этим вопросам, орнитолог. Она оказалась там по чистой случайности! Разумеется, я мог бы подмонтировать тройку эпизодов для обоснования ее присутствия, но кому же это интересно!

Ф.Т.Пустая трата времени!

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Требовать от рассказчика, чтобы он строго придерживался фактов, столь же смешно, как настаивать на том, чтобы живописец сохранял верность натуре. Во что в конечном итоге выльется такая живопись?–В цветную фотографию. Вы согласны? Существует жесткое различие между созданием художественного фильма и съемкой документального кино. В документалистике исходный материал создан самим Господом Богом, а в художественном кинематографе бог– сам режиссер. Ему надлежит создать новую реальность. И в процесс этого создания вплетается множество чувств, форм выражения и точек зрения. Чтобы работать по своей воле, необходима абсолютная свобода, не ограниченная до тех пределов, в которых можно работать, оставаясь нескучным. Критик же, толкующий о правдоподобии, навевает на меня безысходную тоску.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Я так и думал. Видите ли, когда режиссер получил от критиков не один ушат холодной воды, когда он чувствует, что к его работе относятся с непростительной легкостью, ему остается искать признания у публики. Конечно, если кинематографист думает только о кассовом успехе, он обречен на производство поточных фильмов, а это ужасно. Мне кажется, иной раз на этот путь его толкают именно критики; это они вынуждают режиссеров ставить фильмы, которые, что называется, принимает народ. Это своеобразная ответная реакция. Режиссер привыкает думать: "Черт с ней, с критикой, раз мои фильмы приносят деньги". В Голливуде гуляет фраза: "Рецензию в банк не предъявишь". В некоторых журналах пасутся критики, которым наплевать на кино, зато они умеют ловко ублажать читателей. Есть такое американское выражение, оно употребляется по поводу чего-нибудь никуда не годного– "это– птичкам!" Так что я, как Вы понимаете, был готов к тому, что ждет меня на страницах печати по выходе на экраны моих "Птиц".

А.Х.Не стоит труда. Во время второй мировой войны, когда я был в Лондоне, состоялась премьера фильма Джона ван Друттена. Он назывался "Старый знакомый", там снимались Бетт Дэвис и Клод Рейне. Критики двух лондонских воскресных газет, как и следовало ожидать, перефразировали в своих отзывах одну и ту же затасканную цитату. Какую бы Вы думали?– "Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней". То есть, окажись этот фильм шедевром, они все равно настрочили бы разгромную рецензию, чтобы не отказаться от красного словца.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Во Франции такие вещи регулярно происходят с фильмами, в названии которых используется слово "ночь"– "nuit". "Les Portes de la Nuit" автоматически превращаются в "Les Portes de 1'Ennui", a "Marguerite de la Nuit" обречена стать "Marguerite de 1'Ennui" [ 9 ]. Даже если фильм замечательный, он приговорен нести на себе эту печать критического остроумия.

Кстати, в одном случае игра слов мне кажется оправданной. Я имею в виду Ваше высказывание: "Некоторые фильмы представляют собой кусок жизни. Мое кино– кусок пирога".

А.Х.Я не собираюсь снимать "куски жизни"; удовольствие такого рода люди могут получить дома, на улице, да и у любого кинотеатра. Зачем же за это деньги платить? Но я избегаю и безудержной фантазии, потому что зрители должны иметь возможность отождествлять себя с персонажами. Создать фильм– это прежде всего рассказать историю. История может быть сколь угодно невероятной, но никак не банальной. Она должна быть драматичной и человечной. А что такое драма, если не сама жизнь, освобожденная от своих наиболее скучных подробностей? Еще одно следует упомянуть– технику съемки. Тут надо сказать, что я решительно против виртуозности ради нее самой. Техника должна обогащать действие. Нельзя устанавливать камеру под определенным углом только потому, что оператору увиделся оттуда эффектный кадр. В расчет должно приниматься только одно– усилит ли данный угол съемки воздействие на зрителя или нет. Красота кадра и движение, ритм и его воздействие– все должно подчиняться этой цели.

5

"Секретный агент" • Не всегда требуется хэппи-энд • Что у них там есть в Швейцарии? • "Саботаж" • Ребенок и бомба • Пример саспенса • "Леди исчезает" » • Правдоподобие • Телеграмма от Дэвида О. Селзника • Последний британский фильм: "Таверна Ямайка" • Подводя итоги британского периода

Ф.Т. В 1936 году Вы поставили "Секретного агента". Джон Гилгуд сыграл в нем Ашендена, диверсанта, засланного в Швейцарию, чтобы убить контрагента, но по ошибке он убивает ни в чем не повинного туриста. Роберт Янг играл шпиона, который случайно погибает в железнодорожной катастрофе в финале фильма. Я только один раз видел эту ленту и смутно помню детали. Это не по Сомерсету ли Моэму?

А.Х. По двум рассказам Моэма о приключениях Ашендена и пьесе Кэмпбела Диксона, написанной по их мотивам. Шпионская фабула составилась из новелл "Предатель" и "Безволосый мексиканец", а любовная история взята из пьесы. В фильме было полно всяких трюков и придумок, но не все они прозвучали как надо, и я, кажется, догадываюсь, почему. В приключенческом жанре главный герой должен иметь какую-то цель, она жизненно необходима для развития действия, к тому же без нее не обойтись для овладения зрительским вниманием. Зрителя нужно чем-то завлечь, он должен всей душой сочувствовать герою в его устремлениях. Джон Гилгуд в главной роли "Секретного агента" имел задание, но работа, которую ему пришлось выполнять, отвратительна, и потому он не может искренне отдаться ей.

Ф.Т. Вы имеете в виду приказ убить человека?

Игра слов, основанная на созвучии слов "ночь" (nuit) и "скука" (ennui). Вместо "Врата ночи" получается "Ворота скуки", а вместо "Ночной Маргариты"—"Скучная Маргарита".

А.Х. Именно. Следовательно, раз цель отвратительна, фильм не может ею двигаться, он становится статичным. Это, правда, отчасти искупалось иронией, так сказать, гримасами судьбы, которые давали неожиданный поворот событиям. Вспомните, когда герой наконец смиряется с заданием, он портит дело, убивая не того человека. Публика, разумеется, не может этого ему простить и впоследствии сочувствовать.

Да, я помню. А потом, когда тот, кто должен был быть убит, гибнет, он перед смертью успевает выстрелить в главного героя. Это, насколько я могу судить, единственная из картин Хичкока, которая обошлась без хэппи-энда.

[belkafoto.livejournal.com]

Здесь я ошибался. В финале убивали не главного героя, а Петера Лорре, который играл роль его соучастника. Альфред Хичкок, очевидно, запамятовал, что на этот раз его фильм заканчивался вполне традиционно. Чтобы сохранить его комментарий на тему хэппи-энда, я позволяю себе оставить эту часть нашего диалога в том виде, в каком он был записан на пленку.

А.Х.В некоторых случаях счастливый конец вовсе не обязателен. Если удается всерьез захватить внимание публики, она согласится с любым финалом. Если фильм достаточно занимателен, люди примут и несчастливое завершение событий.

Стоит особого внимания тот факт, что действие фильма происходит в Швейцарии. Я спросил себя: "Что у них там есть, в Швейцарии?"– Молочный шоколад, Альпы, народные танцы, озера. Весь этот национальный колорит так или иначе обыгрывается в фильме.

Ф.Т.Так вот почему штаб-квартира шпионского центра располагается на шоколадной фабрике! Тот же принцип используется и в картине "Поймать вора". Там действие разыгрывается в отеле "Карлтон" в Каннах и на цветочном базаре в Ницце.

А.Х.Я задействую местный антураж где только возможно. Он служит у меня не просто фоном, а обыгрывается драматургически. В озерах тонут, а в Альпах сваливаются в пропасти.

Ф.Т.Мне всегда доставляет наслаждение следить за тем, как Вы сюжетно обыгрываете профессию Ваших героев. В "Человеке, который слишком много знал" Джеймс Стюарт играет доктора и на протяжении всего фильма ведет себя как настоящий доктор. Его профессиональная деятельность вплетена в повествование. Например, прежде чем сообщить Дорис Дей о похищении ее ребенка, он дает ей успокоительное. Это тонкая деталь. Но давайте вернемся к "Секретному агенту".

В книге, посвященной Вашему творчеству, Клод Шаброль и Эрик Ромер указывают на одну особенность, которая не раз проявляется в Ваших работах: злодей у Вас привлекателен, вылощен, обладает изящными манерами, он просто не может не вызывать симпатии.

А.Х.А как же иначе? Введение злодея всегда сопряжено с массой трудностей, особенно в мелодраме, потому что обычно предполагается, что мелодрама– жанр устаревший и всякий раз требует реанимации. Вот почему в картине "К северу через северо-запад", где зловещий Джеймс Мейсон соперничает с Кэри Грантом в любви к Эве Мэри Сент, я хотел, чтобы он выглядел элегантным и холеным. Трудность заключалась в том, чтобы придать ему вместе с тем и устрашающий вид. И мы поступили так: расщепили персонаж на три действующих лица и у нас получились– Джеймс Мейсон, обаятельный и корректный, его подозрительного вида секретарь и третий шпион, грубый и даже звероподобный.

Это очень изобретательно оправдывает романтическое соперничество Мейсона и Гранта.

Ф.Т.Сразу после "Секретного агента", в том же году, Вы поставили "Саботаж" по роману Джозефа Конрада, который по воле случая носил то же название– "Секретный агент". Такие совпадения, нередкие в Вашем творчестве, вызывают определенные недоразумения.

А.Х.Ну, в Америке он пошел как "Одинокая женщина". Вы его смотрели?

Ф.Т.Недавно. Должен признаться, мне показалось, что оценки его завышены.

Но тем не менее начало блестящее. Во-первых, крупный план словаря, раскрытого на слове "саботаж", потом крупный план электрической лампочки. Дальше– длинный план освещенной огнями улицы. Потом вновь кадр с лампочкой, которая внезапно гаснет. На электростанции кто-то, обнаружив следы песка, бросает слово "саботаж!" И опять улица, где человек продает серные спички. Мимо проходят две монахини, раздается демонический смех. И только после всего этого Вы показываете Оскара Гомолку, идущего домой. Придя туда, он сперва моет руки, и мы видим, как вода уносит песчинки.

[belkafoto.livejournal.com]

Оскар Гомолка играет роль саботажника Верлока. Он прикрывается маской общительного владельца небольшого кинотеатра. Живет он с молодой женой (Сильвия Сидни) и ее маленьким братом. Джон Лоудер исполняет роль смазливого детектива, который ухаживает за миссис Верлок, чтобы под этим прикрытием следить за тем, что происходит в кинотеатре. Однажды Верлок, который почуял, что находится под наблюдением, поручает мальчику доставить на другой конец города сверток. Это бомба с часовым механизмом. Мальчик задерживается в пути, и погибает, когда бомба взрывается в автобусе. Узнав правду, жена мстит своему мужу, закалывая его ножом. Ее преступление остается нераскрытым, потому что в самом кинотеатре тоже происходит взрыв, и она находит утешение с тем самым сыщиком.

На мой взгляд, нельзя согласиться с образом детектива, в каком он появляется в "Саботаже"– он портит весь фильм.

А.Х.Его должен был играть Роберт Донат, но Александр Корда отказался отпустить его. Актер, которого мы взяли вместо него, не годился на эту роль, и мне пришлось переписывать диалог прямо на площадке. Но была допущена и другая ошибка– то, что бомбу переносит ребенок. Персонаж, который, сам того не зная, везет бомбу, должен был усиливать саспенс. Мальчик был привлечен потому, что мог внушить публике особую симпатию, но когда бомба взорвалась и он погиб, публика нам этого не простила.

Гибель ребенка надо было отдать в руки Гомолки и не показывать ее на экране.

Ф.Т.По-моему, и это решение зрители не приняли бы. Смерть ребенка в кино– дело рискованное, где-то на грани допустимого.

А.Х.Согласен; с моей стороны это было непростительной ошибкой.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.В начале фильма Вы показали, как мальчик ведет себя наедине с самим собой; он делает то, что обычно запрещается: потихоньку ворует еду, при этом нечаянно разбивает тарелку и прячет осколки в ящик. И этим своим поступком– по закону драматургии– становится нам ближе и понятнее. Тот же принцип срабатывает в отношении Верлока, может быть, потому, что он толст и неуклюж. Вообще говоря, толстяки всегда изображаются добрыми и заслуживающими любви. Поэтому, когда сыщик начинает заигрывать с женой Верлока, это сразу же настраивает зрителей против него, ведь симпатии аудитории заранее обращены к Верлоку!

А.Х.Согласен, но ситуация определялась составом исполнителей. Джон Лоудер, игравший детектива, просто не годился на эту роль.

Ф.Т.Возможно. Но тут есть причина более общего свойства, кстати, дающая о себе знать и в других Ваших фильмах. Дело в том, что романтические отношения между героиней и полицейским у Вас всегда выглядят неестественными. Мне пришло в голову такое объяснение по этому поводу: нежность к полицейскому не дается Вам потому, что Вы сами не любите блюстителей закона.

А.Х.Я не против полиции; я просто боюсь ее.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Как и все мы. Так или иначе, в Ваших фильмах полицейские всегда появляются слишком поздно, им не удается овладеть ситуацией, и герой или герой-злодей их опережает. Так что даже если полицейский задуман как "хороший парень" или больше того– романтический герой, он получается далеко не таким убедительным в этом качестве, как предполагается, вероятнее всего, в силу Вашей к нему нерасположенности.

Для примера приведу полицейского из "Тени сомнения". Согласно сценарию, он должен быть достойным соперником дяди Чарли; он явно на такового не тянет, и это портит весь финал.

А.Х.Я понимаю, куда Вы клоните, но уверяю Вас, что и здесь все дело в исполнителях. И в "Саботаже", и в "Тени сомнения" роли сыщиков не были достаточно сильно выписаны, чтобы заинтересовать крупных актеров. Беда в том, что имена этих актеров должны были следовать в титрах после имени главного исполнителя.

Ф.Т.Вы хотите сказать, что второстепенные персонажи часто требуют большего мастерства исполнения, чем ведущие роли?

А.Х.Точно.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Лучшей в "Саботаже" я считаю сцену за столом, когда, мстя за смерть братишки, Сильвия Сидни решает убить Оскара Гомолку. Она оснащена визуальными знаками, напоминающими о погибшем ребенке. Когда же женщина наносит удар мужу, у нее вырывается крик боли, так что эпизод скорее напоминает самоубийство, чем убийство. Как будто Гомолка убивает себя руками Сильвии Сидни. Такой же драматургический ход лег в основу новеллы Проспера Мериме о Кармен: жертва добровольно подставляет себя под роковой удар.

А.Х.Это было очень трудно поставить. Видите ли, чтобы удержать симпатии публики на стороне Сильвии Сидни, надо было представить смерть ее мужа как случайность. И нам было очень важно заставить зрителя отождествить себя с Сильвией Сидни. Мы никого не собирались пугать; наша задача заключалась в том, чтобы зритель почувствовал себя в шкуре убийцы– а этого очень трудно добиться.

Вот как я решил эту задачу. Когда Сильвия Сидни вносит блюдо с овощами, нож как будто липнет к ее руке, рука против воли сжимает его рукоятку. Камера выхватывает то ее руку, то глаза, дает крупным планом то одно, то другое, пока в глазах не загорается решимость. И в этот момент камера обращается к Верлоку, как ни в чем ни бывало, с отсутствующим видом жующему свой кусок. Камера вновь панорамирует к руке с ножом.

Было бы ошибкой снять эту сцену таким образом, чтобы решение героини сразу можно было прочесть по ее лицу. В жизни лица людей, как правило, не обнаруживают их тайных мыслей и чувств. Как режиссер я обязан передать состояние человека чисто кинематографическими средствами.

Возвратившись к Верлоку, камера опять показывает нож, а потом вновь его лицо. И мы понимаем, что он тоже заметил этот нож, и его внезапно ударила мысль о том, чем все это может кончиться. Саспенс достигнут.

Благодаря камере публика на себе прочувствовала всю сцену, и будь камера в этот момент более беспристрастной и отчужденной, никакой напряженности не возникло бы. Верлок встает и обходит стол, идя прямо на камеру, так что зритель, сидящий в кинозале, невольно ощущает в себе поползновение отодвинуться, дав ему дорогу. Наконец, камера скользит назад, в сторону женщины и еще раз останавливается на ключевом предмете– ноже. Кульминация сцены– убийство.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Вся сцена необыкновенно убедительна! Любой другой режиссер мог бы разрушить ее магию только за счет смены угла съемки, когда Верлок встает с места, установив камеру в глубине комнаты, чтобы снять общий план и затем перейти к крупному. Малейшая ошибка убила бы весь эффект.

А.Х.Да. Наша первейшая задача состояла в том, чтобы создать настроение, а вторая– удержать его. Если фильм правильно снят, нет нужды выезжать на виртуозности актеров или чисто сценических эффектах. По-моему, основное достояние актера– его способность не делать ничего особенного, что вовсе не так просто, как может показаться. Он должен обладать готовностью целиком отдать себя во власть режиссера и камеры. Должен позволить камере сделать верный акцент и подчеркнуть наиболее драматургически значимые моменты.

Ф.Т.Нейтральность, которую Вы так цените в актерах, явственно проявляет себя в некоторых Ваших фильмах, таких как "Окно во двор" или "Головокружение". В обоих Джеймс Стюарт обходится почти без эмоций; он просто бросает взгляд– 300 или 400 раз– и потом Вы показываете, куда. Вот и всё. Кстати, а Сильвией Сидни Вы остались довольны?

А.Х.Не вполне. Хотя я уже говорил Вам, что киноактер не должен нажимать на эмоции, признаюсь все же, что мне стоило большого труда вызвать на ее лице хоть тень какого-нибудь чувства.

Ф.Т.Она дивно хороша собой. И– хотя это, возможно, и не комплимент для дамы– слегка напоминает Петера Лорре, глазами, по крайней мере. А каково Ваше общее мнение о "Саботаже"?

А.Х.В нем явны следы саботажа! За исключением некоторых сцен, в том числе тех, которые мы только что вспомнили, он немного неряшлив. Ему недостает чистоты линий. За ним последовала картина "Девушка была молодой".

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Вы имеете ввиду "Молодую и невинную"?

А.Х.Да, или в американском варианте– "Девушка была молодой". Я попытался сделать фильм о преследовании, в центре которого оказывались очень молодые люди. Все это подается с точки зрения молодой девушки, которую вовлекают в историю. Могу назвать одну необычную деталь: в одном из эпизодов мы строили саспенс в обстановке детского праздника.

В этом фильме в очередной раз молодого человека обвиняли в преступлении, которого он не совершал. Он скрывается бегством, ему помогает девушка. Она говорит ему, что обещала зайти к тетушке и приглашает его с собой. Так они попадают на детский праздник. Начинается игра в жмурки. Когда тетке завязывают глаза, молодой человек и девушка пытаются улизнуть, боясь, что кого-нибудь из них осалят, и тогда им придется задержаться– а ведь они спасаются от погони. Отсюда саспенс. Тетка почти хватает кого-то из них, но им удается увернуться.

Когда фильм выпустили на экраны, одна сцена оказалась вырезанной и очень напрасно: в ней заключалась вся соль!

Между прочим, "Молодая и невинная" содержит в себе пример чистого саспенса: аудитория получает информацию, о которой персонажи не осведомлены. Это знание усиливает напряженность, с которой зрители пытаются предугадать дальнейшее развертывание действия.

В конце фильма в поисках убийцы девушка натыкается на бродягу, который его видел и может опознать. У преступника есть особая примета– нервный тик.

Девушка обряжает бродягу в приличный костюм и приводит в фешенебельный отель, где в разгаре танцевальный вечер. Собралось множество народу.

Для съемок этого эпизода я установил камеру очень высоко, почти под самым потолком, и оттуда диагонально спустил ее вниз, к сцене, на которой расположился оркестр, прямо к барабанщику. Лица музыкантов загримированы черной краской. Камера останавливается на лице барабанщика и замирает. Его глаза крупным планом. Один из них подергивается. Все это было снято одним движением камеры.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Согласно Вашему правилу– от далекого к близкому, от малого к большому...

А.Х.Да. Далее последовал кадр со стариком и девушкой, по-прежнему сидящими в дальнем углу зала. Теперь, когда зритель знает все, надо, чтобы они обнаружили искомого каким-то неожиданным образом. Вдруг девушку замечает один из полицейских, она– дочь его начальника. Он сообщает в полицию. Тем временем оркестр сделал перерыв и барабанщик, выйдя на улицу покурить, видит, как к отелю спешат полицейские. Зная свою вину, он быстро шмыгает назад, возвращается на сцену, и музыка звучит вновь.

Теперь барабанщик с тиком видит полицейских, разговаривающих с девушкой и бродягой, которого он знает. Он решает, что речь идет о нем, и его нервозность отражается на игре– его барабанный бой выбивается из лада. Ритм нарушается. В это время бродяга, девушка и полицейские собираются уйти через тот выход, что рядом с оркестром. Барабанщик, в сущности, в безопасности, но не знает об этом. Он видит лишь людей в полицейской форме, приближающихся к нему, и участившийся тик выдает его паническое настроение. Наконец, его удары настолько выбиваются из ритма, что оркестр умолкает и танцоры перестают танцевать. И когда полицейские вплотную приблизились к сцене, он рухнул прямо на свой инструмент. Они останавливаются, чтобы понять, что произошло, и девушка с бродягой подходят совсем близко к лежащему без сознания музыканту. В начале фильма зрителю сообщается, что девушка– герл-скаут и умеет оказать первую помощь. Она и с героем познакомилась, помогая ему в тот момент, когда ему стало дурно в полицейском участке. И теперь она, естественно, вызывается помочь. Наклонившись над мужчиной, она замечает дергающийся глаз. И очень спокойно произносит: "Дайте, пожалуйста, мокрую салфетку протереть лицо", кивая бродяге, чтобы он подошел поближе. Официант протягивает ей полотенце; она вытирает лицо лежащего, снимая черную краску, и поднимает глаза на бродягу, который говорит, кивая ей в ответ: "Да, тот самый".

Ф.Т.Да, я видел этот фильм в Синематеке очень давно, но эта сцена произвела на меня столь сильное впечатление, что буквально затмила в памяти все остальное. Съемка танцевального зала просто великолепна.

А.Х.Мы два дня готовили этот единственный кадр...

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Подобный трюк есть в "Дурной славе". Там тоже камера начинает движение сверху, над люстрой, дает панораму всей гостиной, и спускается, оставляя в поле зрения только ключ в руке Ингрид Бергман.

А.Х.Здесь мы по обыкновению заменили диалог языком камеры. В "Дурной славе" это движение камеры подобно предложению, выражающему следующую мысль: "В огромной гостиной этого дома устраивается прием, но здесь происходит драма, о которой никто не подозревает, а в самом центре таинственных драматических событий– маленький предмет, вот этот самый ключ".

Ф.Т.А теперь давайте поговорим о фильме "Леди исчезает". Его часто показывают в Париже; иногда я смотрю его по два раза на неделе. Я уже выучил его наизусть, и каждый раз говорю себе, что мне ведь не важен сюжет, что я должен выяснить, действительно ли движется поезд, как работает камера внутри купе. И всякий раз меня так захватывает само действие и персонажи, что я опять забываю о механике фильма

Возвращаясь домой в поезде после отдыха на Балканах, Айрис, молодая англичанка (Маргарет Локвуд), знакомится с милой старой дамой, мисс Фрой (Дейм МейУитти). Во время поездки старая дама таинственно исчезает, и Айрис твердо решает распутать это дело. К ее удивлению, никто из пассажиров не помнит этой женщины.

Дело в том, что люди, к которым она обращается– шпионы, контрагентом которых является мисс Фрой. Айрис теряется в этой ситуации, а ее противники делают всё, чтобы убедить ее в том, что у нее и в самом деле что-то не в порядке с головой. К счастью, молодой музыкант (Майкл Редгрейв) верит девушке и помогает ей в поисках. Когда поезд переводят на запасной путь, и он подвергается нападению диверсантов, молодые люди обнаруживают в одном из купе связанную мисс Фрой, которой удается совершить дерзкий побег. Все трое британцев благополучно завершают свой путь в Скотланд-Ярде, куда мисс Фрой доставляет свое секретное послание, ради которого они все рисковали жизнью и которое оказывается музыкальной фразой из народной песенки.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Он был поставлен в 1938 году на одной из самых скромных площадок Излингтона, длиной всего в 90 футов. Один вагон был настоящий, остальные– проекции на рир-экран или макеты. Вообще, в смысле техники тут есть о чем порассказать. Например, там есть один заурядный эпизод с выпивкой. Как правило, подобные сцены сопровождаются такого рода диалогом: "Пожалуйста, выпейте".– "Благодарю". "Вам необходимо выпить, Вам станет легче".– "Не теперь, потом... Вы очень добры..." Персонаж берет в руку стакан, подносит ко рту, отставляет, опять подымает, начинает что-то говорить и т.д. Я предложил снять это иначе. Часть сцены мы сняли сквозь эти наполненные стаканы, и персонажи так и не притронулись к ним до конца эпизода. Вообще я часто использую оптическое увеличение предметов; вспомните, например, гигантскую руку в "Дурной славе". Неплохой трюк, правда?

Ф.Т.Это в конце фильма, когда рука доктора с револьвером направляется на фигуру Ингрид Бергман?

А.Х.Да, и это, кстати, можно было очень просто сделать– дать больше света на площадку. Но с нами работал Джордж Варне, очень знаменитый оператор, который снимал "Ребекку", и он этого не позволил, чтобы не повредить красоте Бергман– у него был навык работы с женщинами в Голливуде.

Я хотел бы сделать небольшое отступление. Когда первые леди экрана обнаруживали у себя признаки увядания, дело поправляли с помощью вуали на линзах. Потом обнаружилось, что хотя это и помогало скрыть изъяны кожи, все прочее выглядело в результате этой уловки хуже, чем хотелось бы. Поэтому стали прибегать к такому трюку: оператор горящей сигаретой прожигал в вуали дырки для глаз героини. Тогда и лицо выглядело безукоризненно, и глаза сияли, но зато актриса не могла шевельнуть головой, чтобы не сбить фокус. Позднее перешли к специальным насадкам на линзы, но и они породили свои проблемы.

к нашему любимому правдоподобию

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Да, Джиллиата и Лаундера. Давайте на минутку вернемся к нашему любимому правдоподобию. Может возникнуть вопрос, почему послание было отправлено с пожилой дамой, настолько беспомощной, что с ней не стоило труда разделаться. Почему не отправить его, к примеру, голубиной почтой, зачем столько предосторожностей по доставлению старушки на поезд, переодевания и т.п.?

Ф.Т.И к Вашему перечню можно добавить, что история кажется еще более нелепой, если учесть, что послание состоит из музыкальной фразы известной народной песенки, которую она выучила наизусть. Идея абсурдная, но очень забавная.

А.Х.Фантазия, чистая фантазия! Знаете ли Вы, что этот сюжет экранизировался три или четыре раза?

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Не римейки, а самостоятельные постановки той же самой истории. В ее основе– старинный рассказ о пожилой даме, отправившейся в 1880 году с дочерью в Париж. Они остановились в отеле, где мать сразу заболела. Вызвали доктора; осмотрев больную, он переговорил наедине с администратором отеля и сообщил девушке, что ее мать нуждается в лекарстве, получить которое можно в одной отдаленной аптеке, куда и отправил ее в кэбе. Часа через четыре она возвращается и, встретив внизу администратора, сразу спрашивает: "Как мама?"– "Какая мама? Не знаем такой. А Вы кто?" Она отвечает: "Моя мама остановилась у Вас в такой-то комнате". Ее провожают в указанный номер, но он занят незнакомыми постояльцами, всё здесь выглядит по-другому, даже обои и мебель.

Я поставил по этой истории получасовой фильм, а корпорация "Рэнк" выпустила на его основе фильм с Джин Симмонс под названием "Встретимся на ярмарке". Говорят, что история эта подлинная, и ключ к ней таков. Дело происходило во время Парижской международной выставки, в тот год, когда было завершено строительство Эйфелевой башни. Старая дама явилась из Индии, и врач установил, что она больна бубонной чумой. Ему пришло в голову, что, если весть об этом разнесется по городу, толпы туристов, приехавших в Париж, будут охвачены паникой– можете представить, что произойдет. Вот и весь секрет.

Ф.Т.История начинается очень интригующе, но развязка ее слишком прозаична. Впрочем, не так уж редко нас постигает разочарование на стадии разъяснения таинственных событий. Но композиция "Леди исчезает" безупречна.

А.Х.Во многом благодаря книге Этель Лины Уайт "Оборот колеса" и сценарию, который был написан блестящим тандемом– Сидни Джиллиатом и Фрэнком Лаундером. Я только кое-что поправил в нем и добавил финальную сцену.

Когда рецензенты обозначили картину как "фильм Хичкока", Лаундер и Джиллиат решили впредь сами заняться продюсерской и режиссерской деятельностью. Вы видели плоды этого решения?

Ф.Т.Один фильм– "Молод, чтобы бояться"– не совсем удался, а второй– "Вижу смуглого незнакомца"– получился интереснее. Однако лучше всего у них вышел вовсе не триллер, а фильм с участием Рекса Харрисона "Проделки повесы".

"Леди исчезает"– предпоследняя Ваша британская работа. К тому времени Вы уже вступили в контакт с Голливудом. После успешного проката в Америке "Человека, который слишком много знал" Вам, должно быть, начали поступать оттуда конкретные предложения.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Во время съемок "Леди" я получил телеграмму от Селзника с предложением приехать в Голливуд для съемок фильма о гибели "Титаника". Закончив "Леди", я впервые отправился в Америку на десять дней. Это было в августе 1937 года. Я дал согласие ставить картину о "Титанике", но поскольку контракт с Селзником вступал в силу только с апреля 1939 года, у меня оставалось время, чтобы выпустить еще одну британскую работу– "Таверна Ямайка".

Ф.Т.Продюсером которой выступил Чарльз Лаутон?

А.Х.Лаутон и Эрих Поммер [ 10 ]. Роман, как Вам известно, принадлежал перу Дафны дю Морье, и первый сценарий написала Клеменс Дейн, довольно известный драматург. Потом на горизонте появился Сидни Джиллиат, и мы написали сценарий вдвоем. Чарльз Лаутон хотел, чтобы его роль была хорошо выписана, и пригласил Дж.Б.Пристли сочинить диалоги. Я познакомился с Эрихом Поммером в 1924 году в Германии, когда готовил титры и работал художником на фильме "Мерзавец", а он был ее копродюсером вместе с Майклом Бэжоном. С тех пор мы не встречались.

Сама идея экранизировать "Таверну Ямайка" была абсурдной. Это классический детектив. В конце XVIII века Мэри, юная ирландка, приезжает в Корнуэл к тете Пейшнс, муж которой, Джосс, держит таверну.

Чего только не происходит в этой таверне, где находят прибежище мусорщики и бродяги, испытывающие известное удовольствие от этой жизни за бортом общества. Они всегда в курсе передвижения судов, проходящих поблизости. И, разумеется, не случайно, ибо руководит этой бандой очень уважаемый человек– мировой судья, который лично разрабатывает все операции.

Идея, повторяю, была просто дикой, потому что по логике вещей главный герой– мировой судья– мог появиться на экране только под занавес. Он должен был за версту обходить таверну, не желая подать хоть малейший намек на то, что может иметь к ней какое-то отношение. Поэтому бессмысленно было ставить на эту роль Чарльза Лаутона. Понимая, насколько это безумно, я был обескуражен, но контракт уже подписали. Поэтому картину мне все-таки пришлось сделать, и хотя она принесла неплохую прибыль, удовлетворения я не получил.

Как же продюсеры могли допустить такую промашку?

А.Х.Эрих Поммер? По-моему, он вообще не разбирался в этих делах. А Чарльз Лаутон– что ж... Когда начались съемки, он попросил меня снимать его только на крупных планах, потому что еще не отработал походку. Через 10 дней является и говорит: "Нашел!"– он имел в виду, что будет ходить по площадке в ритме немецкого вальсочка, присвистывая себе в такт. Могу продемонстрировать...

Ф.Т.Это здорово!

А.Х.Может, оно и так, но это же несерьезно, я так не привык работать. Лаутон не был профессиональным киношником.

Ф.Т.Прежде чем перейти к американскому периоду Вашего творческого пути, хотелось бы услышать несколько заключительных суждений по поводу Вашего английского периода, как это было, сделано в отношении немого кино, и остановиться на ситуации в британском кино вообще. По прошествии времени те из нас, кто внимательно следит за Вашей деятельностью, почувствовали, что только в Соединенных Штатах Ваше мастерство достигло своих вершин. Вам как будто самой судьбой назначено работать в Голливуде. Как Вы сами расцениваете такую точку зрения?

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Пусть так, но факт остается фактом: работая в Англии, Вы мечтали о создании фильмов американского типа, но оказавшись в Голливуде, ни разу не предприняли попытки сделать что-нибудь в британском духе. Я клоню к тому, что– хотя я в этом не уверен и мне трудно сформлировать свою мысль– в Англии есть нечто принципиально антикинематографическое.

А.Х.Не уверен, что правильно Вас понял. Что Вы имеете в виду?

Ф.Т.Если без обиняков, то вот что. Нет ли некоей несовместимости в понятиях "кино" и "Британия"? Может быть, это покажется не относящимся к делу, но у меня возникло ощущение, что некоторые национальные особенности– такие, как местный провинциализм, замкнутый образ жизни, устоявшийся порядок– по сути своей антидраматургичны. Даже британский юмор– та самая недоговоренность, на которой зиждется великое множество криминальных комедий, не дает простора эмоциям. Мне кажется, эти национальные черты вступали в противоречие с присущим Вам стилем повествования, суть которого состоит в окрашивании истории быстрым ритмическим рисунком с пунктирно обозначенными ударными моментами. Мне даже кажется, что они вступают в конфликт с актерской пластикой и исполнительским стилем, которые Вы культивируете.

Учитывая высокий интеллектуальный уровень английского общества и мировой авторитет его писателей и поэтов, не удивительно ли, что за семьдесят лет истории кино можно назвать только двух британских кинематографистов, чье творчество пережило испытание временем и пространством– Чарли Чаплина и Альфреда Хичкока!

Мы, конечно, размышляем сейчас в контексте истории, в терминах мировой эволюции кинорежиссуры. Само собой разумеется, что это правило не обходится без исключений, и нам известно о новых тенденциях на британском экране, заявляющих сегодня о себе.

А.Х.Обратившись к истории кино, Вы убедитесь в том, что это искусство всегда пребывало в небрежении у интеллектуалов. Собственно, это утверждение справедливо и применительно к Франции, но еще более– к Англии. Ни одного интеллигентного англичанина не встретишь в кинотеатре; это просто не принято. Видите ли, в Англии сильно развито классовое сознание. Когда "Парамаунт" открыла в Лондоне "Плаза Тиэтр", некоторые представители высших слоев начали было туда похаживать. Администрация тут же зарезервировала четыре самых удобных ряда, и этот отсек назвали "миллионерским".

В середине 20-х годов английские фильмы были довольно серыми; они предназначались в основном для внутреннего употребления и несли на себе отпечаток буржуазного вкуса. Позднее, уже в 1926 году, кино привлекло к себе внимание университетских студентов, главным образом из Кембриджа, которые заинтересовались русскими фильмами и европейскими картинами вроде "Соломенной шляпки" Рене Клера. Из этого увлечения родилось Лондонское кинообщество, которое организовало специальные воскресные сеансы для элиты. Энтузиазм не подвигнул этих людей на создание фильмов, они оставались поклонниками, особенно иностранной кинопродукции.

Даже сегодня рецензии на западноевропейские фильмы занимают львиную долю газетных и журнальных площадей, а отзывы на голливудские ленты загоняются куда-нибудь на задворки. Учтите также, что британские интеллектуалы по традиции проводят отпуск на континенте. Они фотографируют голодных детишек в трущобах Неаполя. Им приятно наблюдать, как сушится белье, развешанное на веревках между окон, как цокают ишаки по булыжной мостовой. Все это так живописно!

В наши дни британские режиссеры вводят все это в свои фильмы. Социальный аспект вошел в моду. Я никогда не задумывался над этим, живя в Англии, но когда приехал туда из Америки, все это бросилось мне в глаза. Я понял, что тут дело в островном типе сознания. Вне Англии существует гораздо более универсальное понимание жизни, которую воспринимаешь из общения с людьми и даже из их манеры вести рассказ.

[belkafoto.livejournal.com]

Британский юмор очень поверхностен и довольно ограничен. Британская пресса выдвинула массу упреков "Психозу". Вряд ли нашелся бы хоть один критик, который уловил иронию, заключенную в этом фильме. Так что в наших рассуждениях есть доля истины. Меня, конечно же, сильно притягивало американское кино. Еще с тех пор, когда в возрасте шестнадцати лет я начал читать профессиональные журналы. Они изобиловали материалами об американском кино, и я, бывало, сравнивал фотографии из английских и американских фильмов. Я хотел работать в этой области, и через пару лет моя мечта сбылась. Еще в инженерной школе я занялся рисованием, а потом и фотографией. Мне и в голову не пришло бы предлагать свои услуги британской компании, но когда я услыхал, что американцы открывают у нас студию, я сказал себе: "А ведь я мог бы делать для них титры". И я оказался там, вместе с американскими актерами и сценаристами. Можно сказать, что я получил американскую выучку. Это не значит, что я преклонялся перед всем американским. Но я всегда расценивал их кинопроизводство как подлинно профессиональное и идущее далеко впереди кинематографий других стран. Фактически, я начал свой путь в кино в 1921 году на американской студии, которая по случаю располагалась в Лондоне, и не ступал ногой на британскую площадку вплоть до 1927 года. В промежутке между этими датами был перерыв, когда я уезжал в Германию. Но и потом, когда "Илинг" заняли англичане, мы продолжали снимать американскими камерами, использовали американскую светотехнику и пленку "кодак".

Впоследствии я не раз дивился тому, что не предпринял попытки посетить Америку вплоть до 1937 года; меня и сегодня это удивляет. Я постоянно общался с американцами и досконально знал план Нью-Йорка. Я приобретал расписания поездов– такое у меня было хобби– и знал наизусть множество железнодорожных маршрутов. Задолго до того, как я очутился в Нью-Йорке, я мог описать его, объяснить дорогу к какому-нибудь театру или магазину. Американцы в разговорах то и дело спрашивали меня: "А когда Вы были там в последний раз?"– и я отвечал: "Вообще никогда". Странно, правда?

Ф.Т.И да, и нет. Это можно объяснить смесью любви и гордыни. Вы не желали появляться там в качестве туриста, только как кинорежиссер. Не хотели вызываться с инициативой постановки фильма в Америке, Вы ждали оттуда приглашения. Голливуд или ничего!

А.Х.Верно, пожалуй. Но мне нимало не был интересен Голливуд как некая достопримечательность. Единственное, чего я хотел– получить там место, где мог бы работать.

6

"Ребекка". История Золушки • Я никогда не удостаивался "Оскара" • "Иностранный корреспондент" • Ошибка Гэри Купера • В Голландии • Ветряк и дождь • Окровавленный тюльпан • Что такое МакГаффин? • Флэшбэк "39 ступеней" • • "Мистер и миссис Смит" • Актеры-это домашний скот Ф "Подозрение" • Стакан молока, искрящийся светом

Ф.Т.Итак, мистер Хичкок, Вы прибыли в Голливуд, чтобы ставить фильм о "Титанике", а вместо этого сняли "Ребекку". Как же это произошло?

А.Х.Дэвид О. Селзник проинформировал меня, что изменил свое решение и приобрел права на экранизацию "Ребекки". И я сказал: "Ладно, поехали!"

Ф.Т.Ваше согласие, наверное, созрело не на пустом месте. Вы не задумывались раньше о постановке "Ребекки"?

А.Х.Да и нет. У меня однажды возникла возможность купить права экранизации, да цену за нее заломили больно высокую.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Имя Джоан Харрисон появляется не только в титрах "Ребекки", но и в нескольких Ваших британских картинах. Она действительно принимала участие в работе над сценарием?

А.Х.Одно время Джоан была секретарем и записывала мои замечания, когда я подгонял сценарии, например, сотрудничая с Чарльзом Беннетом. Она потихоньку набиралась опыта, становилась все более квалифицированной и занялась кинодраматургией.

Ф.Т.Вы остались довольны "Ребеккой"?

А.Х.Как Вам сказать, ее не назовешь "фильмом Хичкока", это так, романчик. История архаичная, относящаяся к дамской литературе, против которой я ничего не имею, но не могу отрицать, что ей крепко не хватает юмора.

Ф.Т.Видимо так, зато она обладает достоинством простоты.

Джоан Фонтейн, Лоренс Оливье и Джудит Андерсон составили прелестное трио: юная робкая компаньонка старой дамы чудесным образом выходит замуж за импозантного владельца Мэндерли, первая жена которого, Ребекка, умерла при загадочных обстоятельствах. По приезде в роскошный фамильный особняк новобрачная чувствует себя неуютно. Чувство неуверенности усиливает присутствие зловещей и властной экономки миссис Дэнверс, чья одержимая привязанность к Ребекке проявляется в открытой враждебности к новой хозяйке. Когда же открываются новые неприглядные факты о смерти Ребекки, миссис Дэнверс поджигает дом и кончает самоубийством. Гибель Мэндерли и смерть мучительницы кладут конец страданиям героини.

Все-таки это ваша первая работа в Америке, и я подозреваю, что Вы приступали к ней не без робости.

А.Х.Не совсем так, потому что по сути дела это британская картина: сюжет, актеры и режиссер– все это было английское. Я частенько задумывался, какой бы она получилась, будь поставлена в Англии с тем же самым составом. Не уверен, что абсолютно такой же. Американское влияние здесь очевидно. Во-первых, из-за Селзника, и еще потому, что сценарий был написан драматургом Робертом Шервудом, который придал ему более широкое звучание, чем то, что могло родиться на британской почве.

Ф.Т.Тема очень романтична...

А.Х.Да, романтична. Конечно, в историю закралась одна ошибочка, которой не заметили наши друзья, любители правдоподобия. Ночью, когда находят лодку с телом Ребекки, обнаруживается весьма странное совпадение: в тот же вечер тело еще одной утопленницы было найдено двумя милями ниже по реке. Почему же никто не озаботился опознанием второго трупа?

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Если не считать этого момента, вся история настолько психологична, что всякие мотивационные объяснения уже излишни, тем более что они никак не влияют на развитие сюжета. Правда, развязка мне так и осталась до конца непонятной...

А.Х.Разгадка в том, что Ребекку вовсе не муж убил; она покончила самоубийством, узнав, что больна раком.

Ф.Т.Это-то я понял, но неясным осталось то, считает ли муж себя каким-то образом повинным в ее смерти или нет!

А.Х.Нет, не считает.

Ф.Т.Понятно. Экранизация не разошлась по замыслу с оригиналом?

А.Х.Она просто рабски следовала оригиналу. Дело в том, что Селзник только что закончил тогда работу над "Унесенными ветром". По его теории те, кто прочитали роман, были бы крайне разочарованы, если бы экранная версия в чем-нибудь отличалась от него. Этому принципу он остался верен и с "Ребеккой". Помните анекдот о двух козлах, жующих коробки с пленкой фильма, снятого по бестселлеру? Один другому говорил: "Лично мне книжка больше понравилась!"

Ф.Т.У этого анекдота множество вариантов. Но "Ребекка" даже сегодня, через двадцать шесть лет после выхода на экраны, современна и своеобразна.

А.Х.Да, время обошлось с ней бережно. Не знаю, почему.

Ф.Т.В создании этого фильма был своего рода вызов. Начать с того, что необычным был для Вас выбор именно этого романа. Это не был триллер, и ничего от саспенса в нем не было тоже. Обычная психологическая драма, в которую Вы умело ввели элементы саспенса, построенного на конфликте личностей. Этот опыт наверняка сказался на Ваших последующих лентах. И может быть, именно роман Дафны дю Морье помог обогатить фильмы, которые шли следом, психологическими обертонами?

А.Х.Да, это так.

Ф.Т.Например, образ героини... Кстати, как ее звали?

А.Х.У нее не было имени [ 11 ].

Ф.Т.В ее отношениях с экономкой, миссис Дэнверс, появилось нечто для Вас новое. И отголоски этих отношений звучат время от времени в Ваших фильмах, проявляясь не только на уровне сценария, но и визуально: два лица, одно мертвенно-неподвижное, будто окаменевшее от страха перед другим; жертва и мучитель в одном кадре.

А.Х.Точно. В "Ребекке" я очень тщательно это выстраивал. Миссис Дэнверс почти ни разу не показана в движении. Если она входит в комнату героини, то женщина сначала слышит звук шагов, а затем перед ней вырастает идеально прямая фигура вездесущей дамы. В этих эпизодах ситуация показывается с точки зрения героини; для нее появление миссис Дэнверс всегда неожиданно, и это само по себе ужасно. Показать, как миссис Дэнверс идет– значило бы очеловечить ее.

Ф.Т.Интересный прием, он иногда используется в мультипликации. Кстати, Вы заметили, что фильму не хватает юмора; думаю, это с лихвой компенсировалось тем удовольствием, которое Вы получили, работая со сценарием, героиня которого совершает ошибку за ошибкой. Когда я недавно пересматривал фильм, просто не мог отделаться от то и дело всплывавших у меня в сознании сюжетов Вашего сотрудничества со сценаристом: "А теперь сцена обеда. Что она у нас будет ронять– вилку или стакан? Пускай тарелку раскокает".– Вот такие картинки я себе воображал.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Очень похоже. Мы тогда действительно изрядно повеселились.

Ф.Т.Между прочим, образ молодой женщины напомнил мне мальчика из "Саботажа". Разбив фарфоровую статуэтку, она в страхе прячет осколки в ящик, а ведь она хозяйка поместья. И еще: каждый раз, когда речь заходит о доме, его называют либо особняком Мэндерли, либо усадьбой. Вокруг него аура таинственности, которая подчеркивается туманом и музыкой, навевающими мысли о призраках.

А.Х.Это так, ведь в каком-то смысле речь шла об истории дома. Дом– одно из главных действующих лиц фильма.

Ф.Т.Это Ваша первая картина, заставляющая вспомнить о сказке. Сказочный характер фильма неслучаен, он воспроизводится потом и в других фильмах. К сказочным мотивам относятся ключи от дома, шкафчик, который никому не разрешается открывать, запечатанная комната.

А.Х.Да, все это делалось сознательно. Детские сказки часто содержат элементы ужасного. Возьмите, к примеру, "Гензель и Гретель" братьев Гримм, где детки сжигают ведьму в печке. Но насчет сказочности других моих картин я сомневаюсь.

Ф.Т.Может быть, это ощущение возникло оттого, что так или иначе касаетесь страха, а это и возвращает нас к детству. Вся детская литература основана на сильных ощущениях и прежде всего на страхе.

А.Х.Тут есть доля правды. Помните, местоположение дома не конкретизируется географически: он вдали от остального мира. То же самое с домом в "Птицах". Я инстинктивно чувствую, что страх можно усилить, обособив дом, так что некуда будет обратиться за помощью.

В "Ребекке" особняк так удален от людей, что никто даже не знает, какой тут ближайший город. Вполне вероятно, что это подчеркнутое отчуждение, которое Вы определили как характерную черту моего американского стиля, отчасти случайно, а, возможно, в какой-то мере и обусловлено тем, что фильм снимался в Соединенных Штатах. Представьте, что Вы снимали бы его в Англии. Совершенно невозможно было бы в тамошних условиях так обособить дом, мы вынуждены были бы показать округу и дороги, ведущие к дому. А географическая определенность помешала бы создать чувство оторванности от мира.


Ф.Т.А как британцы оценили американские качества "Ребекки"?

А.Х.Им фильм вроде бы понравился.

Ф.Т.Дом, когда его показывают снаружи– это настоящий особняк или макет?

А.Х.Мы сделали макет. Даже дорогу в миниатюре проложили.

Ф.Т.Пластическая стилистика макетов, напоминающая старинные гравюры, добавляла свой штрих в сказочную атмосферу фильма. В сущности, история Ребекки очень близка истории Золушки.

А.Х.Наша героиня и есть Золушка, а миссис Дэнверс– одна из злых сестер. Но еще больше эта история походит на пьесу Пинеро "Дома всё в порядке", там злодей не владелец дома, а сестра хозяина, то есть, золовка Золушки.

Ф.Т.Механика "Ребекки" своеобразна. Все зловещие моменты связаны с намеками на мертвую женщину, которой мы так и не увидим. Фильм удостоился "Оскара", так ведь?

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Да, Академия назвала его лучшим фильмом года.

Ф.Т.Насколько я знаю, это Ваш единственный "Оскар"?

А.Х.Я их вообще никогда не получал.

Ф.Т.Но Вы только что сказали, что "Ребекка"...

А.Х.Награда досталась Селзнику, продюсеру. А "Оскар" за режиссуру был в тот год вручен Джону Форду за "Гроздья гнева".

Ф.Т.Давайте вернемся к условиям съемки в Америке. Одна из сложностей, подстерегающих режиссера в Голливуде– искусственное разделение продукции на категории. Есть режиссеры, специализирующиеся на категории "A", другие делают фильмы серии "B" или "С". И невероятно трудно перебраться из одной категории в другую.

А.Х.Верно. Все время приходится держаться одной колеи.

Ф.Т.Я вот что хочу сказать: меня удивило, что после столь удачной "Ребекки" Вы поставили "Иностранного корреспондента". Хотя лично я отношусь к ней с восторгом, эта картина явно из категории "B".

А.Х.Это легко объяснимо. Опять-таки дело обусловливалось составом исполнителей. В Европе, видите ли, триллер или приключенческий фильм не презирают. Эти жанры в Англии пользуются уважением, а в Америке к ним относятся как к второсортной литературе. Но отношение к картинам о таинственном иное. Когда я завершил режиссерскую разработку "Иностранного корреспондента" и пришел со сценарием к Гэри Куперу, он отказался играть, потому что речь шла о триллере. Работая в Голливуде, я скоро к этому привык и стал довольствоваться вторыми номерами– в данном случае им оказался Джоэл МакКри. Много лет спустя Гэри Купер сказал мне: "С моей стороны это была ошибка. Я должен был это сыграть".

Ф.Т.Продюсером у Вас был Уолтер Уангер. Идея фильма принадлежала ему?

А.Х.Да. Его всегда интересовали внешнеполитические дела, и ему очень кстати попалась книжка "От первого лица" Винсента Шиана, очень известного журналиста.

Но книга была написана в жанре мемуаров, в ней не было сюжетного стержня, отсутствовали приключения, словом, нечего было визуально обыгрывать. Поэтому появился оригинальный сценарий Чарльза Беннета и мой.

Ф.Т.Суть фильма в том, что Джоэл МакКри, американский газетчик, командируется в Европу в начале 1939 года для оценки и освещения событий, таящих в себе угрозу мировой войны. В Лондоне он встречается с опытным голландским дипломатом, везущим на родину секретный договор группы стран-союзниц. Нацисты похищают дипломата, и наш герой отправляется по его следам. Лорейн Дей играет роль английской девушки, которая помогает ему в этом рискованном предприятии, а Герберт Маршалл– ее отца, представителя британской аристократии, который называет себя главой международной пацифистской организации, но на самом деле является нацистским агентом.

В день объявления войны отец, которому грозит разоблачение, успевает попасть на самолет, улетающий в Америку. Джоэл МакКри и Лорейн Дей, выполнив свою миссию, тоже садятся на этот самолет. Во время налета немецкой авиации самолет падает в море, и отец жертвует жизнью ради спасения дочери. Молодой человек и девушка возвращаются в Лондон, где герой возобновляет работу, передав в Америку драматический репортаж о ходе войны, которая уже началась. Вот и все о сюжете.

А.Х.Как видите, фильм встает в шеренгу моих предыдущих работ с общей для них темой: невинный человек вовлекается в гущу непонятных ему опасных событий.

Ф.Т.Вряд ли Вам прибавило энтузиазма участие в фильме Лорейн Дей как исполнительницы главной роли.

А.Х.Я предпочел бы имена более ярких звезд.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Но Джоэл МакКри выглядит в своей роли вполне естественно.

А.Х.Может быть, он недостаточно глубок. Но в фильме и без того полным-полно идей.

Ф.Т.Да, в них недостатка не было. И одна из них– сцена с ветряной мельницей, которая, как я догадываюсь, стала отправной точкой для всего фильма. Крылья мельницы, вертящиеся против ветра, использовались как секретный сигнал для авиации.

А.Х.Да, мы действительно начали с эпизода с ветряком и еще одного– я имею в виду сцену, когда убийца скрывается в толпе людей, раскрывших дождевые зонты. Мы же снимали картину в Голландии, поэтому обыгрывали ветряные мельницы и дождь.

Если бы фильм делался в цвете, я ввел бы в него эпизод, о котором мечтал всю жизнь: убийство на лугу, где растут тюльпаны. Два персонажа: убийца вроде Джека-Потрошителя и девушка, его жертва. Его тень падает на ее фигуру, она оборачивается и вскрикивает. Камера панорамирует по полю тюльпанов и останавливается на цветке; за кадром слышится шум борьбы. Один лепесток заполняет экран и на нем появляются брызги крови.

В "Иностранном корреспонденте" есть один необычный кадр, не знаю, почему меня никогда не спрашивают о том, как он сделан. Это когда самолет падает в море. Камера находилась внутри кабины, над плечами пилотов, пытавшихся выровнять самолет. Между их спинами сквозь стекло кабины видно, как приближается океан. И потом– без всякого монтажа– самолет ударяется о воду и вода заливает кабину с сидящими в ней пилотами. Вся сцена снята одним планом, без склейки!

Ф.Т.Видимо, Вы использовали комбинированную съемку, впечатывая потоки воды на ранее снятый план с летчиками.

А.Х.Я использовал рир-экран из бумаги, за которым помещался резервуар с водой. Самолет падал в воду, и когда вода смыкалась вокруг него, нажимал кнопку, и вода из резервуара ударяла, прорывая экран. Ее напор скрыл следы наших ухищрений.

Чуть позже я ввел еще один трюковый кадр. Прежде чем самолет уходил под воду, мы показывали, как люди в поисках спасения вылезают на крыло и пытаются оторвать его от фюзеляжа. На дне огромного резервуара с водой мы установили рельсы и поставили на них самолет. И когда крыло было отломано, оно покатилось по этим рельсам. Работая над этими трюками, мы получили огромное удовольствие.

Ф.Т.И эффект был поразительный!

А.Х.Много материала для этого фильма было отснято второй съемочной группой в Лондоне и Амстердаме. Это было в 1940 году и наш оператор, который направлялся из Лондона в Амстердам, был торпедирован и потерял все свое снаряжение. Ему пришлось повторить маршрут.

Ф.Т.Говорили, что "Иностранный корреспондент" очень понравился доктору Геббельсу.

А.Х.До меня тоже дошли такие слухи. Вполне возможно, что ему раздобыли копию фильма в Швейцарии. Фильм был с начала до конца выдуман, а в моих фантазиях, как мы выяснили, нет места ненавистному правдоподобию. В "Иностранном корреспонденте" действовал мужской вариант старушки из "Леди исчезает". Ведь тайной там владеет пожилой джентльмен.

Ф.Т.Вы имеете в виду мистера ван Меера?

А.Х.Да, его секрет и был нашим "МакГаффином"!

Ф.Т.Вы говорите о МакГаффине как предлоге для разработки сюжета?

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.В данном случае– то, за чем охотятся шпионы. Вообще это требует особых пояснений. Действие большинства рассказов Киплинга, как Вы знаете, происходило в Индии, и речь в них шла о противоборстве местных жителей с британскими силами на афганской границе. Это были по большей части шпионские истории, стержень которых составляли попытки проникнуть в какую-нибудь крепость за секретными бумагами. Кража этих документов и была изначальным МакГаффином. А теперь этим термином обозначается всё в этом роде: кража планов и документов, обнаружение тайны– все равно что. Бессмысленно пробовать постичь природу МакГаффина логическим путем, она неподвластна логике. Значение имеет лишь одно: чтобы планы, документы или тайны в фильме казались для персонажей необыкновенно важными. А для меня, рассказчика, они никакого интереса не представляют.

Вам, может быть, интересно узнать, откуда появилось это слово. Это, по всей вероятности, шотландское имя из одного анекдота. В поезде едут два человека. Один спрашивает: "Что это там на багажной полке?"– Второй отвечает: "О, это МакГаффин."– "А что такое МакГаффин?"– "Ну как же, это приспособление для ловли львов в Горной Шотландии."– "Но ведь в Горной Шотландии не водятся львы."– "Ну, значит, и МакГаффина никакого нет!" Так что видите, МакГаффин– это, в сущности, ничто.

Ф.Т.Забавно. Идея чудная.

А.Х.Не менее забавно и то, что когда я впервые начинаю работать с тем или иным сценаристом, он становится прямо-таки одержимым МакГаффином. И хотя я не устаю повторять, что все это абсолютно неважно, он прилежно выдвигает проект за проектом с тем, чтобы все досконально разобъяснить. Например, за чем охотятся шпионы в "39 шагах"? За человеком, у которого оторвано полпальца? А женщина в начале фильма, она что, знала какой-то важный секрет? И потому ее закололи?

На первых порах мы полагали– и совершенно напрасно,– что раз дело идет о жизни и смерти, для развития сюжета нужно нечто основательное. В первом варианте сценария, когда Роберт Донат прибывает в Шотландию, он по пути к шпионскому гнезду собирает дополнительную информацию. Он подымается на вершину горы и, глядя оттуда вниз, видит, что в горе напротив вмонтированы секретные самолетные ангары на случай бомбардировки. Сперва мы считали, что МакГаффин для нашего случая должен быть внушительный и зрительно впечатляющий. А потом наши размышления пошли таким путем: а что же предпримет Донат, обнаружив эти ангары? Пошлет донесение с обозначением дислокации? И какие же контрмеры примут тогда враги?

Ф.Т.По-моему, здесь был единственно возможный сценарный ход– взорвать эти ангары.

А.Х.Мы и это просчитали. Но как взорвать целую гору? Короче, мы запутывались все больше и больше, пока не остановились на простейшем решении.

Ф.Т.Другими словами, МакГаффину нет нужды быть важным или серьезным, и даже предпочтительно, чтобы он обернулся чем-нибудь тривиальным и даже абсурдным, вроде популярной мелодии из "Леди исчезает".

А.Х.Точно. В "39 ступенях" МакГаффин– механическая формула для конструирования самолетного мотора. Вместо того, чтобы записать ее на бумаге, шпионы "записали" ее в мозгу мистера Мемори, чтобы таким способом вывезти этот секрет из страны.

[belkafoto.livejournal.com]

Ф.Т.Если я Вас правильно понял, всякий раз, когда на карту ставится человеческая жизнь, согласно правилам драматургии, обеспокоенность за нее должна достичь такого напряжения, что о МакГаффине просто забывают. Но эта стратегия очень рискованна, не так ли? Аудитория ведь может и не удовлетвориться развязкой, то есть МакГаффином? Правда, я заметил, что Вы помещаете ее не в самом конце, а где-нибудь на пути к нему, когда ожидание развязки еще не настолько сильно сконденсировалось.

А.Х.Все это так, но главное, что я вынес для себя, что МакГаффин– это ничто. В этом я убежден, но доказать это другим практически не удается. Мой лучший– а для меня это означает– пустейший, наиболее незначительный и даже абсурдный МакГаффин– тот, что мы использовали в "К северу через северо-запад". Это, как Вы помните, шпионский фильм, и главный вопрос, на который там нужно было ответить– за чем же охотятся шпионы. В чикагском аэропорту человек из ЦРУ объясняет ситуацию Кэри Гранту и тот в недоумении обращается к стоящему рядом, имея в виду Джеймса Мейсона: "Чем он занимается?" А этот контрразведчик: "Можно сказать, вопросами импорта и экспорта."– "Но что же он продает?"– "Государственные тайны." Вот видите, МакГаффин здесь в своем чистейшем выражении– он не представляет собой ровным счетом ничего!

Ф.Т.Да, с этим все ясно. Ваши слова свидетельствуют о том, что Вы всегда четко представляете себе, что делается, и все продумываете до конца.

А между тем именно эти фильмы с МакГаффином имеют в виду критики, когда утверждают, что "Хичкоку нечего сказать". Мне кажется, на это возможен только один ответ: кинематографист и не должен ничего говорить, его задача заключается в том, чтобы показывать.

А.Х.Точно.

Ф.Т.Сразу после "Иностранного корреспондента" Вы принялись за постановку фильма, выходящего из общего ряда Ваших произведений хотя бы уже тем, что это единственная Ваша американская комедия. "Мистер и миссис Смит"– классическая история супружеской пары, которая расходится, опять соединяется и вновь ссорится.

А.Х.Это был дружеский жест по отношению к Кароль Ломбард. Она была тогда замужем за Кларком Гейблом и спросила, не сделаю ли я для нее картину. В минуту слабости я принял это предложение и в основном следовал сценарию Нормана Красны. Поскольку тип людей, изображавшихся там, был мне абсолютно чужд, я лишь снимал на пленку эпизод за эпизодом так, как они были написаны.

[belkafoto.livejournal.com]

Со съемками этого фильма связан один побочный инцидент. Еще за несколько лет до моего переезда в Голливуд критики цитировали якобы произнесенную мной фразу: "Актеры– домашний скот". Не могу теперь вспомнить, по какому поводу я обронил это замечание. Может быть, оно вырвалось у меня в эпоху первых звуковых фильмов, во время работы с театральными актерами. Когда у них шли утренние спектакли, они покидали съемочную площадку слишком уж заблаговременно, но я подозревал, что они позволяют себе посибаритствовать за завтраком. А для нас это потом оборачивалось бешеной гонкой. Лично я считал, что будь у них побольше совести, они удовлетворялись бы в подобных случаях бутербродом, проглоченным в такси, чтобы попасть в театр с запасом и вполне успеть наложить грим и не опоздать с выходом на сцену. Мог быть и другой повод для пренебрежительного высказывания на их счет. Мне случилось ненароком подслушать болтовню двух актрис в ресторане. Одна спрашивает:" А чем ты сейчас занимаешься, дорогая?" Вторая отвечает: "А-а, кино",– таким тоном, каким миллионерша рассказывает о посещении трущоб. Отсюда мое недовольство этими людьми, которые приходят к нам исключительно в поисках заработка. Но еще хуже писатели, особенно здешние, голливудские. Они прибывают из Нью-Йорка, заключают контракт с "МГМ" и только потом изволят интересоваться: "А что Вы от меня хотите?" Некоторые из них подписывают контракт на три месяца только затем, чтобы провести их на дармовщину в Калифорнии. Да, а почему мы об этом заговорили?

Ф.Т.Мы начали с Вашей фразы о том, что "актеры– это домашний скот".

А.Х.Ах, да. Так я веду к тому, что пришел в павильон в первый день съемок. Кароль Ломбард выстроила три загончика и разместила в них трех живых телят [ 12 ]. На шеях у них висели бирки с именами наших актеров– Кароль Ломбард, Роберт Монтгомери и Джин Реймонд.

Так вот она меня поддела. Подозреваю, что в глубине души она разделяла мое мнение.

Ф.Т.Вот мы и подошли к "Подозрению" и, пользуясь случаем, можем восполнить один пробел. В беседе о "Ребекке" я забыл спросить Ваше мнение о Джоан Фонтейн. А ведь она как актриса Вам небезразлична.

А.Х.На подготовительной стадии работы над "Ребеккой" Селзник настаивал на том, чтобы попробовать на главную роль всех женщин Голливуда, знаменитых и неизвестных. По-моему, он решил применить тот же рекламный ход, который предпринял с поисками Скарлетг О'Хара [ 13 ].

Он предлагал всем подряд звездам пробоваться на роль Ребекки. Мне казалось неудобным беспокоить актрис, в непригодности которых я был уверен заранее. Джоан Фонтейн была в моих глазах наиболее подходящей кандидатурой на главную роль. Я почувствовал, что несмотря на то, что она хорошо знает себе цену, при случае могла бы сыграть неуверенную, робкую женщину. Она даже переигрывала, изображая застенчивость, но было совершенно ясно, что в конце концов она прекрасно справилась бы с ролью.

Ф.Т.В смысле внешней утонченности она совсем не похожа на Ингрид Бергман и Грейс Келли.

А.Х.Я тоже так считаю. Можно сказать, что "Подозрение" стало второй английской картиной, поставленной мною в Голливуде: актеры, атмосфера, сам роман, по которому она ставилась– все было британским. Сценарий писал Сэмсон Рэфелсон, который сотрудничал с Эрнстом Любичем на его первых звуковых лентах.

Ф.Т.А наряду с ним– фамильный мозговой трест: Альма Ревиль и Джоан Харрисон.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Х.Роман, который лег в основу сценария, назывался "Перед фактом" и настоящее имя его автора– Фрэнсиса Айлса– было АБ. Кокс. Он подписывался также псевдонимом Энтони Беркли. Я не раз подумывал об экранизации его первого романа– "Зловещее предчувствие". Книга эта открывается словами: "Только через несколько недель после того, как он принял твердое решение убить свою жену, доктор Бикли начал предпринимать реальные шаги в этом направлении". Я отказался от этой идеи потому, что нужен был очень зрелый исполнитель на главную мужскую роль. Трудно найти такого актера, разве что Алек Гиннес справился бы...

Ф.Т.А Джеймс Стюарт?

А.Х.Джеймс Стюарт никогда бы не сыграл убийцу.

Ф.Т.Некоторые критики, читавшие "Перед фактом", упрекают Вас в том, что Вы далеко отошли от романа. В нем рассказывается история женщины, которая неожиданно для себя открывает, что вышла замуж за убийцу. Но она так любит его, что безропотно позволяет убить себя. Ваш же фильм о том, что женщина, зная, что муж ее– лгун, трепач и бездельник, воображает, что он– убийца, и подозревает его– хотя факты опровергают это подозрение– в желании убить ее самое.

В нашей беседе по поводу "Жильца" Вы упомянули "Подозрение" и сказали, что продюсеры не позволили бы Кэри Гранту сыграть убийцу. Если я правильно Вас понял, Вы предпочли бы, чтобы герой фильма действительно был виноват.

А.Х.Я не особенно доволен финалом "Подозрения". У меня на уме было другое. Я придумал такую сцену. Кэри Грант несет жене стакан отравленного молока– как раз в тот момент, когда она заканчивает письмо матери: "Дорогая мамочка, я отчаянно люблю его, но не хочу жить с убийцей. Пусть сама я умру, но общество следует оградить." Тут входит Кэри Грант с роковым стаканом и Джоан Фонтейн произносит: "Не отправишь ли это письмо маме, дорогой?" Она выпивает молоко и умирает. Наплыв и короткий кадр: Кэри Грант, беспечно насвистывая, подходит к почтовому ящику и бросает в щель письмо.

Ф.Т.Очень изобретательно. Я читал роман и он мне понравился, однако сценарий ему не уступает. Но это совсем другая история. Киноверсия, показывающая историю женщины, которая верит, что ее муж– убийца, не так надуманна, как романная– о женщине, смиряющейся с фактом, что ее муж убийца. Мне кажется, что с точки зрения психологической проработки фильм выигрывает по сравнению с книгой, потому что более богат нюансировкой характеров.

Я бы решился сказать, что неписанные голливудские законы и табу помогли очистить "Подозрение", дедраматизировав его по контрасту с массовыми экранизациями, которые спекулируют на мелодраматических элементах. Я не утверждаю, что фильм лучше романа, но если бы он писался по фильму, то мог бы получиться лучше, чем "Перед фактом".

А.Х.Может быть, да, а может быть– нет. Неопровержимо одно– при экранизации я столкнулся с массой трудностей. После окончания съемок я на пару недель уехал в Нью-Йорк, а когда вернулся, испытал прямо-таки шок. Один из продюсеров "РКО" просмотрел фильм и обнаружил, что по ряду деталей выходит, будто Кэри Грант и вправду убийца. А посему он распорядился все эти детали удалить; урезанная версия длилась всего 55 минут. К счастью, глава студии понял нелепость этого деяния и мне разрешили восстановить картину в первоначальном виде.

Ф.Т.А в остальном Вы "Подозрением" довольны?

А.Х.Ничуть. Элегантные гостиные, огромные кресла, роскошные спальни и тому подобное меня просто удручали. Все это я уже пережил с "Ребеккой". Для подобной истории нужны были соответствующие декорации. Не лучше обстояло дело с операторской работой, придавшей всему еще более отлакированный вид. Кстати, а сцена с молоком Вам понравилась?

Ф.Т.Когда Кэри Грант подымается по лестнице? Да, это блестяще сделано.

А.Х.Я велел дать туда свет.

Ф.Т.То есть, направить свет на молоко?

А.Х.Нет, мы сделали так, что свет лучился изнутри, из стакана. Кэри Грант идет вверх по лестнице, и все внимание устремляется к этому стакану.

Ф.Т.Так оно и получилось. Очень эффектная деталь.

[belkafoto.livejournal.com]

7

"Саботаж" против "Саботажника" • Избыток идей забивает фильм • • "Тень сомнения" • Вклад Торнтона Уайлдера • "Веселая вдова" • Убийца-идеалист • "Спасательная шлюпка" • Микрокосм войны • Как свора собак • Возвращение в Лондон • "В добрый путь" и "Мадагаскарский эпизод"

Ф.Т.Поскольку "Саботажника" часто путают с "Саботажем", снятым за шесть лет до него в Британии, давайте сразу же отметим, что "Саботажник" был поставлен в Голливуде и Нью-Йорке в 1942 году.

Молодой рабочий военного завода ложно обвинен во вредительстве. Он скрывается и знакомится с девушкой, которая поначалу собирается донести на него в полицию, а потом решает помочь ему. История, в принципе, похожа на другие Ваши рассказы об охоте на человека. Истинным украшением ее является финал– на верхушке Статуи Свободы.

А.Х.По многим параметрам "Саботажник" примыкает к фильмам "39 шагов", "Иностранный корреспондент", "К северу через северо-запад". Есть тут и МакГаффин, и наручники, и обширная территория, и местный колорит. Труднее всего было найти актера для центральной роли. Я по опыту знаю, что если главную роль играет не звезда, фильм страдает, потому что публике, как правило, безразличен персонаж, которого изображает неизвестный ей человек.

Героя "Саботажника" сыграл Роберт Каммингс; это опытный актер, но его привыкли видеть в первоклассных комедиях. У него очень комическая внешность, так что даже когда он изо всех сил старается придать своему лицу выражение отчаяния, ему это плохо удается.

Столкнулся я и с другой проблемой. По контракту с Селзником меня передали независимому продюсеру, работавшему на студию "Юниверсал". И вот, не посоветовавшись со мной, он мне навязал на главную роль актрису, которая никак не годилась для фильма.

Ф.Т.Да, Присциллу Лейн не назовешь изящной. Она довольно вульгарна.

А.Х.Это привело меня в ярость. Кроме того, меня вывело из терпения назначение на роль злодея. В 1941 году в стране появилось много прогерманских элементов, которых называли "перваками" и которые по сути были настоящими фашистами. Их-то я и имел в виду, работая над сценарием, и на роль толстяка предназначал очень популярного актера Гарри Кэри, который выступал в вестернах в амплуа "хорошего парня .

Когда я обратился к нему с этим предложением, на меня накинулась его жена. "Меня потрясла Ваша дерзость: предложить моему супругу такую роль! Между прочим, после смерти Уилла Роджерса [ 14 ]американская молодежь видит в нем своего кумира!"
вернуться

14

Роджерс, Уилл(настоящее имя и фамилия Уильям Пени Эдер, 1879- 1935)—актер, создавший в кино образ простого человека, выступал в шоу "Дикий Запад", был мэром в Беверли Хиллз, работал на радио, выступал в печати. Погиб в авиационной катастрофе. В 1952 г. был поставлен биографический фильм "История Уилла Роджерса", где заглавную роль сыграл его сын, Уилл Роджерс-младший.


Итак, очередное разочарование. Пришлось удовольствоваться чем-то приблизительным.

Ф.Т.Второй злодей, человек, который падает со Статуи Свободы, совсем неплох. Я видел его еще в "Огнях рампы".

А.Х.Да, это очень тонкий актер, Норман Ллойд.

Ф.Т.Я обратил внимание, что продюсерами фильма значатся Дж.Скирболл и Ф.Ллойд. Не Фрэнк ли это Ллойд, который был кинорежиссером?