Ревнивые насекомые

[arbeka]

В моих глазах он мгновенно стал героем, когда я впервые услышал выступление Beatles в лондонском Театре принца Уэльского в 1963 году перед королевой-матерью и принцессой Маргарет. Представляя песню Twist and Shout , Джон шагнул к микрофону и объявил: «Для исполнения следующей песни мне понадобится ваша помощь. Те, кто сидит на дешевых местах, — хлопайте. Остальные могут просто позвякивать драгоценностями».
.......................
"Никогда не боявшийся находить и выставлять напоказ собственные слабости, Джон бесстрашно принимал свою неукротимую ревность и однажды сказал: «Я буду ревновать даже к зеркалу». И он расправлялся с этим демоном в битловских песнях No Reply, You Can ’t Do That и Run for Your Life , позаимствовав строчку «Лучше увидеть тебя мертвой, крошка, чем с другим»

https://e-libra.ru/read/397742-ryadom-s-dzhonom-i-yoko.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Восьмого декабря Чепмен попросил фотографа-любителя Пола Гореша, который также был битломаном, помочь ему; Чепмен заплатил Горешу 50 долларов, чтобы тот сфотографировал его с Джоном, когда Джон будет давать автограф, так как, по его словам, иначе на Гавайях никто не поверит в подлинность этого автографа. В момент, когда Леннон, Оно и команда RKO проходили рядом, будущий убийца молча протянул Джону копию Double Fantasy и ручку. Тот улыбнулся и написал на экземпляре: «John Lennon, December 1980». Джон спросил: «Это всё, чего вы хотели?»[К 1] — на что Чепмен ответил: «Да. Спасибо, Джон»[К 2].

Следующие несколько часов Чепмен провёл на улице возле входа в «Дакоту». Когда Хелен Симен (семейная няня Леннона и Оно) и пятилетний Шон Леннон возвращались домой с прогулки, Чепмен приблизился к мальчику, коснулся его руки и сказал, что для него было честью встретиться с ним[13][11]. В 8 часов вечера фотограф Пол Гореш сообщил, что ему нужно домой, в Нью-Джерси, и он уезжает, так как очевидно, что Ленноны вернутся лишь к полуночи. Чепмен безуспешно уговаривал его остаться. «Я буду ждать, — сказал он. — Ты никогда не знаешь, увидишь ли его опять». Не понявший намёка Пол уехал, а Марк остался беседовать со швейцаром Хосе Пердомо[14].