Суперфин Полный конец
Aug. 8th, 2019 09:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Габриэль Суперфин"
"Вы сказали, что у вас была общая статья. Вы близко общались?
Мы были близкими друзьями. До него я историю совершенно презирал. Темой, которой он занимался, заинтересовал и меня. Тогда это были декабристы и масоны, и роль личности в истории. Для него в тот момент тоже было некое приобщение к истории. А до этого он пришёл, как стихотворец, пишущий и любящий Евтушенко (или Вознесенского?). Как говорят, – я не знаю его стихотворчества.
Как вы эволюционировали от науки к политической деятельности? Что вас вдохновляло?
События, которые нас лично захватили. Меня отчислили из университета как бы за неявку на учёбу. Круг моих друзей в Москве включал людей, которые сели, или которых посадили впоследствии. Первый круг – Ирина Емельянова и ее мать Ольга Ивинская. Мой ближайший круг – это мальчики и девочки, которые учились с Ириной в одной школе. Мы вместе были на похоронах Пастернака; затем арест близкого человека за валюту; отрицательное отношение к чекистам – всё это уже было и постоянно присутствовало в моей жизни. А после я оказался на площади Маяковского. Там собиралась вся молодая Москва, и как через сито – оставались: Буковский, Галансков. Как-то я познакомился с Горбаневской, прочтя её стихи в машинописном альманахе «Феникс». Это было летом 1962 года, ещё до моего поступления в университет.
А однажды меня задержали на площади Маяковского, тогда я уже работал в Архиве Советской армии – тогда уже многих задерживали, делал это оперотряд горкома комсомола, - допросы, изъятие записных книжек, чтобы выявить контакты. У меня тоже отобрали записную книжку, сообщили на работу. В январе 2019 года я читал своё «Дело» в Российском государственном военном архиве (РГВА). Как такового «Личного дела» нет. Есть две-три несброшюрованные бумажки: анкета, заявления о приеме на работу и - ответ бюро комсомола архива на запрос, кажется, Горкома комсомола (а самого запроса в данных мне бумагах не было): вопросы, что собой представляет человек, почему он не вступил в комсомол, и информация о моем задержании.
Вами «интересовались» несколько раз?
Кроме только что упомянутого, был эпизод году в 1961-м. В книжном магазине «Академкнига» (на углу - в прежней номенклатуре – ул. Горького и проезда МХАТа) в букинистическом отделе при публике я заговорил с одной покупательницей. Она оказалась Натальей Владимировной Кодрянской, эмигранткой, ее книгу о Ремизове я уже читал. Когда она выходила из магазина, сопровождавший ее водитель «ЗИМ»а прошипел мне: «Мы тебя найдем». И – до 1969 года особых следов внимания ко мне не замечал (сейчас вспомнил, не как ответ на вопрос: в 1968 году в Тарту арестовали нашего общего знакомого, корреспондента русскоязычной республиканской газеты. Причина – его конфликт с первым секретарем Компартии Эстонии. И мы, несколько студентов-друзей, написали письмо в защиту арестованного. И к нам приезжал из Таллина инструктор ЦК объяснять, что арестованный уголовник и т.д.)
https://istorex.ru/Novaya_stranitsa_17?fbclid=IwAR12DInwNi4jAqx7VbZ-5z033fSbTJh0qJL6tJGyrofMX8Kl3bilcARxz-Q
"Вы сказали, что у вас была общая статья. Вы близко общались?
Мы были близкими друзьями. До него я историю совершенно презирал. Темой, которой он занимался, заинтересовал и меня. Тогда это были декабристы и масоны, и роль личности в истории. Для него в тот момент тоже было некое приобщение к истории. А до этого он пришёл, как стихотворец, пишущий и любящий Евтушенко (или Вознесенского?). Как говорят, – я не знаю его стихотворчества.
Как вы эволюционировали от науки к политической деятельности? Что вас вдохновляло?
События, которые нас лично захватили. Меня отчислили из университета как бы за неявку на учёбу. Круг моих друзей в Москве включал людей, которые сели, или которых посадили впоследствии. Первый круг – Ирина Емельянова и ее мать Ольга Ивинская. Мой ближайший круг – это мальчики и девочки, которые учились с Ириной в одной школе. Мы вместе были на похоронах Пастернака; затем арест близкого человека за валюту; отрицательное отношение к чекистам – всё это уже было и постоянно присутствовало в моей жизни. А после я оказался на площади Маяковского. Там собиралась вся молодая Москва, и как через сито – оставались: Буковский, Галансков. Как-то я познакомился с Горбаневской, прочтя её стихи в машинописном альманахе «Феникс». Это было летом 1962 года, ещё до моего поступления в университет.
А однажды меня задержали на площади Маяковского, тогда я уже работал в Архиве Советской армии – тогда уже многих задерживали, делал это оперотряд горкома комсомола, - допросы, изъятие записных книжек, чтобы выявить контакты. У меня тоже отобрали записную книжку, сообщили на работу. В январе 2019 года я читал своё «Дело» в Российском государственном военном архиве (РГВА). Как такового «Личного дела» нет. Есть две-три несброшюрованные бумажки: анкета, заявления о приеме на работу и - ответ бюро комсомола архива на запрос, кажется, Горкома комсомола (а самого запроса в данных мне бумагах не было): вопросы, что собой представляет человек, почему он не вступил в комсомол, и информация о моем задержании.
Вами «интересовались» несколько раз?
Кроме только что упомянутого, был эпизод году в 1961-м. В книжном магазине «Академкнига» (на углу - в прежней номенклатуре – ул. Горького и проезда МХАТа) в букинистическом отделе при публике я заговорил с одной покупательницей. Она оказалась Натальей Владимировной Кодрянской, эмигранткой, ее книгу о Ремизове я уже читал. Когда она выходила из магазина, сопровождавший ее водитель «ЗИМ»а прошипел мне: «Мы тебя найдем». И – до 1969 года особых следов внимания ко мне не замечал (сейчас вспомнил, не как ответ на вопрос: в 1968 году в Тарту арестовали нашего общего знакомого, корреспондента русскоязычной республиканской газеты. Причина – его конфликт с первым секретарем Компартии Эстонии. И мы, несколько студентов-друзей, написали письмо в защиту арестованного. И к нам приезжал из Таллина инструктор ЦК объяснять, что арестованный уголовник и т.д.)
https://istorex.ru/Novaya_stranitsa_17?fbclid=IwAR12DInwNi4jAqx7VbZ-5z033fSbTJh0qJL6tJGyrofMX8Kl3bilcARxz-Q
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-08-08 07:37 pm (UTC)Старались. Накануне отъезда из ссылки в поселок Тургай, где я отбывал ссылку, явились чекист из Алма-Аты и местный уполномоченный и, если не путаю, тогда же Александр Владимирович Баранов (через лет 12, после 1991 года, стало известно, что он был начальник диссидентского отдела Пятого управления КГБ). Они добивались признания, что я однажды уехал в Целиноград, это около 300 км от Тургая. Если б я признал это, то мне грозил год лагеря за «побег с места ссылки» (хотя побега-то не было! Я ж вернулся и не собирался сбегать.) Они знали, что я нелегально уезжал (я видел за собой хвост), встречался с невестой. Я солгал, сказав, что не ездил. А у них не было легальных доказательств, видимо. Это было незадолго перед концом срока. Ограничились назначением административного надзора по месту моего предполагаемого жительства (в Тарту).
В 1980 году вы вернулись в Тарту, потому что это просто было знакомое место?
В Москве не давали прописку. Мой приятель из Тарту сказал, что они меня пропишут. И как только они прописали, им сразу пришло разрешение на эмиграцию. Мне пришлось от них выписаться, но нашлись другие люди, которые согласились меня прописать.
Вы упомянули, что в 1983 году вам порекомендовали всё же уехать.
В Эстонии с конца 1982 года шла так сейчас называемая зачистка. В начале января 1983 года меня неожиданно уволили с работы в Историческом архиве. Я делал микрофильмы – это было совершенно бессмысленное предприятие (кстати, страховой фонд Эстонского исторического архива находился, кажется, на территории РСФСР). Зато я мог вечерами оставаться и просматривать дела. Я продолжал исследовательскую работу. Там были замечательные источники – регистрации дачников во время летних выездов людей из Петербурга и Москвы – они должны были регистрироваться у полицмейстера. Люди с датами рождения – ценное пособие для различных справочников! Ну и попутно я обнаружил словарик эстонского воровского языка 1910-х гг.! Была такая программа в Департаменте полиции – создавать единый словарь воровского жаргона. Публикация появилась через какое-то время по-эстонски, под псевдонимом.