за возможность выехать из СССР

[arbeka]

"Семья Арсеньевых состояла из профессора славянской культуры Кенигсбергского университета Николая Сергеевича, человека преклонного возраста, совершенно седого и несколько подслеповатого, его брата, Юрия Сергеевича, симпатичного, простецкого человека, служившего техническим секретарем в японском консульстве. (В одном из первых разговоров он, показывая свою несколько изуродованную руку, сказал, улыбаясь: «Это меня красные курсанты под Псковом».) С ними жила их сестра Наталья Сергеевна, тетя Ната, милая, скромная и деликатная старушка, и ее сын, Сергей Балуев, симпатичный, открытый и доброжелательный парень на год моложе меня, учившийся на медицинском факультете университета. Главой семьи был Николай Сергеевич — дядя Никола. В дни нашего приезда в доме гостила вторая сестра Арсеньевых, жившая постоянно в Берлине, Вера Сергеевна. Я ее смутно помнил еще по Москве. Со своим братом, Василием Сергеевичем Арсеньевым, его женой тетей Олей, своим мужем Гагариным (не князем), моим большим приятелем детства Алешкой Нарышкиным, по прозвищу «Сарепа», и его, матерью Вера Сергеевна выехала за границу в самом начале 30-х годов. Все они были «выкуплены» дядей Николой[12].
...........
В те годы существовала и такая форма эмиграции: заграничные родственники платили валютой за возможность выехать из СССР оставшимся.

Comments

Была она не совсем нормальной

[belkafoto.livejournal.com]

"До выезда жили они в Москве в доме 22 на улице Садовники, а Алешка с матерью в Сергиевом Посаде на Красюковке, недалеко от места, где в то время жили мы. Сейчас он жил в Берлине у дяди Васи, а его мать — у родственников в Швейцарии. Была она не совсем нормальной после того, как в конце двадцатых годов расстреляли ее мужа. Он был взят как заложник после убийства Войкова. Фамилии расстрелянных были напечатаны в газетах, и я помню, как мальчишки на улице дразнили бедного Алешку: сын расстрелянного! сын расстрелянного! Конечно, и на нем это отразилось, был он очень нервным, чувствовался душевный надрыв. Он безумно любил мою сестру Татю, хотя они были почти дети, и после отъезда за границу от него приходили к ней письма.

[belkafoto.livejournal.com]

Безрассудно покорствуя оной греховной и пагубной страсти, я пожелал себе шнурки для кроссовок, которые не нужно завязывать. Конечно, они нашлись на Амазоне. В результате сегодня я провел вечер, прилаживая на кончиках этих шнурков миниатюрные стальные наконечники при помощи винтиков размером с маковое зерно и отверточки величиной со спичку.

[belkafoto.livejournal.com]

"Но разница вряд ли превышала бы то, что она потеряла за фук в первые месяцы войны. "
Так эвакуировали промышленность. Работала система, а вот у Николая II не работала, к 1917-му транспортный коллапс. По пром. производству РИ к 1913-му - это 5.3% мирового (в три раза меньше Второго рейха), вот так она шла с 1860-х годов.
"Ну и так бы сделали", - это смешно. Вот в Китае и так бы не сделали, там не было Сталина, там пришли японцы и при потерях в 300 тыс. человек убили 24-млн китайцев, пока не пришёл СССР и не набрал сотни тысяч "самураев" для своих строек.
Это, конечно, не оправдывая репрессии, но и не вешая их полностью на Сталина.

[belkafoto.livejournal.com]

23.07.42.

Покидаем Ростов. Едем сквозь ад. Машины, подводы конные, пешие запрудили улицу. Крики, вопли, мат и залпы зениток. Все время напряженно прислушиваемся: не летит ли бомба. А у переправы через Дон — ад кромешный. Кругом разрушенные здания, дома горят, и ветер раздувает пламя. Там машины, подводы, люди — военные и гражданские, сбились в одну невероятную кучу. Мрак, грязь, свист и взрывы бомб. Если только судьба сохранит меня и я останусь жив, это будет самое кошмарное воспоминание в моей жизни.

Сейчас отъехали обратно в город. Стоим во дворе дома на площади Свободы. Каждую минуту ждем характерного гнусного воя и свиста бомб. Наши пошли на разведку к переправе. Я там уже вчера был. Всюду смрад от разлагающегося мяса: убитые люди, лошади валяются на дороге. Вот опять свистят бомбы.

Сейчас опять был на переправе, она разбита. Всюду трупы лошадей, людей, издающие невыносимое зловоние. Да к тому же множество пьяных. Оказывается, где-то рядом разграбили винный завод. К трупному запаху примешивается смрад винного перегара. Драка, крики:

— Сволочи! Продали Советский Союз!

— Расстреляйте меня, товарищ комиссар! Расстреляйте меня, подлеца и негодяя!

— Где наши самолеты? Где они!

Сегодня был в одной пьяной компании: Пошел, потому что уже вторые сутки почти ничего не ел. А там, на столе в большой железной миске, были макароны. Немного подкрепился, вина почти не пил, хотя сейчас было бы лучше напиться до бесчувствия, чтобы не видеть этого кошмара. Но это слабость, а у меня есть еще силы.

Здесь рядом с нами разгромили огромную библиотеку, книги кучами валяются на полу в коридоре. Художественную литературу почти всю растащили. Нашел книгу стихов Н. Тихонова. Есть много созвучных нашим дням стихотворений.

А нам, видно, придется взрывать нашу машину и драпать пешком. Переправиться через Дон — почти безнадежное дело. Здесь есть две переправы, которые поочередно разрушают немцы.

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=6yz6-sdGVFA

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=Hy_q9im7HjU&t=138s

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=zKh7Odd6EUk