![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka«Говорящая доска» или «уиджа» (англ. Ouija board) — доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 0 до 9, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем.
Первый широко распространяемый коммерческий вариант доски был запатентован американцем Элайджей Бондом[1]. Партнёр Бонда, Чарльз Кеннард, предложил рекламировать её как древнеегипетскую игру; при этом, согласно одним источникам, заявлялось, что словом «уиджа» древние египтяне обозначали удачу[2], а согласно другим, название получено в результате прямого вопроса к самой доске[источник не указан 137 дней]. Ещё одна версия гласит, что Ouija — это комбинация двух слов, означающих «да»: французского «oui» и немецкого «ja».
В период Первой мировой войны доска была популяризирована американской спиритуалисткой Перл Курран (англ. Pearl Curran) в качестве спиритического инструмента наподобие китайского ящика фуцзи[3].
Доска Уиджа изготавливается из любого сорта дерева, имеет ровную, чаще всего лакированную поверхность. Существуют различного дизайна планшетки-указатели. Обычно они делаются из той же породы дерева, что и доска, и для лёгкого передвижения по доске имеют полированную нижнюю поверхность. Современные доски Уиджа делают на фрезерных станках с ЧПУ.
Колдовская доска должна содержать обязательные символы: алфавит (любой), цифры, слова «да» и «нет». Могут быть и другие символы. Обычно во время сеанса кончики пальцев располагаются на планшетке, которая движется и отвечает на вопросы либо односложно «да» и «нет», либо позволяет составить фразы при помощи букв и цифр. Указателем служит либо заострение на планшетке, либо отверстие в ней, в котором появляются символы доски.
Спиритуалисты, использующие доску, утверждают, что общаются таким образом с духами умерших, однако считают, что существуют неграмотные духи, которые дают неправильные ответы.
Первый широко распространяемый коммерческий вариант доски был запатентован американцем Элайджей Бондом[1]. Партнёр Бонда, Чарльз Кеннард, предложил рекламировать её как древнеегипетскую игру; при этом, согласно одним источникам, заявлялось, что словом «уиджа» древние египтяне обозначали удачу[2], а согласно другим, название получено в результате прямого вопроса к самой доске[источник не указан 137 дней]. Ещё одна версия гласит, что Ouija — это комбинация двух слов, означающих «да»: французского «oui» и немецкого «ja».
В период Первой мировой войны доска была популяризирована американской спиритуалисткой Перл Курран (англ. Pearl Curran) в качестве спиритического инструмента наподобие китайского ящика фуцзи[3].
Доска Уиджа изготавливается из любого сорта дерева, имеет ровную, чаще всего лакированную поверхность. Существуют различного дизайна планшетки-указатели. Обычно они делаются из той же породы дерева, что и доска, и для лёгкого передвижения по доске имеют полированную нижнюю поверхность. Современные доски Уиджа делают на фрезерных станках с ЧПУ.
Колдовская доска должна содержать обязательные символы: алфавит (любой), цифры, слова «да» и «нет». Могут быть и другие символы. Обычно во время сеанса кончики пальцев располагаются на планшетке, которая движется и отвечает на вопросы либо односложно «да» и «нет», либо позволяет составить фразы при помощи букв и цифр. Указателем служит либо заострение на планшетке, либо отверстие в ней, в котором появляются символы доски.
Спиритуалисты, использующие доску, утверждают, что общаются таким образом с духами умерших, однако считают, что существуют неграмотные духи, которые дают неправильные ответы.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-06-10 08:55 pm (UTC)Все началось с падения в воду.
Зимой 1955 года Альфред Хичкок приехал работать в Жуенвиль на студию Сен-Морис, где он должен был заняться постсинхронизацией своего фильма "Поймать вора", натурные сцены для которого он снял на Лазурном берегу. Мы с моим другом Клодом Шабролем решили съездить к нему и взять интервью для "Кайе дю синема". Предстоящий разговор представлялся нам длинным, точным и содержательным, и мы одолжили магнитофон.
В том зале, где работал Хичкок, было очень темно, а на экране беспрерывно повторялась короткая закольцованная сцена, где Кэри Грант и Брижит Обер вели самоходную лодку. В темноте Шаброль и я представляемся Альфреду Хичкоку, который просит нас подождать его в студийном баре на противоположной стороне двора. Ослепляемые дневным светом, оживленно комментируя, как и пристало настоящим киноманам, кадры Хичкока, чьими первыми зрителями мы стали, мы выходим и направляемся прямо к бару, находящемуся метрах в пятнадцати. Не отдавая себе отчета, мы оба ступаем на кромку большого замерзшего водоема, того же серого цвета, что и асфальт двора. Лед сейчас же трещит, и мы в совершенном обалдении оказываемся по грудь в воде. Я спрашиваю у Шаброля: "А магнитофон?" Он медленно поднимает левую руку и вынимает из воды текущий ручьями магнитофон.
Ситуация была такой же безвыходной, как в фильме Хичкока; из-за очень плохого спуска мы не могли вылезти из водоема, не соскользнув в него вторично. И лишь рука помощи, протянутая прохожим, помогла нам наконец выбраться. Костюмерша, казалось, проявившая к нам сочувствие, ведет нас в артистические, чтобы мы могли высушить одежду. По дороге она говорит: "Бедняжки вы мои! Вы что, статисты "Потасовки среди мужчин"?" — "Нет, мадам, мы журналисты". — "В таком случае я не могу вами заниматься!"
Итак, несколько минут спустя, дрожащие и насквозь промокшие, мы вновь предстаем перед Альфредом Хичкоком. Взглянув на нас, он без лишних слов предложил нам встретиться вечером в отеле на Плаза-Атене.
Год спустя» когда он вернулся в Париж, он сразу же заметил нас с Шабролем в группе парижских журналистов и сказал: "Господа, я вспоминаю о вас всякий раз, когда вижу кубики льда в стакане виски".