и чистила рыбу

[arbeka]

и чистила рыбу
((Про Аббу))
.............
"Однажды, когда его сестра была еще очень мала, Бьерн проявил первые признаки деловой хватки, которая впоследствии всегда будет отличать его. Устав от Эвы, которая всюду следовала за ним по пятам, он «продал» ее одному из рабочих верфи. Однако неожиданно Бьерн ощутил угрызения совести, и сделка была аннулирована. По-видимому, это было одной из худших форм детского соперничества, какая возникала между Бьерном и Эвой.
.........................
"Его любимыми предметами были физика, шведский и английский, и уже в раннем возрасте он начал писать стихи. Этому способствовала, главным образом, его учительница, эксцентричная пожилая дама, которая каждую субботу заставляла весь класс заниматься поэтическими экзерсисами. «Вдохновение текло рекой, — вспоминает Бьерн. — И все это время наша учительница сидела за своим столом и чистила рыбу!»

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.e-reading.club/bookreader.php/1009652/Palm_-_Yarkiy_svet%2C_chernye_teni._Podlinnaya_istoriya_gruppy_ABBA.html

[belkafoto.livejournal.com]

«Популярная музыка» в Швеции той эпохи была синонимом так называемой шлягерной музыки, которая звучала в «Еп glad ton pa gram- mofon». Слово «шлягер», переводимое как «хит» или «популярная песня», имеет немецкое происхождение и вошло в обиход в Швеции в 20-х годах. Не имеющая ничего общего с американским джазом и ритм- знд-блюзом, шлягерная музыка уходит корнями в столь разные жанры, как немецкий военный марш, австрийская оперетта, итальянская и восточноевропейская фолк-музыка и французский шансон. Ее шведский вариант был окрашен в национальные тона.

[belkafoto.livejournal.com]

Скиффл проник в Швецию в 1957 году. В том году на Рождество Бьерн испытал незабываемое ощущение. Они с Йоном сидели за большим фортепьяно в доме Ульфсетеров и играли в четыре руки. «Музыка казалась мне чем-то фантастическим. Когда в тот вечер мы вернулись домой, я начал приставать к родителям: «Пожалуйста, купите мне что- нибудь, на чем можно играть». Так следующей весной, на свой тринадцатый день рождения, Бьерн получил акустическую гитару — довольно необычный подарок для того времени. Это был один из счастливейших моментов в его жизни.

[belkafoto.livejournal.com]

Репертуар группы состоял, главным образом, из песен со скиффл- альбомов Йона. «В те дни на конвертах альбомов еще не печатали тексты песен, — вспоминает Бьерн. — Мы знали английский не настолько хорошо, чтобы разбирать, что в них поют, и поэтому просто издавали похожие звуки».

Примерно так же действовали многие первые популярные шведские рок-музыканты в конце 50-х. В шведских кавер-версиях песен Элвиса Пресли, Бадди Холли и Джина Винсента зачастую слышалось лишь несколько неразборчивых слов, которых наверняка не было ни в одном английском словаре. «Это говорит о том, как мало значил текст, — отмечает Бьерн. — Его смысл ограничивался лишь фонетическим звучанием. В такой атмосфере я и вырос».

[belkafoto.livejournal.com]

Он знал только то, что обожает музыку и хочет играть на гитаре в скиффл-группе своего двоюродного брата. Правда, ему потребовалось некоторое время, чтобы овладеть инструментом. «Я купил одну из этих книжек, где изображены аккорды с точками, указывающими, какие струны нужно зажимать. Поначалу я не мог понять, как это делается, и мне пришлось разбираться. В конце концов у меня стало получаться довольно забавно».

Мать Бьерна Айна с трудом выносила упражнения сына в игре на гитаре. «Я надевала пальто и уходила из дома, лишь бы не слышать всего этого», — вспоминает она. Впоследствии Бьерн говорил, что очень благодарен своим родителям за то, что они разрешали ему играть дома и тем самым поощряли его интерес к музыке.

[belkafoto.livejournal.com]

Тони Рут вспоминает: «Меня всегда поражал его острый ум. Бьерн отлично учился, и я никогда не замечал, чтобы он занимался больше других. Ему очень легко давались языки. Наша преподавательница английского, проработавшая в школе около сорока лет, говорила мне, что у нее никогда не было такого способного ученика, как он».

[belkafoto.livejournal.com]

Хотя нам хорошо известно, что западная молодежь во второй половине 50-х пристрастилась к рок-н-роллу, Бьерн и его друзья все же были хорошо воспитанными мальчиками из среднего класса, а в этой среде, как в Швеции, так и в других странах, этот стиль называли «примитивной музыкой для рабочего класса». Он считался если не венцом аморальности, то уж во всяком случае атрибутом низменной культуры.

[belkafoto.livejournal.com]

К концу 50-х Бьерн уже достаточно хорошо владел инструментом и лихо исполнял хиты. Он всюду таскал с собой гитару. «Я играл и пел для всех, кто соглашался меня слушать, в школе и где бы то ни было»,— вспоминает он. Когда его семья уезжала в середине лета на праздники в деревню, Бьерн исполнял «Teddy Bear», «You Are My Sun-shine» и подобные им. Очень скоро он обнаружил, что пение под гитару является прекрасным способом привлечения внимания девушек. Благодаря обаянию и приятным манерам он приобрел популярность среди школьниц и сравнительно рано лишился невинности.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1959 года 14-летний Бьерн поехал один в Лондон на три недели для работы на бумажной фабрике по протекции своего дяди. Хотя за предшествовавшее десятилетие заграничные поездки стали распро¬страненным явлением, все же это было довольно необычно, что подросток самостоятельно отправился в такую даль от дома. На корабле, шедшем в Англию, он развлекал своих попутчиков, играя хиты, вроде «Diana» Пола Анки. К тому времени его уверенность в своих исполнительских способностях значительно возросла.

[nebotticelli-xl.livejournal.com]

Пре дставил урок литературы (тем более, с поэтическими упражнениями), совмещенный с чисткой рыбы...

[belkafoto.livejournal.com]

Жизнь в английской столице стала для Бьерна большим приключением и в то же время принесла ему немало пользы. «Вначале я был маленьким, робким и несчастным мальчиком, жившим в одиночестве в маленьком отеле на Слоун-сквер. Тем не менее это был хороший способ стать самостоятельным человеком, поскольку мне не к кому было обратиться».

Не забывал Бьерн и о музыке. Он посещал джазовые клубы на Оксфорд-стрит и концерты Экера Билка, Криса Барбера и других знаменитостей той эпохи. «Лондон в те времена был совсем другим городом, нежели теперь. Оказавшись где-нибудь далеко от дома, я мог несколько часов идти по улицам, совершенно ничего не опасаясь».

[belkafoto.livejournal.com]

В июле 1963 Года оставшиеся вчетвером музыканты набились в старый «Вольво» и отправились на каникулы в полуторамесячное путешествие, «тур» по Европе. За прошедшие годы они не только превратились в сплоченный музыкальный коллектив, но и стали близкими друзьями, поверявшими друг другу самые сокровенные мысли. «У нас были прекрасные отношения, — говорит Тони Рут. — Когда спустя несколько лет начались длительные туры и нам приходилось подолгу жить в одних и тех же отелях, выходные мы все равно проводили вместе».

Готовясь к этой поездке, ребята поработали несколько недель — Бьерн, Ханси и Тони на бумажной фабрике, а Юхан Карлберг в автомобильной фирме своего отца. К дню отъезда у каждого из них было по 1000 крон на карманные расходы, но их проживание и питание оплачивалось главным образом за счет концертов, которые им удавалось орга-низовывать.

Путешествие стало для них настоящим приключением. Самому старшему, Ханси, был 21 год, самому младшему, Бьерну, 18. Тони Рут вспоминает ощущение свободы, когда он впервые попал за границу. «Неожиданно ты оказываешься вдали от родителей и можешь выпить стакан вина, не опасаясь, что тебе сделают замечание. Мы хорошо повеселились во время этих каникул». Они вели дневник, по очереди записывая произошедшие за день события. Этот дневник до сих пор хранится у Тони Рута. «Мы были четверо молодых парней, вырвавшихся из дома, — вспоминает он. Кровь в наших жилах бурлила, и мы всюду искали встреч с девушками».

[belkafoto.livejournal.com]

Уже казалось, что им уготована судьба большинства других тинэйд- жерских групп, как вдруг вмешалось провидение в лице матери Бьерна. Айна Ульвеус больше не уходила из дома, когда ее сын брался за гитару. Мало того, ей все больше и больше нравилась музыка West Bay Singers. Она вспоминает тот день в конце лета 1963 года: «Я сидела до-ма и услышала по радио объявление о конкурсе талантов. Когда Бьерн вернулся из школы, я сказала ему: «Вы уже хорошо играете и обязательно должны принять участие в конкурсе».

Бьерн, в душе давно предпочитавший занятия музыкой учебе, последовал совету матери и послал заявку. Конкурс талантов, называвшийся «Plats раа seen» («На сцене»), организовывался в спешке. Случилось так, что профессиональные шведские исполнители в то время бастовали, и заполнить радиоэфир можно было, только задействовав любителей под видом конкурса.

[belkafoto.livejournal.com]

Через день после их первого настоящего успеха в шведской газете «Expressen» была опубликована небольшая статья о конкурсе. Она привлекла внимание Бенгта Бернхага, продюсера недавно созданной стокгольмской звукозаписывающей компании Polar Music. За предшествовавшие десятилетия он стал легендой шведского музыкального бизнеса благодаря своей невероятной способности распознавать в песне потенциальный хит.

В то время он был одержим идеей: пусть кто-то ищет группы, похожие на бунтарей Beatles и поющие на английском, ему же нужно то, чего пока нет на музыкальном рынке, а именно — фолк-группа с хорошими манерами и поющая на шведском, нечто вроде шведской версии Kingston Trio.

В статье о конкурсе особо отмечался «юношеский квартет из Весте- рвика во главе с Бьерном Ульвеусом», называвшийся West Bay Singers. Уже само название предполагало, что они могут оказаться именно теми, кого искал Бенгт.

Он связался с группой и попросил их прислать в Polar Music пленку с записью. Услышанное ему понравилось, и он сообщил музыкантам, что в Вестервик приедет его партнер, чтобы послушать их. Так ребята и их родители познакомились с импозантным Стигом Андерсоном.

[belkafoto.livejournal.com]

То, что известно сегодня как современная шведская система социального обеспечения, пребывало тогда в стадии зачатия, и Эстер Андерссон приходилось работать с утра до ночи, чтобы ее сын не очень нуждался. За ее спиной порой звучали злые языки, но она не предъявляла никаких требований к обществу, и у людей хватало собственных проблем, чтобы уделять слишком большое внимание ее несчастьям.

Стиг впоследствии скажет, что в те времена бедность сама по себе не являлась чем-то постыдным, она представляла проблему лишь для тех, кто от нее страдал. «Нужно было искать способ, как выбраться из нищеты, — говорил он. — В этой стране у большинства не было фактически ничего, у немногих не было почти ничего, а о том, чтобы стать богатым, никто и не помышлял».

Эстер Андерссон и ее сын жили в маленьком, похожем на сарай домике. По описанию Стига, это были «четыре стены, худая крыша и

кран с холодной водой, который замерзал зимой». Но Эстер была настоящей вестеретландской женщиной — предприимчивой, изобретательной и трудолюбивой, — и эти качества в избытке передались по наследству ее сыну. Эстер стирала и гладила белье и работала парикмахером. Хотя в этих профессиональных сферах она обладала лишь самыми элементарными навыками, среди ее клиентов были даже жители соседней деревни. В деньгах они, конечно, не купались, но сводить концы с концами ей удавалось.

В самые тяжелые годы Великой депрессии немногие в Хуве могли позволить себе отдавать белье в стирку за деньги. Это стало бы для Эстер катастрофой, не открой она кондитерскую лавку в двенадцати милях от дома. Торговал в лавке наемный продавец, а сама она продолжала стирать, гладить и стричь. Закончив работу, Эстер садилась на велосипед и отправлялась проверить, как идут дела в лавке. Стиг потом часто вспоминал эти длительные поездки на багажнике велосипеда. Маленького мальчика очень пугали сумрак леса, через который они ехали, и раздававшиеся в его глубине звуки.

[belkafoto.livejournal.com]

Все, кого Эстер нанимала продавцами, работали из рук вон плохо, и в результате лавка в основном приносила убытки. Это стало для Стига хорошим уроком, запомнившимся на всю жизнь. Он всегда ненавидел людей, неспособных целиком и полностью оправдывать взятую на себя ответственность. Потеря лавки, тем не менее, не стала для них слишком тяжелым ударом, поскольку Эстер неожиданно вышла замуж за местного портного Пауля Густафссона, и их финансовое положение существенно улучшилось.

Наблюдая за тем, как бьется его мать в стремлении обеспечить свою маленькую семью, юный Стиг довольно быстро перенял у нее находчивость и способность к малому бизнесу. «Я начал подрабатывать в свободное время, даже в те дни, когда учился. Для желающих работа находилась всегда. Она делилась на две категории: та, за которую платили, и задания в рамках деятельности спортивного клуба. Приходилось планировать свое время так, чтобы одно не мешало другому». Стиг брался за все, что было ему по силам. За королевскую плату в сумме пяти крон за учебную четверть он вставал с рассветом, чтобы разжечь школьную печь. Кроме того, он лично отвозил в Хуву счета за электричество, число которых доходило до 600.

[belkafoto.livejournal.com]

Окончив начальную школу, Стиг оставил учебу, так как мать больше не могла содержать его, и в тринадцать лет устроился разносчиком в местный бакалейный магазин. Зарплата была слишком мизерной, чтобы рассматривать ее в качестве дохода, поэтому Стиг был вынужден искать другие пути повышения своего благосостояния.

Спорт в Хуве пользовался большой популярностью, но, чтобы заниматься им, приходилось бесплатно работать. Хитроумный Стиг сделался менеджером городского спортивного клуба. Он заведовал материальной базой целой футбольной команды, следил за уборкой помещений, разметкой футбольного поля, водоснабжением и выполнял другие подобные функции. Взамен он получил право торговать в киоске клуба кондитерскими изделиями и безалкогольными напитками, что приносило неплохой доход. В хорошее воскресенье, когда играла спортивная команда группы «А», Стиг, бывало, извлекал большую прибыль.

Хотя Стиг рос в нужде, когда ему было лет пять, мать купила старый граммофон и шесть пластинок на 78 оборотов. Стиг сразу ощутил интерес к музыке. Он все время подпевал, слушая хиты того времени. Очень скоро обнаружилось, что ему нравится петь в присутствии посторонних.

«Я использовал любую возможность, чтобы спеть перед публикой, особенно в школе, — вспоминает он, — и со временем заметил, что пение оказывает воздействие на слушателей. Вы становитесь центром внимания, ведь люди всегда обращают внимание на того, кто производит шум. Отсюда напрашивался вывод: нужно заниматься музыкой. Я жаждал популярности».

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды местная газета опубликовала письмо женщины, матери тинэйджера, протестовавшей против засилья этой американской музыки, вызывавшей нездоровое возбуждение в среде городской молодежи. Молодой Стиг Андерссон послал в газету гневную отповедь, в которой утверждал, что джаз имеет очень важное значение для молодежи. «Вы, должно быть, чрезвычайно сексуально озабочены, если считаете, что джаз лишь возбуждает людей!» — писал он. Это было первое публичное выступление вспыльчивого, в высшей степени самоуверенного человека, которому предстояло еще не раз в будущем вызывать бурю негодования в шведских средствах массовой информации.

[belkafoto.livejournal.com]

В марте 1950 года Стиг, Бенгт и Беръе организовали в высшей школе фолк-музыки очередной концерт и, вдохновленные несколькими положительными откликами в местной прессе, послали письмо в «Frukostklubben» («Клуб завтраков»), популярную радиопередачу, выходившую воскресным утром. Исполнители, успешно выступившие в ней, затем часто подписывали контракты на звукозапись.

Их пригласили принять участие в передаче, и они исполнили композицию Стига «Gradde pa moset» («Сливки с пюре»). Песня понравилась, и Харри Бранделиус, один из самых популярных шведских певцов того времени, записал ее. Пластинка вышла осенью 1950 года.

Но радость начинающего автора песен была омрачена. Едва лишь он услышал вялую, бледную интерпретацию Бранделиуса, у него упало сердце. Несмотря на огромную популярность певца, Стиг инстинктивно чувствовал, что песне не суждено стать хитом. Теперь он знал: можно иметь хорошую песню и хорошего певца, но если нет хорошего исполнения, не будет и успеха.

[belkafoto.livejournal.com]

В августе 1955 года Стиг и Гудрун наконец поженились, и им потребовалось собственное жилье в Стокгольме. В середине 50-х жилищная проблема в шведской столице стояла чрезвычайно остро, и у молодой четы не было особого выбора. После нескольких месяцев поисков им с большим трудом удалось приобрести однокомнатную квартиру за 5000 крон. В то время, и особенно для них, это была огромная сумма, тем более что в квартире отсутствовали отопление, горячая вода и туалет. В начале 1957 года у Андерссонов родилась дочь, которую они назвали Марией. В том же году Стиг завершил свое образование и поступил на работу в начальную школу Аспудден. Картина благополучной семьи стала еще более гармоничной после рождения в мае 1958 года сына Ларса.

[belkafoto.livejournal.com]

К тому времени Андерсоны уже перебрались из своей убогой однокомнатной квартиры в центре Стокгольма в арендованный верхний этаж виллы в пригороде. Доходов от «Vi hanger те» хватило, чтобы покрыть половину стоимости дома В Туллинге, расположенном к югу от Стокгольма. День, когда Гудрун открыла ключом дверь собственного дома, был счастливейшим в ее жизни.

[belkafoto.livejournal.com]

За прошедшее десятилетие Бенгт Бернхаг отточил свое мастерство продюсера и стал одной из наиболее уважаемых фигур шведского музыкального бизнеса. «Во время сеанса записи он доводил себя до полного изнеможения, — говорит автор песен Петер Химмельстранд.

«Он обращал внимание на каждую, самую малейшую, деталь, проверял каждое слово текста песни и заставлял переделывать его, если ему что- то в нем не нравилось. Проведя несколько часов в студии, он валился с ног от усталости, и ему требовалось несколько дней для отдыха».

Бенгт обладал удивительной профессиональной интуицией. Он прекрасно понимал, что сердце слушателя трогают отнюдь не технические ухищрения, а нечто другое. Несмотря на блестящее образование, он обычно вел себя так, будто никогда не слышал музыкальной терминологии. Если, к примеру, речь шла о партии струнных, он просто просил струнную секцию «снова сыграть этот смазанный кусок». Стиг называл Бенгта «лучшим продюсером звукозаписи, какого только знала Швеция, и производителем хитов». Возможно, впервые он распознал его подлинный талант во время записи «Аг du kar i mig annu, Was-Goran».

[belkafoto.livejournal.com]

Стиг написал эту песню как романтическую историю о любви, а Бенгт хотел записать ее как комическую сценку, и чтобы Лилл-Бабс пела с откровенным деревенским выговором. Кроме того, он решил, что для исполнения песни на телевидении она должна одеться в национальный костюм и заплести косы. Лилл-Бабс горячо поддержала Бенгта — впоследствии она говорила, что никогда не видела более глупого текста.

Стиг не соглашался, и у них вспыхнул ожесточенный спор. «Я так разозлился, что у меня возникла мысль самому финансировать запись... Но Бенгт сказал: «Ты должен понять, у нас получится нечто грандиозное...» Мне же казалось, что все это звучит ужасно и совершенно несерьезно». Бенгт настоял на своем, и Стиг получил свой первый по-настоящему крупный хит в качестве композитора, поднявшийся в чартах до первой позиции 1 января 1960 года. «В конечном итоге Бенгт всегда оказывался прав», — сказал он позже.

[belkafoto.livejournal.com]

После этого успеха Стиг засомневался, стоит ли ему и дальше делиться своими авторскими гонорарами с директорами звукозаписывающих компаний. «Я подумал: пришло время создать собственную компанию, чтобы все доходы оставались у меня. Так я основал Sweden Music, не постеснявшись дать компании столь громкое имя. Это было время великих решений».

«Аг du kar i mig annu, Klas-Goran» стала первой композицией Сти- га, выпущенной им самим. Он занял у своего коллеги по школе 500 крон на штамповку копий и на первых порах предоставил право распространения пластинок другой компании. «Офис» Sweden Music располагался в кухне его дома в Туллинге.

[belkafoto.livejournal.com]

Обретение самостоятельности оказалось чрезвычайно мудрым решением. Национальные кавер-версии «Klas-Goran» в Дании, Норвегии и Финляндии стали хитами, а в Нидерландах она принесла ему Золотой диск. Голландскую кавер-версию выпустил бельгиец по имени Роберт Босманс. Он предложил Стигу учредить совместную компанию для скандинавских стран. Идея заключалась в том, что они обменивались бы издательскими правами по своим соответствующим территориям. Со временем, говорил Босманс, компания могла бы распространить свою деятельность на всю Европу.

Поначалу Стиг был слегка ошеломлен грандиозностью замысла, но в скором времени они с Босмансом основали компанию Bens Music. Стиг приобретал права на иностранные хиты, писал к ним шведские тексты, а затем подбирал наиболее подходящих исполнителей для их записи. «Я следил за тем, чтобы никакие посредники не вмешивались в процесс и не урывали себе куски пирога. Благодаря этому мне удавалось зарабатывать больше денег для композитора, для себя как поэта и для иностранного издателя. Я, можно сказать, применил в данном случае свой главный деловой принцип: сохранять как можно больше под собственной крышей». Так была создана империя музыкального бизнеса.

[belkafoto.livejournal.com]

При всем этом Стйг продолжал учительствовать. Неотложные дела время от времени вынуждали его отпускать учеников с уроков раньше времени. Гудрун молча наблюдала, как Стиг разрывается между школой и индустрией звукозаписи. Наконец ее терпение лопнуло. «Я сказала, что ему следует оставить школу, посвятить все свое время музыке и сидеть за кухонным столом не ночами напролет, а днем».

В конце 1960 года Стиг в последний раз вышел из класса, чтобы с головой окунуться в бурное море музыкального бизнеса. Авторские гонорары за хиты, такие, как «Klas-Goran», текли тонким ручейком, и первые несколько лет после принятия этого судьбоносного решения Андерсонам приходилось затягивать пояса. Чтобы сводить концы с концами, Гудрун была вынуждена преподавать по вечерам ткачество. Как вспоминает Стиг, это было для них очень тяжелое время, особенно 1961 год.

Иногда им не хватало денег даже на еду, хотя они всегда выходили из положения. «Помню, однажды утром у нас оказалось всего пять крон, и мы не могли решить, на что их потратить — на молоко или пудинг. Но в тот же самый день мы обнаружили в нашем почтовом ящике конверт со 150 кронами — приз за победу в конкурсе кроссвордов».

[belkafoto.livejournal.com]

Для третьего сингла он, проявив смекалку, выбрал русскую народную песню, зная, что тот, кто делает новую аранжировку традиционной песни, может заявлять на нее авторские права как композитор. Для Бу Уинберга эта практика была не внове: своим успехом Spotnicks не в последнюю очередь были обязаны его прекрасным аранжировкам старых песен. «Стиг прислал мне пленку с этой песней. Я позвонил ему и спросил: «Что, по-твоему, я должен с ней сделать? Здесь снова и снова повторяется одна и та же мелодия». Он ответил, что я должен что-нибудь придумать». Бу сочинил совершенно новый переход и сделал свою аранжировку. Но когда песня была выпущена под названием «The Rocket Man», в качестве автора аранжировки был указан лишь Стиг Росснеррг один из псевдонимов Стига. «Он не сочинил ни единой ноты этой песни, но я был молод и наивен и ничего не смыслил в бизнесе».

Все последующие авторские гонорары от продаж этой пластинки, объем которых на сегодняшний день составляет несколько сотен тысяч копий, поступали Стигу и Sweden Music. Когда группа перезаписала песню для альбома в 1997 году, Бу изменил ее название на «The Rocket Men», заменив в слове «Мап» букву «а» на букву «е», и приписал авторство аранжировки себе.

[belkafoto.livejournal.com]

По словам Уинберга, Стиг провернул грязную аферу, стоившую Spotnicks еще больших денег, нежели инцидент с «The Rocket Man». В 1961 году он заключил на стороне контракт с Philips Records в Финляндии на запись песен Spotnicks на их лэйбле. Поскольку группа имела контракт с Karusell Records в Швеции, на синглах Philips Records название исполнителей было обозначено как Feenades. «Никаких проблем не будет», — заверил их Стиг.

Таким образом было записано четыре сингла, которые вышли только в Финляндии и не произвели на публику большого впечатления. Спустя несколько лет, когда Стиг уже не являлся их менеджером, Бу Уин- бергу вспомнилась одна из песен, выпущенных на Philips Records, которая называлась «Ajomies». Их новый менеджер позвонил Стигу, чтобы спросить его разрешения на запись новой версии этой песни. «Ради бога»,' — сказал Стиг. Песня была перезаписана и вышла под более благозвучным названием «Karelia».

За предыдущие годы Spotnicks приобрели популярность в Японии и подписали контракт с Polydor Records на запись пластинок для этой страны. В 1965 году «Karelia» была выпущена в Японии в виде сингла и стала большим хитом. Примерно в то же самое время продюсер Philips Records в Японии случайно услышал версию этой песни в исполнении Feenades. Поняв, что эта меланхоличная мелодия может стать хитом в его стране, он решил выпустить сингл. Но когда обнаружилось, что «Ajomies» и «Karelia» фактически представляют собой одну и ту же версию и записаны одной и той же группой, разразился страшный скандал.

[belkafoto.livejournal.com]

Ситуация на рынке популярной музыки в Швеции резко изменилась в начале 60-х; Прежде шведское радио вещало всего на двух каналах — Р1 и Р2, и популярная музыка звучала в эфире лишь время от времени. Но в 1961 году пиратская радиостанция Radio Nord добилась беспрецедентного успеха, регулярно передавая хиты. Как три года спустя британцы, шведы быстро приобрели вкус к пиратскому радио.

[belkafoto.livejournal.com]

Итак, Бенгт Бернхаг, с которым Стиг сделал несколько своих величайших хитов, ушел из Karusell Records, и летом 1963 года они создали новую звукозаписывающую компанию, получившую название Polar Music. Они были идеальными деловыми партнерами. Дерзость и импульсивность Стига компенсировались спокойствием и упорством Бенгта, обладавшего непревзойденным чутьем на хиты. «Иногда возникало впечатление, будто Стиг и Бенгт две половинки одного целого», — заметил однажды Бьерн Ульвеус.

[belkafoto.livejournal.com]

Взволнованные West Bay Singers незамедлительно посетили студию Шведской корпорации радиовещания в Вестервике и сделали запись. Первым треком на этой пленке была песня, называвшаяся «Ave Maria No Могго». «Я уверен, она звучала довольно убедительно, — говорит Бьерн. — К тому времени мы играли уже вполне уверенно». Стиг подтверждает: «Прослушав пленку, мы с Бенгтом были просто счастливы. Вне всякого сомнения, они были настоящей находкой!»

Бенгт сделал свою часть дела, которая в данном случае заключалась в отыскании талантов среди газетных строк. Теперь наступила очередь напористого и внушительного исполнительного директора компании Polar Music Стига Андерсона. Телефонного звонка было явно недостаточно для того, чтобы заполучить это золотое яйцо, требовалась поезд-ка в Вестервик. Стиг, не теряя времени даром, отправился на встречу с ребятами. «Он приехал на белом спортивном «Вольво Р1800», который произвел на нас неотразимое впечатление», — вспоминает Ханси Шварц.

[belkafoto.livejournal.com]

West Bay Singers заключали с Polar Music отдельный контракт на каждый альбом, дабы обеспечить свои права. Больших доходов они им не приносили: авторские гонорары музыкантов составляли жалкие 2,45 процента. «Стиг был вполне справедлив в том смысле, что в контрактах больше говорилось о наших правах, чем об обязательствах. Но теперь, оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что нам должен был причитаться гораздо больший кусок пирога, — говорит Ханси Шварц. — Мы получали немного, но это был стандартный контракт для того времени».

[belkafoto.livejournal.com]

Швеция экспортировала в Германию железную руду из своих северных областей, и самый короткий маршрут ее транспортировки пролегал через территорию Норвегии, что после начала Второй мировой войны в сентябре 1939 года придавало ей стратегическое значение. Поэтому союзники стремились во что бы то ни стало установить контроль над этой частью Скандинавии. Зная о намерениях своих противников, 9 апреля 1940 года немцы провели операцию «Weseriibung» — вторжение в Данию и Норвегию, овладев тем самым путями экспорта.

Наиболее драматические события происходили в районе города Нарвик, морского порта, находящегося на севере Норвегии. Поскольку именно туда шли основные потоки железной руды из шведских городов Кируна и Елливаре, этот город стал главной целью вторжения. Два месяца с немцами сражались французские, польские и норвежские части на суше и британский флот на море.

10 апреля англичанам удалось отбросить немцев от норвежского побережья и потопить все десять участвовавших в нападении эсминцев. Битва продолжалась на суше и море, и 28 мая союзники наконец выбили немцев из Нарвика. Но не прошло и двух недель, как успешно развивавшееся немецкое наступление во Франции вынудило англичан и французов перебросить свои войска из Норвегии на главный театр военных действий. Без них норвежцы утратили способность противостоять немецкой армии и 9 июня капитулировали. Норвегия оставалась оккупированной вплоть до самого конца войны.

[belkafoto.livejournal.com]

В Баллангене проживало семейство Люнгстадов. 41-летняя Арнтине Корнелия Мария Люнгстад была портнихой, ее 59-летний муж Симон работал инженером на электростанции компании Bjorkasen Gruver. Арнтине родила своего первого ребенка, дочь Аасе, в сентябре 1916 года, когда ей было 18 лет. С той поры в семье появились сын Бонар и еще четыре дочери — Марен, Ингер, Оливия и Сюнни. К началу 40-х большинство детей Люнгстадов уже имели собственные семьи. Самая младшая, Сюнни, родилась 19 июня 1926 года, и в момент немецкого вторжения ей не хватало двух месяцев до четырнадцати. Это была тихая, застенчивая девочка, любившая музыку. Говорили, у нее был прекрасный голос.

[belkafoto.livejournal.com]

Симон уже два года лежал в могиле, когда в конце осени 1943 года в Балланген прибыл 24-летний немецкий сержант Альфред Хаасе. Очень интересный молодой человек с вьющимися волосами и аккуратно постриженными усами, он уже год был женат, и его жену звали Анна. В 1943 году у них родилась дочь. В обязанности Альфреда входило обучение новобранцев и осуществление контроля за возведением оборонительных сооружений по берегам фьорда.

Местные жители относились к немцам с презрением и старались избегать общения с ними. Тот, кого видели беседовавшим с оккупантами, рисковал получить клеймо предателя. «Никто из нас не хотел иметь с ними ничего общего, — вспоминает женщина, жившая в то время в Баллангене. — Помощь им в какой бы то ни было форме расценивалась как предательство по отношению к движению Сопротивления и нашей родине».

[belkafoto.livejournal.com]

Нетрудно понять, как это могло произойти. Одинокие мужчины, не по своей воле прибывшие в страну, и невинные, впечатлительные девушки, очарованные бравым видом юношей в военной форме. Два существа, стремящиеся к огоньку света в царстве тьмы, ищущие немного душевного тепла среди жестокостей войны. Десятки тысяч норвежек состояли в романтических отношениях с немецкими солдатами.

В июне 1944 года Сюнни Люнгстад была уже не ребенком, а красивой 18-летней девушкой. Она ежедневно ухаживала за цветочными клумбами и фруктовыми деревьями в саду рядом с домом, где они жили с матерью. Проходившие по дороге немцы с восхищением глазели на ее стройную фигуру и копну каштановых волос.

Среди них был и Альфред Хаасе. Впервые он увидел ее, когда она прошла мимо него с ведром молока в руке. Альфред сразу воспылал к Сюнни страстью, и она начала являться к нему в снах. «Все в нашем взводе мечтали о ней, - вспоминает он. — Она была единственной женщиной, которую мы могли видеть так близко».

Каждое утро в семь часов взвод Альфреда шел на учения мимо дома Сюнни. Альфред приходил сюда всегда, как только ему удавалось выкроить свободную минуту. Он знал, что из-за настороженности местного населения в отношении немцев сойтись с ней будет чрезвычайно трудно. Лед недоверия растаял, когда он принес ей подарок — пакет с двумя килограммами картофеля, — может быть, не очень изысканный, но, поскольку продовольствия тогда не хватало, принятый с искренней благодарностью.

[belkafoto.livejournal.com]

День ото дня сопротивление Сюнни ослабевало. Голос рассудка, возможно, и твердил ей, что встречаться с немецким солдатом недопустимо, но голос сердца говорил совершенно другое. Несмотря на оккупацию, жизнь в Баллангене протекала довольно буднично, без каких бы то ни было знаменательных событий. Сюнни очень льстили ухаживания симпатичного Альфреда.

«Мы совершали длительные прогулки по лесу, — вспоминает Альфред, — и говорили о том, что будем делать после войны, о наших мечтах, о том, как это будет здорово, когда мы сможем путешествовать по миру». Они все больше сближались, и неизбежное не замедлило случиться. Однажды, оказавшись на берегу фьорда, они сбросили одежду и искупались, а потом впервые познали друг друга на песчаном пляже. Вскоре после этого Альфред сказал Сюнни, что он женат. Она разразилась слезами, но в конце концов смирилась со своим положением. «Мне кажется, она смотрела на наши отношения так же, как и я, — говорит Альфред. — Многие из нас жили сегодняшним днем, потому что завтра мы могли погибнуть».

Их связь сохранялась в тайне. Только родные Сюнни знали о ней и не одобряли ее. «Он забудет тебя, как только вернется в Германию», — говорили они ей, но она не желала их слушать. Ее отношения с Альфредом крепли с каждым днем. По вечерам она приходила в его маленький домик, принося с собой китовое мясо для тайного романтического ужина.

Этой идиллии пришел конец в октябре 1944 года, когда Альфреда неожиданно перевели в Богенвикен, расположенный в тридцати милях от Баллангена. Этот стратегический маневр немецкого командования был связан с тем, что оно тоже не приветствовало любовные связи между своими солдатами и представительницами местного населения.

Для Альфреда и Сюнни это означало полную разлуку. Они не могли писать друг другу письма, а о встречах не было и речи. Альфред вспоминает: «До этого у меня был довольно свободный режим, теперь же улучить свободную минуту стало чрезвычайно трудно. Ситуация той осенью резко обострилась».

[belkafoto.livejournal.com]

Альфред обещал вернуться после окончания войны, и Сюнни верила ему. Надежда помогала ей пережить этот удар судьбы. Вскоре, однако, ее постигло еще более страшное потрясение, чем разлука с возлюбленным: после их прощального свидания она забеременела. Для семьи Люнгстад это была катастрофа, но хотя Сюнни догадывалась, какие испытания предстоят ей в будущем, она не падала духом. «Она была счастлива, что у нее родится ребенок», - вспоминает ее сестра Оливия.

К Существуют различные, противоречащие друг другу версии дальнейшего развития событий. Альфред Хаасе клялся, что ничего не знал о беременности Сюнни, хотя и предпринимал усилия, чтобы связаться с ней. «Несколько раз я писал ей, но так и не получил ответа. Мои письма не вернулись. Я решил, что она забыла меня». Оливия же считает, что Сюнни и Альфред общались тем или иным способом — после того, как Сюнни узнала о своей беременности, но до того, как Альфред отбыл в Германию. «Он знал, что Сюнни беременна, и просил ее не делать аборт. «Я вернусь», - сказал он ей».

Как бы там ни было, Альфред и Сюнни больше никогда не встречались. Спустя несколько лет родные Сюнни попытались что-нибудь разузнать и пришли к заключению, что корабль Альфреда, скорее всего, был потоплен союзниками вблизи побережья Дании и что сам он наверняка погиб.

После капитуляции немцев в мае 1945 года положение 19-летней Сюнни оказалось незавидным. Она не только совершила страшное преступление, связавшись с немецким солдатом, но еще и носила его ребенка. Страстный роман повлек за собой трагедию.

Сюнни была не одинока в своей беде. Не менее 10 тысяч детей родились в результате связей между норвежскими девушками и немецкими солдатами. Таких девушек называли «tyskertos» («любовница нем¬ца»), а их детей — «tyskerunge» («немецкий ребенок»).

[belkafoto.livejournal.com]

Поддержка со стороны тетки и школьного учителя имела для Анни-Фрид важное значение. Трудности, с которыми она сталкивалась с раннего возраста, закалили ее характер и приучили ее к мысли, что в этом мире не так уж много любви и не следует рассчитывать на человеческую привязанность. Она прекрасно знала, что никто не даст ей ничего просто так — нужно получать хорошие оценки и завоевывать призы. Так в ней развился дух соперничества. Анни-Фрид хотела всегда быть лучшей, чем бы она ни занималась.

Когда ей было девять лет, ее выбрали принцессой Детского дня, и она прошествовала через весь город во главе праздничной процессии. В десятилетнем возрасте она выиграла соревнование по конькобежному спорту. «Позже я поняла, что бабушка желала мне всего самого лучшего, но она приходила с работы слишком усталой, чтобы выслушивать меня. Однако в то время я обижалась на нее и чувствовала себя брошенной, поскольку мне не с кем было поделиться своими тревогами и сомнениями. Мне казалось, что я некрасивая, что у меня нет таланта, что меня не за что любить».

Тетка Оливия вспоминает, что Анни-Фрид всегда стремилась заручиться одобрением со стороны взрослых, когда приезжала к ним летом. «Мы делали все, чтобы внушить ей, что есть люди, которые ее любят, что здесь ее корни, что ее мать и отец действительно любили друг друга. Она всегда жаждала ласки и душевного тепла. Когда мой муж возвращался домой, она поджидала его возле двери и бросалась ему на шею. Мне кажется, Анни-Фрид искала отца во всех мужчинах, которые встречались на ее пути».

[belkafoto.livejournal.com]

Хотя она и знала о своих способностях, ей не хватало уверенности в себе. «Я помню, как мой голос впервые записали на пленку. Мне было тогда девять или десять лет, и мы были в гостях в доме, где имелся магнитофон. Я спела один из тогдашних хитов, а когда прослушала запись, она показалась мне настолько ужасной, что у меня хлынули слезы из глаз».

Примерно в то же самое время Анни-Фрид начала также играть на фортепьяно. Агню не могла позволить себе купить столь дорогой инструмент, поэтому нужно было искать другое решение. «Я пошла к соседям, у которых было фортепьяно, и спросила, нельзя ли мне иногда играть для них. Они разрешили». Когда Анни-Фрид исполнилось одиннадцать, Агню взяла фортепьяно напрокат, и девочка начала учиться играть по-настоящему. Эти занятия продолжались в течение двух лет.

[belkafoto.livejournal.com]

В доме репетировал местный оркестр, называвшийся Evald Ek Quintet и руководимый 21-летним парикмахером Эвальдом Эком. «У нас не было помещения для репетиций, и местные власти, владевшие молодежным центром, предоставили его в наше распоряжение, — вспоминает он. — Взамен мы играли воскресными вечерами на танцах».

В то самое воскресенье Фрида подошла к Эвальду и спросила, не разрешит ли он ей спеть пару песен. «Я ответил: «Конечно, только мы сейчас собираемся сделать перерыв. Пойдем наверх и немного по репетируем». Она сказала мне, какие песни хотела исполнить, и мы подобрали тональность. Потом мы спустились в зал, и она спела несколько песен. Это было просто здорово! С трудом верилось, что такая молоденькая девчонка может так здорово петь».

Группа Эвальда Эка существовала с середины 50-х и представляла собой типичный для того времени средних размеров танцевальный оркестр: аккордеон (на котором играл лидер группы), вибрафон, кларнет или саксофон, бас и ударные. Инструменталисты и вокалисты менялись в группе довольно часто. Когда Фрида предложила Эвальду свои услуги, у него как раз не было вокалиста. Он решил, что лучшей кандидатуры ему не найти. «Я сказал ей: «В следующий четверг у нас будет репетиция. Приходи». Она пришла и осталась».

Фриде едва исполнилось 13, когда она начала петь с Эвальдом Эком. По закону она не имела права работать, и Эвальду пришлось обращаться к ее опекуну за специальным разрешением. В скором времени Фрида стала постоянным членом группы и помогала выносить из автобуса «Фольксваген», который они использовали для поездок на выступления, инструменты и аппаратуру. «Она воспринимала все это как развлечение», — вспоминает Эвальд.

Группа давала до трех выступлений в неделю, которые длились с восьми вечера до часа ночи. Сбылась мечта Фриды: она была настоящей певицей в настоящей группе. Перед ней открылся новый мир музыки. Если до сих пор ее репертуар состоял из фолк-песен и шлягеров — одной из ее самых любимых песен тогда была шведская версия хита Дорис Дэй 1956 года «Whatever Will Be, Will Be (Que Sera, Sera)», — то теперь она познакомилась с такими неувядающими шедеврами, как «All Of Ме», а также «Night And Day» и «Begin The Beguine» Коула Портера.

[belkafoto.livejournal.com]

Особенности происхождения и воспитания сделали Фриду независимым человеком, и она с детства пыталась найти свой собственный путь в жизни. В то время как ее сверстники увлекались рок-н-роллом и фолком, Фрида стремилась стать традиционной вокалисткой и исполняла джазовые вещи, которые обычно исполняли певицы, старше ее, по меньшей мере, вдвое.

С годами Фрида стала красавицей, но у нее не оставалось времени на общение с молодыми людьми. Если даже раз или два кто-то и внушал ей симпатию, дальше легкого флирта дело не заходило. Эвальд Эк вспоминает: «Иногда, когда мы работали на выезде, она спрашивала меня, можно ли ей ненадолго сходить со сцены, чтобы немного потанцевать, так как случалось, что парни подходили и приглашали ее. «Конечно», — говорил я. Но ее интересовали именно танцы, а не общение с парнями».

[belkafoto.livejournal.com]

Рагнар был довольно упитанным юношей в очках с толстой оправой и с застенчивой улыбкой на лице. До прихода в биг-бэнд он торговал коврами в магазине своих родителей в Эскилстуне. Тихий и интеллигентный Рагнар, который был на четыре года старше Фриды, стал ее первым настоящим другом. Он привнес равновесие и стабильность в ее мятущуюся душу и поэтому, в определенном смысле, играл для нее роль отца. «Думаю, в первую очередь я стремилась обрести надёжную опору, — размышляет Фрида. — Мое детство было отнюдь не безмятежным. Мне недоставало любви и нежности. Встретив мужчину, я решила, будто нашла все то, что искала. Я строила вокруг него всю свою жизнь». Теперь она была не только певицей популярного биг-бэнда, но и преданной подругой обаятельного молодого человека. Ее низкая са-мооценка компенсировалась любовью и привязанностью Рагнара. Впервые с момента рождения жизнь представлялась Анни-Фрид Люнгстад привлекательной и многообещающей.

Весной 1962 года, когда она оканчивала последний класс начальной средней школы, произошло непредвиденное. Фрида обнаружила, что беременна. Она была совершенно не готова к тому, чтобы пойти по стопам бабушки и матери. Ей не было и семнадцати, и хотя она ценила надежность в лице Рагнара, главным для нее оставалась карьера певицы. Тем не менее они с Рагнаром решили оставить ребенка.

[belkafoto.livejournal.com]

В феврале вышел первый альбом группы, озаглавленный просто «Hootenanny Singers». Он явился компромиссом между настоятельным желанием Стига и Бенгга, чтобы группа пела по-шведски, и любовью самой группы к американским фолк-песням. Его первая сторона содержала песни на родном языке — американские песни в переводе и собственно шведские,- а на второй стороне были записаны песни на английском и испанском (и только одна шведская). Практичные Стиг и Бенгт позаботились о том, чтобы большинство песен были либо народными, либо с истекшим сроком авторских прав, чтобы не платить авторские гонорары композиторам. Тем не менее они поступили с Hootenanny Singers гораздо более порядочно, нежели до этого Стиг поступил со Spotnicks, и многие аранжировки были приписаны авторству членов группы.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда результат влияния Beatles и других британских групп на шведскую музыку стал вполне очевиден, Бьерн осознал, что он предпочел бы играть поп-музыку вместо фолка. Он испытал смущение, когда музыкальные обозреватели начали сравнивать «шумных и бесталанных» Beatles с «обаятельными и обладающими приятными манерами» Hootenanny Singers. «Мне это страшно не нравилось, — говорит Бьерн. — Меня называли «мечтой каждой тещи». Это было невыносимо».

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1964 года Hootenanny Singers записали «Gabrielle», шведскую версию русской песни, написанной Аркадием Островским (речь идет о песне «Пусть всегда будет солнце».-Прим. ред.). В то время Советский Союз не заключал контракты на передачу исполнительских прав со странами Запада, а это означало, что песня никому не принадлежит. Данный факт определил выбор Бенгта и Стига, которые приписали себе авторские права на аранжировку и шведский текст.

[belkafoto.livejournal.com]

Вероятно, за всеми этими поползновениями достигнуть успеха за границей стояла непоколебимая вера Стига Андерсона в его достижимость. Вне всякого сомнения, в результате он приобрел бесценный опыт, который ему очень пригодится десятилетием позже. «Прорыв на международную арену, осуществленный позже Abba, был его давней мечтой, которую он лелеял задолго до их появления,- говорит Ханси Шварц. — Он чувствовал, что мы способны на это, но мне кажется, было слишком рано: в то время он еще недостаточно хорошо знал европейский рынок».

[belkafoto.livejournal.com]

Бьерн с интересом следил за всем происходящим в шоу-бизнесе. Он начал покупать модную одежду и сделал модную стрижку. Его желание играть поп-музыку крепло"день ото дня. Изучая обложки альбомов и синглов Beatles, он обратил внимание на то, что Джон Леннон и Пол Маккартни записывают песни собственного сочинения. Это стало для него вдохновляющим открытием. «Если они исполняют свои песни, почему бы и нам не делать то же самое?» — подумал он.

Вспоминает Тони Рут: «Однажды Бьерн позвонил мне и говорит: «Приходи ко мне, и мы попробуем написать песню». Мы сидели в его комнате, он играл на гитаре, но я мало чем мог ему помочь. Мне это было неинтересно, поскольку я считал, что у нас вряд ли что получится».