Cortos 29

[arbeka]

((Блуждая в пыльных архивах))
.............

6 марта 2016

Where the fuck is Latvia
Ходила вчера в кино на прямую трансляцию из Мет-оперы. В перерыве солистка в конце интервью шлет горячие приветы в свою родную страну, Латвию. Старушки рядом со мной: что?! Что она сказала?! Куда привет?! Откуда она? Ла... что?! Где это?! 😂

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Вот, к примеру, чудесный документ. Это экземпляр титульного листа отчета секретной Лаборатории «Б» (куда я поеду в июне). Он долго хранился у сына Тимофеева-Ресовского, а после его смерти в прошлом сентябре (жаль, на встречу с ним я возлагал большие надежды!), был передан одному из главных хранителей памяти Тимофеева-Ресовского, который до сих пор работает в Обнинске в институте медицинской радиологии. Вообще, этот человек показал мне много раритетов и своего собрания, но они представляют интерес лишь для тех, кто, как говорится, «в теме».
Так что мы вернемся к секретному отчету. Я специально выбрал именно этот лист, т.к. на нем есть автографы всех ведущих сотрудников Лаборатории «Б» - ее начальника подполковника НКВД Александра Константиновича Уральца. Говорят, в отличии от Берии, который руководил советским атомным проектом по большей части с помощью кнута, Уралец руководил вовсе без кнута. И даже без пряника. Он просто создавал ученым все условия для работы, о которых они просили, и даже пытался вникнуть в суть их работы, при этом нисколько в нее не вмешиваясь. Редкий тип начальника и тогда, и сейчас. Сохранилось довольно много воспоминаний об «уроках биологии», которые давал Тимофеев-Ресовский Уральцу, вот, к примеру, цитаты из «Зубра» Гранина: «С обезоруживающей прямотой он [Уралец] попросил Зубра по возможности образовать его по части биологии, поскольку плошать неохота». Когда до лаборатории докатилась волна борьбы лысенковщины с генетикой, Уралец сказал Тимофееву-Ресовскому: «Занимайтесь, как и занимались, своей генетикой, но смотрите, чтобы ни в каких отчётах и планах <…> ничего генетического или дрозофильского не значилось, ни-ни».
Следующий автограф принадлежит Николаю Васильевичу Рилю, известному всему миру как Николаус Риль. О нем говорить что-либо бессмысленно, про него проще снять кино. В двух словах – немецкий физик, который сделал нам атомную бомбу. Ну, не он один, конечно, но без него бомбы не было бы. Во всяком случае еще очень долго. А вообще он родился и учился в Петербурге, но в гражданскую уехал в Берлин. Там же и познакомился с Тимофеевым-Ресовским. Вторую мировую они прошли плечом к плечу. Тимофеев-Ресовский уговорил его не переезжать на земли, которые должны были оккупировать в 1945 году американцы, а дождаться в Берлине советских войск и «сдаться» нашим со всеми своими тоннами урана. Риль послушал. «Сдался» нашим за бешенные деньги – по контракту работая в СССР он получал 14000 рублей в месяц, в то время как наши ученые в районе 1000, а зам. начальника лаборатории Тимофеев-Ресовский - 2500 рублей. В общем, выдав на гора уран для нашей бомбы, Риль захотел вернуться в Германию. Но его не пустили и продлили контракт. Сослали на Урал, как сказал Владимир Губарев – «отдыхать от секретности». Формально он стал начальником Лаборатории «Б», но в производственные дела Тимофеева-Ресовского не вмешивался, а действительно отдыхал, благо места были чудесные.
Еще один автограф принадлежит Карлу Циммеру, также «соблазненному» в Германии «сдаться» нашим Тимофеевым-Ресовским. Его, как пишет Гранин, «Зубр считал одним из лучших дозиметристов в мире». В Европе во всяком случае он был действительно лучшим. В научном мире он хорошо известен по т.н. «Зеленой тетради», той скрижали, из которой выросло открытие молекулы ДНК. Домой в Германию его отпустили одновременно с Рилем – в 1955 году, после закрытия Лаборатории «Б».
Два автографа принадлежат Тимофеевым – старшему – Тимофееву-Ресовскому, и младшему – его сыну, тогда начинающему физику, Андрею. Кстати, из всех перечисленных официальный статус заключенных был только у них. Тимофеева-Ресовского осудили за невозвращение в СССР в 1937 году (думаю, не надо объяснять, почему он тогда отказался), а сына – как члена семьи. Вот видите, сколько интересного можно написать об одной бумажке. И это я только начал :-))