Подмоченная репутация

[arbeka]

"Взяв почту, охранник отправился искать Сталина. Пройдя несколько комнат, он обнаружил вождя в малой столовой. Сталин находился в беспомощном и крайне неприятном положении. Он лежал на полу, «а под ним подмочено»[375]. Эту последнюю деталь важно подчеркнуть не ради дешевой сенсационности, а потому, что она имела значение для последующего развития событий. Сталин не мог говорить и только, как показалось охраннику, подозвал его слабым взмахом руки. Охранник вызвал своих коллег. Вместе они перенесли Сталина на диван. Потом бросились звонить непосредственному начальству – министру госбезопасности С. Д. Игнатьеву. По воспоминаниям охранников, Игнатьев отказался принимать какие-либо решения и переадресовал своих подчиненных к высокому руководству – Берии и Маленкову.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Брать на себя ответственность в таком щекотливом вопросе, как вызов врачей к вождю, Игнатьев боялся. Перемещенный за два года до смерти Сталина из относительно удобного кресла заведующего отделом ЦК на жесткий стул министра госбезопасности, Игнатьев, надо думать, не раз в душе проклинал тот день, когда вождь остановил на нем свой выбор. Сталин требовал от Игнатьева активизировать поиски «врагов» и угрожал ему суровыми карами. Игнатьев был совершенно запуган. Нужно ли удивляться, что, услышав об ударе, постигшем Сталина, он просто затаился.

Ничего не добившись от своего непосредственного начальника, охранники разыскали Маленкова. Тот оповестил других членов руководящей «пятерки» – Берию, Хрущева и Булганина. Это был логичный шаг. Не обладая информацией о реальном состоянии хозяина, Маленков не хотел ехать на сталинскую дачу в одиночку, а тем более – самостоятельно санкционировать вызов врачей. В этом опасном деле требовалась круговая порука. Четверка решила собраться у Сталина, чтобы оценить ситуацию.

[belkafoto.livejournal.com]

Имеющиеся реальные факты между тем складываются в логичную картину смерти вождя, в которой нет места теориям заговора. Сталин был стар и нездоров[379]. Инсульт, ставший причиной смерти, судя по воспоминаниям врача, делавшего вскрытие, был результатом длительной болезни[380]. Вполне логично выглядели также действия соратников Сталина, не спешивших вызывать врачей. Не понимая, что происходит и какова реальная угроза жизни Сталина, они просто перестраховывались. Лучше многих других члены советского руководства знали о сталинской подозрительности и непредсказуемости, неоднократно ходили по краю пропасти, готовясь к опале, а значит смерти. В общем, в те мартовские дни и охранники, и Игнатьев, и «четверка» действовали так, как приучил их действовать сам Сталин: с оглядкой, в страхе, перекладывая ответственность на других.

[belkafoto.livejournal.com]

Сталинский гнев и непредсказуемость, особенно в последние годы, стимулировались его болезненным состоянием – прогрессировавшим атеросклерозом.

[luybu.livejournal.com]

В кино так всё и показано! :)

В кино так всё и показано! :)

[belkafoto.livejournal.com]

Как фильм называется? Похоже, эта сцена подтверждается только воспоминаниями Хрущева и одного из охранников.

[belkafoto.livejournal.com]

Подробное описание действий врачей оставил в своих воспоминаниях известный советский кардиолог А. Л. Мясников, вызванный к умирающему Сталину вместе с другими медицинскими авторитетами. «Диагноз нам представлялся, слава богу, ясным: кровоизлияние в левом полушарии мозга на почве гипертонии и атеросклероза», – писал Мясников[487]. Врачи обильно вводили различные стимулирующие препараты, но без всяких надежд предотвратить скорый летальный исход. С медицинской точки зрения в смерти Сталина для специалистов не было ничего неожиданного. Вскрытие подтвердило первоначальный диагноз. Оно выявило большой очаг кровоизлияния в мозгу и сильные повреждения артерий головного мозга атеросклерозом[488]. Накануне смерти Сталин был старым больным человеком, немного недотянувшим до своего 75-летия.

[belkafoto.livejournal.com]

С начала войны по 1 декабря 1941 г., докладывал Берия, по политическим мотивам были арестованы 45,7 тыс. человек[626]. Вполне обычно по сталинским меркам.

[belkafoto.livejournal.com]

Заметным было тяготение Сталина к проведению наступательных операций, пусть и недостаточно подготовленных, но быстрых. Он явно рассчитывал на эффект внезапности, напора и опережения врага, растянувшего свои силы на огромном фронте. В начале ноября на этой почве у него возник конфликт с командующим Западным фронтом Жуковым. Сталин потребовал немедленно нанести контрудары в районах Волоколамска и Серпухова с целью срыва готовившегося наступления немцев. Жуков возражал. Он пытался объяснить Сталину, что у фронта недостаточно сил и для подготовки обороны, и для наступления. Однако недовольный Сталин прекратил разговор: «Вопрос о контрударах считайте решенным. План сообщите сегодня вечером». Тут же Сталин позвонил члену военного совета Западного фронта Булганину и пригрозил ему: «Вы там с Жуковым зазнались. Но мы и на вас управу найдем!»[628] Срочно организованные под давлением Сталина наступления не дали существенных результатов. Жуков, стремившийся сохранить резервы в преддверии нового немецкого наступления, скорее всего, был прав.

[belkafoto.livejournal.com]

План летней кампании, утвержденный в марте 1942 г., предусматривал переход к стратегической обороне и накоплению резервов для последующего наступления. Однако по существу это решение было обесценено сталинским указанием о подготовке одновременно частных наступательных операций на нескольких направлениях. «Критически оценивая теперь принятый тогда план действий на лето 1942 года, вынужден сказать, что самым уязвимым оказалось в нем решение одновременно обороняться и наступать», – писал несколько десятилетий спустя маршал Василевский[637]. Это мнение преобладает в исторической литературе.

[belkafoto.livejournal.com]

Непродуманные планы наступления очередной раз привели к тяжелым потерям и резкому ухудшению стратегической обстановки. Первым сигналом были поражения в Крыму. Начав наступление 8 мая 1942 г., немцы в течение 12 дней разгромили советские войска. Это предопределило судьбу Севастополя, оборонявшегося 250 дней. Массовый героизм не смог предотвратить катастрофу. В июле город пал. Немцы высвободили для действия на других фронтах значительные силы. По свидетельству управляющего делами СНК Чадаева, Мехлис пытался лично объясниться со Сталиным, поджидая его в приемной. Когда Сталин появился в дверях, произошла такая сцена:

Мехлис соскочил с места: «Здравствуйте, товарищ Сталин! Разрешите доложить». Сталин чуть приостановился, на мгновение взглянул на Мехлиса сверху вниз и с волнением в голосе произнес: «Будьте вы прокляты!» И тут же вошел в кабинет, захлопнув за собой дверь. Мехлис медленно опустил руки по швам и мучительно отвернулся к окну[639].

[belkafoto.livejournal.com]

Обвинения генералов в ошибках и отсутствии решительности были лейтмотивом сталинских директив периода поражений 1942 г. Однако сами генералы придерживались другой точки зрения. Вполне откровенно ее высказал в своих мемуарах, например, маршал К. К. Рокоссовский. Он считал, что поражения лета 1942 г. были вызваны тем, что Ставка повторяла ошибки начального периода войны. Она издавала «не соответствующие обстановке директивы, что было только на руку врагу». Вместо постепенного отхода войск на заранее подготовленные рубежи (в конкретной ситуации лета 1942 г. по реке Дон) Ставка требовала постоянно контратаковать. Поспешно выдвигаемые навстречу немцам войска, «не успев сосредоточиться, с ходу, неорганизованно вступали в бой с противником, обладавшим в этих условиях огромным численным и качественным превосходством […] Делалось все не так, как обучали нас военному делу в училищах, академиях, на военных играх и маневрах, вразрез с тем, что было приобретено опытом двух предыдущих войн»[646].

когда вы дружили с Гитлером

[belkafoto.livejournal.com]

Выслушав Черчилля, Сталин не скрывал своего раздражения. Обстановка в первые часы переговоров, как сообщал Черчилль Рузвельту, «была мрачной и пасмурной»[649]. Сталин не слишком дипломатично намекнул на нерешительность союзников и посоветовал им не бояться немцев. Черчилль столь же недипломатично напомнил, что Великобритания в 1940 г. сражалась с врагом один на один. Сталин вряд ли не понял подтекст: сражалась тогда, когда вы дружили с Гитлером. Этим, однако, лимит взаимных упреков был исчерпан.

[belkafoto.livejournal.com]

По советским данным, с января по октябрь 1942 г.

Красная армия потеряла убитыми, ранеными и попавшими в плен около 5,5 млн человек![651] Однако

[belkafoto.livejournal.com]

Сталин в телеграмме был назван «организатором наших побед, гением и великим полководцем». Члены высшего руководства, которые, не исключено, сами инспирировали эту инициативу снизу, с энтузиазмом поддержали ее. 23 января Молотов, Берия, Маленков и Микоян подписали соответствующее представление в Политбюро. Однако бумага отправилась в архив[652]. Сталин проявил разумную осторожность. Он не мог не чувствовать, что возведение в ранг генералиссимуса было пока неуместно. Ситуация на фронте, несмотря на обнадеживающие успехи, оставалась тяжелой. Сотни тысяч советских семей получали похоронки. Сталин хотел стать генералиссимусом и стал им. Но позже, после победы, в 1945 г. Пока же он решил принять погоны маршала. Соответствующее решение было опубликовано 7 марта 1943 г. Причем до этого, в январе и феврале, маршальские звания уже получили Г. К. Жуков и А. М. Василевский.

[belkafoto.livejournal.com]

В январе был освобожден Воронеж, в феврале – Курск, Белгород, Харьков. Однако вскоре обстановка вновь изменилась в пользу немцев. Свою роль в этом сыграли ошибочные решения советского верховного командования. Наступавшие широким фронтом советские армии были атакованы силами противника, скрытно сосредоточенными на важнейших участках. В марте немцы вновь заняли Харьков и Белгород. Сравнительно умеренными были результаты продвижения Красной армии на западном направлении. Неудачно в феврале-марте действовали войска Северо-Западного фронта.

[belkafoto.livejournal.com]

В разгар контрнаступления, в начале августа 1943 г., Сталин в первый и последний раз побывал на фронте. Ночью 2 августа он сел в специальный поезд, поданный ближе к даче в Кунцеве. Состав был хорошо закамуфлирован и вооружен. Для посещения был избран Ржевско-Вяземский выступ – участок фронта, максимально приближенный к Москве. Здесь ожидалась наступательная операция. Доехав до станции назначения, Сталин и его свита пересели на автомобили. 3 и 4 августа Сталин встретился на командных пунктах с руководителями фронтов, готовившихся наступление. Здесь стало известно о взятии советскими войсками Орла и Белгорода. Сталин позвонил в Москву и приказал произвести артиллерийский салют в честь этой победы. Затем все отправились на обед, накрытый в сталинском вагоне. Вечером 5 августа Сталин вернулся в Москву и уехал в свой кремлевский кабинет[655].

[belkafoto.livejournal.com]

Формально Сталин инспектировал ход подготовки Смоленской наступательной операции, хотя реальной необходимости в этом не было. Кстати, и сама Смоленская операция, несмотря на посещение Сталина, оказалась в конце концов неудачной. Истинные причины сталинской поездки лежали вне сферы собственно военных потребностей. Сталин не любил командировки даже в мирное время. Однако лидер сражающейся страны должен был продемонстрировать свою солидарность с армией и сопричастность к ее тяготам. В первый период войны этот вопрос перед Сталиным не стоял. Москва была прифронтовым городом. Присутствие Сталина в Москве в период максимальной угрозы ее захвата осенью 1941 г. было фактом огромного политического значения, высоко поднявшим репутацию вождя. Однако Сталин не мог не понимать, что эту репутацию нужно поддерживать и после того, как армия начала одерживать решающие победы.

единственная поездка на фронт превращалась в

[belkafoto.livejournal.com]

Под пером Сталина его единственная поездка на фронт превращалась в регулярную практику. Летом 1943 г. Сталин вел жесткую и напряженную переписку с Рузвельтом и Черчиллем. В ответ на отказ союзников открывать в 1943 г. второй фронт на севере Франции Сталин демонстративно отказывался от встречи в верхах. Мотивируя свои отказы и длительные столь же демонстративные паузы в переписке, Сталин в начале августа сообщал партнерам по коалиции: «Я только что вернулся с фронта […] Мне приходится чаще, чем обыкновенно, выезжать в войска, на те или иные участки нашего фронта»; «Приходится чаще лично бывать на различных участках фронта и подчинять интересам фронта все остальное»[656].

[belkafoto.livejournal.com]

Впервые за годы своего правления Сталин выехал за пределы СССР. Однако поездка была относительно недолгой и удобной. До Баку Сталин доехал на поезде. От Баку до Тегерана летели самолетом. Насколько известно сегодня, это было первое и последнее воздушное путешествие в жизни Сталина. Похоже, что перед полетом Сталин волновался. По воспоминаниям генерала С. М. Штеменко, который сопровождал Сталина в поездке, на аэродроме в Баку произошла заминка. Сталин отказался садиться в самолет, который пилотировал командующий дальней авиацией Голованов, и предпочел самолет, который пилотировал не столь именитый летчик. «Генерал-полковники редко водят самолеты, мы лучше полетим с полковником», – якобы сказал Сталин[658]. Сам Го лованов категорически отрицает эту историю. Однако и он свидетельствует, что Сталин еще в Москве подробно обсуждал детали полета. В том числе дал поручение Голованову проверить надежность летчика[659]. Перелет Сталин перенес плохо. На встрече с британским послом Керром и американским послом Гарриманом в сентябре 1944 г. Сталин рассказал, что после путешествия в Иран у него две недели болели уши[660].

[belkafoto.livejournal.com]

Успехи союзников в 1943 г. уже не оставляли сомнений в том, что Германия проиграет войну. Однако когда это произойдет? Сколько жертв потребуется для достижения победы? Приобретя печальный опыт в предшествующие годы, Сталин больше не делал заявлений о сроках падения рейха.

[belkafoto.livejournal.com]

О состоянии оккупированных областей давала представление записка руководства Белоруссии, направленная Сталину 1 июля 1944 г.:

В Витебске сохранилось 800 человек, до войны было 211 тысяч человек […] Жлобин уничтожен полностью. Сохранились три коробки каменных и небольшое количество деревянных зданий. Населения в городе нет[666].

вряд ли чувствовал свою ответственность

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо преодоления разрухи, по мере освобождения советских территорий перед высшим руководством вставали новые политические проблемы. В течение разного времени, от нескольких недель до трех лет, в оккупации жили десятки миллионов человек. Часть из них убежденно служила оккупантам, участвуя в совершении страшных преступлений. Многие ушли в партизаны или содействовали им. Большинство просто выживало, приспосабливаясь к новым порядкам. Сталин вряд ли чувствовал свою ответственность за страдания советских граждан, согласно бюрократической терминологии, «проживавших на оккупированной территории». Более того, как и военнопленные, они были зачислены в категорию «подозрительных».

окончательное решение

[belkafoto.livejournal.com]

Важным элементом сталинской политики в этот период был принцип коллективной ответственности за сотрудничество с оккупантами. Именно он был реализован в сплошных депортациях ряда народов СССР. В конце 1943 – первой половине 1944 гг. в ссылку целиком были направлены калмыки, ряд народов Северного Кавказа – чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, а также все болгары, греки и армяне, проживающие в Крыму. Одной из причин сталинского решения о выселения народов были реальные факты коллаборационизма в их среде и нелояльное отношение к мобилизационным усилиям правительства, главным образом уклонения от призыва в армию[668]. Однако очевидно, что принцип коллективной ответственности в расчетах Сталина имел более глубокие основания. Еще в довоенные годы правительство сталкивалось с большими трудностями интеграции многих из этих народов в новое советское пространство. Война лишь подтвердила незавершенность этих процессов. Выселение в отдаленные районы СССР позволяло решить проблему советизации малых этносов раз и навсегда.

если он пошалит с женщиной

[belkafoto.livejournal.com]

Сталин об этом знал. 17 марта 1945 г., например, Берия направил Сталину и Молотову спецсообщение об изнасилованиях и связанных с этим самоубийствах немок в Восточной Пруссии[676]. По мере открытия архивов количество подобных документов, несомненно, будет расти.

О реакции Сталина на насилие военных против гражданского населения ярко свидетельствовал его конфликт с югославским руководством. В конце 1944 г., когда Красная армия вошла на территорию Югославии и в сотрудничестве с югославскими частями освобождала страну, появились сведения о преступлениях некоторых советских военнослужащих. По данным одного из лидеров югославских коммунистов М. Джиласа, речь шла о более чем сотне изнасилований с последующим убийством женщин, а также о более чем тысяче ограблений. Встревоженное югославское руководство обратилось к командованию Красной армии, но получило жесткий отпор. Югославов обвинили в клевете. Дело дошло до Сталина, который поддержал своих военных и обрушил на югославов политические обвинения. Позже, когда Сталин решил, что конфликт не следует раздувать, он миролюбиво и более чем откровенно объяснил М. Джиласу во время застолья на даче в апреле 1945 г.:

Представьте себе человека, который проходит с боями от Сталинграда до Белграда – тысячи километров по своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей! Разве такой человек может реагировать нормально? И что страшного в том, если он пошалит с женщиной после таких ужасов?

[belkafoto.livejournal.com]

Насилие в отношении мирного населения в советской зоне оккупации Германии продолжалось и после завершения боевых действий. Обеспокоенный его размахом, главнокомандующий группы советских войск в Германии маршал Г. К. Жуков летом 1945 г. издавал директивы, требующие прекращения «грабежей, насилия и произвола по отношению к местному населению». Поскольку эти требования не помогали, Жуков в начале сентября 1945 г. издал более радикальный приказ. Отметив, что «преступность военнослужащих в последнее время значительно усилилась», он потребовал держать солдат на жестком казарменном положении и обязал офицеров располагаться вместе с их подчиненными в казармах, чтобы следить за порядком. Узнав об этом приказе, Сталин потребовал его отменить. Один из аргументов был таким: «Если этот приказ попадет в руки руководителей иностранных армий, они не преминут объявить Красную армию армией мародеров». Взамен жестких мер Сталин предложил усилить политическую работу в войсках и привлекать провинившихся офицеров к судам чести[679]. В данном случае Сталин, как правило, настроенный на принятие самых жестких из возможных мер, явно изменил себе.

[belkafoto.livejournal.com]

9 октября 1942 г. Политбюро утвердило решение «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной армии»[681]. Бывшие комиссары назначались заместителями командиров по политической части, т. е. отныне занимали по отношению к ним подчиненное положение. Более того, армейским офицерам предоставлялись дополнительные преимущества. В тот же день, 9 октября 1942 г., Сталин подписал директиву о выделении ординарцев для командиров всех армейских подразделений, от взвода до дивизии. В обязанности ординарцев входило «обслуживание личных бытовых нужд и выполнение служебных поручений командного состава»[682]. В январе 1943 г. в Красной армии были введены погоны, несколько десятилетий после 1917 года считавшиеся отличительным знаком враждебной революции царской армии. Учреждались новые маршальские звания по родам войск для высшего командного состава и т. д. Введение единоначалия, награды, новые звания отражали процесс постепенного укрепления позиций офицерского и генеральского корпусов Красной армии. Реальности войны заставляли Сталина в большей степени полагаться на военную элиту. Тем более что сами генералы и офицеры приобретали все больший боевой опыт.

[belkafoto.livejournal.com]

Второй этап войны был отмечен поворотом в отношениях Сталина с высшими военными структурами, прежде всего с Генеральным штабом. «Надо сказать, что в начале войны Генеральный штаб был растащен и, собственно говоря, его работу нельзя было назвать нормальной […] Сталин в начале войны разогнал Генеральный штаб», – заявлял Василевский[683]. Это означало, что многие решения Сталин фактически принимал единолично, без проработки в Генштабе. Поворот, по свидетельству Василевского, произошел только в сентябре 1942 г.[684]

[belkafoto.livejournal.com]

Это, конечно, не означало, что во время войны произошла замена сталинской диктатуры системой олигархического правления Политбюро. Сталин по-прежнему сам устанавливал правила игры. Чем стабильнее становилась обстановка на фронтах, чем ближе была победа, тем яснее было, что Сталин намерен отказаться от вынужденных послаблений военного периода. Для Микояна первым сигналом о перемене ветра был выговор Сталина в сентябре 1944 г. 17 сентября Микоян направил Сталину проект решения о выделении ряду областей зерновых ссуд[695]. Хотя проект был достаточно умеренным и удовлетворял лишь часть запросов, поступавших с мест, Сталин устроил демонстративный скандал. На записке Микояна он поставил резолюцию: «Голосую против. Микоян ведет себя антигосударственно, плетется в хвосте за обкомами и развращает их. Он совсем развратил Андреева[696]. Нужно отобрать у Микояна шефство над Наркомзагом и передать его, например, Маленкову»[697]. На следующий день, 18 сентября, было принято соответствующее постановление Политбюро[698].

[belkafoto.livejournal.com]

Накануне войны, писал Жуков, «мы не имели заранее подобранных и хорошо обученных командующих фронтами, армиями, корпусами и дивизиями. Во главе фронтов встали люди, которые проваливали одно дело за другим… Еще хуже обстояло дело с командирами дивизий, бригад и полков». Называя конкретных лиц, Жуков поставил в один ряд генерала Павлова, обвиненного в измене, и относительно благополучных недавних сталинских любимцев маршалов Буденного и Тимошенко. Жуков предлагал тщательно готовить кадры в мирное время и подверг критике систему военного образования. Вызывающе выглядело заявление Жукова, которое вполне можно было отнести к числу политических: «Волевые качества нашего командира – инициатива, уменье взять на себя ответственность – развиты недостаточно, а это очень пагубно сказалось на ходе войны в первый период»[699].

Мы не можем достоверно установить источники подобных заявлений Жукова. Излагал ли он только свои мысли или развивал положения, высказываемые в кругах высшего советского руководства. Однако записка Жукова, скорее всего, озадачила Голикова, который перенаправил ее по команде Г. М. Маленкову[700]. Вероятно, с заявлениями Жукова был ознакомлен Сталин, которому вряд ли могли понравиться столь самостоятельные суждения маршала.

[belkafoto.livejournal.com]

Во всяком случае, в конце 1944 г. Сталин предпринял ряд шагов, чтобы поставить окрепших маршалов «на место». В ноябре Политбюро назначило Н. А. Булганина заместителем Сталина в Наркомате обороны СССР и членом ГКО[701]. Кроме того, Сталин дал Булганину существенные полномочия по взаимодействию с армией[702]. При этом важно отметить, что Булганин был сугубо гражданским руководителем. Генеральское звание он получил только потому, что служил членом военного совета (политическим руководителем) ряда фронтов. Выдвигая Булганина в Наркомат обороны, Сталин явно создавал новые противовесы кадровым военным. Подтверждением именно таких намерений вождя служила демонстративная головомойка, которую он устроил Жукову буквально через две недели после назначения Булганина. В начале декабря 1944 г. Сталин обвинил Жукова в самоуправном утверждении боевых уставов артиллерии и объявил ему выговор. Причем приказ с критикой Жукова рассылался всем высшим военным руководителям[703].

[belkafoto.livejournal.com]

Официально о роспуске Коминтерна было объявлено 22 мая 1943 г. Однако его демонтаж начался несколькими неделями ранее[704]. Некоторые исследователи полагают, что непосредственной причиной решения о Коминтерне являлось Катынское дело[705]. В апреле 1943 г. немцы объявили о том, что в Катынском лесу под Смоленском обнаружены массовые захоронения польских офицеров, расстрелянных НКВД. Польское правительство в изгнании потребовало провести независимое расследование. Сталин, воспользовавшись поводом, объявил о разрыве отношений с официальным польским руководством и взял курс на формирование параллельного коммунистического польского правительства в изгнании. Эти события встревожили британцев и американцев. Закрыв глаза на катынскую трагедию, они пытались примирить СССР с поляками. Сталин не собирался уступать в ключевом вопросе о будущей власти в Польше, но в то же время понимал необходимость компенсирующих уступок союзникам. Роспуск Коминтерна был одной из них.

[belkafoto.livejournal.com]

Вместе с тем, помимо текущих тактических расчетов, у Сталина были более глубокие, долгосрочные мотивы для формального роспуска Коминтерна. Эта организация, долгие годы руководившая зарубежными компартиями, не без оснований рассматривалась западными лидерами и общественным мнением как орудие разжигания революции, полностью подконтрольное Москве. Война с нацизмом изменила положение компартий. Они стали важным элементом Сопротивления, писали свою новую патриотическую историю. В настоящем и будущем это могло принести важные политические дивиденды, приобретению которых явно мешала репутация «руки Москвы». Сталин принял решение отпустить зарубежных коммунистов «на свободу», а точнее – более тщательно замаскировать их кадровую, организационную и материальную зависимость от московского центра.

[belkafoto.livejournal.com]

Возможно, еще больше, чем разногласия политиков, о пропасти, разделявшей союзников, свидетельствовали меры, предпринимаемые в Крыму советской госбезопасностью. Многолюдный десант западных делегаций определенно оценивался как вражеское проникновение. Корабли союзников, доставившие различные грузы для конференции, были окружены круглосуточными дозорами. Под жесткий контроль НКВД попадали моряки, получавшие увольнения на сушу. «Весь агентурный аппарат проинструктирован и нацелен на выявление характера связи иностранцев с военнослужащими порта и гражданскими лицами. Особенно тщательно проинструктирована женская агентура из числа окружения», – говорилось в одном из докладов руководства НКВД[711]. Можно только догадываться, что имелось в виду под инструктажем «женской агентуры».

более 360 тыс

[belkafoto.livejournal.com]

Опасаясь быстрого продвижения союзников к Берлину, Сталин решил ускорить овладение германской столицей, насколько это позволяли обстоятельства. Наступление на Берлин началось 16 апреля 1945 г., на месяц раньше тех сроков, которые Сталин сообщил союзникам[714]. Несмотря на подавляющие преимущества советских войск в живой силе и технике, это ключевое сражение оказалось очень тяжелым. Из более 2 млн воинов Красной армии и Войска польского, принимавших участие в Берлинской операции, были убиты, ранены и пропали без вести более 360 тыс.[715] Немецкие части отстаивали свою столицу с упорством.

Как и во многих других случаях

[belkafoto.livejournal.com]

Как и во многих других случаях, адекватность действий советского верховного командования и Сталина в Берлинской операции почти не исследована.

[belkafoto.livejournal.com]

В качестве вождя новой мировой державы Сталин в июле 1945 г. отправился в поверженный Берлин на очередную конференцию «большой тройки». Свидетельств об этом последнем в жизни Сталина путешествии за пределы СССР не сохранилось. Что видел Сталин из окон поезда, с кем встречался и общался за время длинного пути?

желаемых решений по репарациям

[belkafoto.livejournal.com]

В результате Сталин получил согласие на приращение территории Польши за счет Германии и включение в состав СССР района Кенигсберга, но не добился желаемых решений по репарациям и не договорился о создании советских баз у черноморских проливов и в Средиземноморье.

[belkafoto.livejournal.com]

Советские войска продолжали движение даже после того, как Япония объявила о своей капитуляции. В результате все территории, предназначенные СССР ялтинскими соглашениями, были заняты. Оккупация являлась лучшей гарантией от невыполнения политических соглашений. Овладев обещанным, Сталин, как и в других частях мира, попробовал получить кое-что сверх нормы. На Дальнем Востоке это были претензии на совместную оккупацию основной части Японии и участие в управлении Японией по образцу Германии. Скорее всего, это был просто зондаж, хотя и подкрепленный определенными военными приготовлениями. Получив решительный отпор от американцев, Сталин отступил, но затаил обиду. Споры вокруг Японии оставались раздражителем советско-американских отношений в последующие месяцы.

[belkafoto.livejournal.com]

2 марта 1953 г., когда стало ясно, что Сталин совсем плох, к нему вызвали дочь Светлану, затем приехал сын Василий. Их вызвали последними неслучайно. Семья в жизни Сталина действительно занимала все меньше и меньше места. С первой женой Сталин познакомился в период своих революционных приключений. Вернувшись в 1905 г. в Тифлис после побега из ссылки и странствий по Закавказью, Сталин поселился в доме семьи Сванидзе. В семье было пятеро человек – Александр Сванидзе, вовлеченный в революционное движение, его сестры – Сашико, Като (Екатерина) и Машо, а также муж Сашико, с которым Сталин был знаком по семинарии. Сашико и Като были известными в городе портнихами, далекими от революции. Александр Сванидзе, приведший в дом Иосифа Джугашвили, старался держать сестер подальше от постояльца и его дел[719]. Однако случилось так, что между Иосифом и Екатериной вспыхнула страсть. Оба были молоды и красивы. Сестры вряд ли одобряли увлечение Като нищим недоучившимся семинаристом. Некоторый свет на эти события проливает одно из писем, отправленное Сталину 40 лет спустя, в 1946 г. Старая знакомая Сталина и семьи Сванидзе по Тифлису просила о помощи и простодушно упоминала о своих заслугах. Она писала, что в ее комнате происходили свидания Сталина и Екатерины Сванидзе. Затем, когда Сталин сделал предложение Екатерине, а ее «родственники были против», «я ей сказала, что если он тебе нравится, то никого не слушай, она послушалась моего совета»[720].

[belkafoto.livejournal.com]

В марте 1907 г. у Иосифа Джугашвили родился сын Яков. Иосиф перевез жену и сына в Баку. Здесь Екатерина тяжело заболела и в ноябре 1907 г. умерла. Яков остался на попечении родственников жены, так как революционер-отец не мог воспитывать сына.

В последующие годы в жизни молодого вдовца появились новые женщины. Сохранились свидетельства, что в 1909 г. в ссылке в Сольвычегодске Вологодской губернии он познакомился с революционеркой из дворян Стефанией Петровской. Отбыв срок своей ссылки, Петровская отправилась вслед за Иосифом в Баку. Будучи под арестом, в июне 1910 г. Сталин даже просил у полицейского начальства разрешения вступить с Петровской «в законный брак». Разрешение было получено, но бракосочетание не состоялось. В сентябре 1910 г. Джугашвили отправился в очередную ссылку холостым[723]. Во время этой второй ссылки в Сольвычегодске Иосиф прописался в одном из домов (хозяйкой дома была М. П. Кузакова) вместе со ссыльной Серафимой Хорошениной. Это позволяет предполагать интимные отношения между Джугашвили и Хорошениной. Однако вскоре Хорошенину отослали из Сольвычегодска[724]. Если верить слухам, которые активно подогреваются журналистами, Сталин после этого вступил в отношения с хозяйкой дома Кузаковой и у них даже родился сын. Серьезных доказательств этого нет. Освободившись через несколько месяцев после предполагаемого романа с Кузаковой из ссылки, Джугашвили некоторое время жил в Вологде. Здесь он познакомился с 18-летней ученицей гимназии Пелагеей Онуфриевой, невестой одного из своих ссыльных приятелей по фамилии Чижиков. В архивном фонде Сталина сохранилась фотография Чижикова и Онуфриевой вологодских времен. Серьезная, миловидная, круглолицая девушка в очках. Серьезный молодой человек, с правильными чертами лица, усами и бородкой. Сталин явно флиртовал с Онуфриевой. Он подарил ей книгу с надписью: «Умной, скверной Поле от чудака Иосифа». Когда же Пелагея уехала из Вологды, Иосиф писал ей шутливые открытки, вроде такой: «За мной числится Ваш поцелуй, переданный мне через Петьку (Чижикова. – О. Х. ). Целую Вас ответно, да не просто целую, а горячо (просто целовать не стоит). Иосиф»[725].

[belkafoto.livejournal.com]

Почти одновременно со Сталиным в начале 1912 г. Чижиков тоже уехал из Вологды. Он отправился к родителям на Украину. Там заболел и скоропостижно умер совсем молодым, так и не успев (или не пожелав?) вступить с Пелагеей в брак. Жизнь Онуфриевой сложилась не слишком счастливо. После смерти Чижикова она вышла замуж. В годы правления ее прежнего галантного ухажера муж Пелагеи, как и миллионы других, был репрессирован. Неизвестно, пыталась ли Онуфриева обращаться за помощью к Сталину. Прожив все время в Вологде, она умерла в 1955 г.[726]

[belkafoto.livejournal.com]

В 1919 г. Сталин и Надежда поженились.

Надежда полностью соответствовала образу жены партийного вождя. В 1918 г. она вступила в партию. Работала в секретариате Ленина, который лично знал Аллилуевых и даже жил в их квартире в 1917 г. В 1921 г. в семье Сталиных родился первенец – сын Василий. Надежде приходилось нелегко. Активную общественную жизнь пришлось забросить. В конце 1921 г. ее даже исключили из партии как «балласт, совершенно не интересующийся партийной жизнью». Только в результате высокого заступничества, в том числе со стороны Ленина, Надежду восстановили в партии, однако перевели на год из членов партии в кандидаты. Такие были времена. Скорее всего, и сама Надежда верила в идеалы равенства и партийной демократии, а поэтому не очень сильно обиделась на товарищей. В просьбе о восстановлении в партии она пообещала «подготовить себя для партийной работы»[727].

[belkafoto.livejournal.com]

Надежда, словно подражая мужу, была постоянно занята работой, общественной деятельностью и учебой. Свое кредо она сформулировала в письме подруге буквально за месяц до рождения дочери Светланы: «Я очень жалею, что связала себя опять новыми семейными узами, – писала она, явно имея в виду предстоящее рождение второго ребенка. – В наше время это не очень легко, т. к. вообще страшно много новых предрассудков, и если ты не работаешь, то уже, конечно, «баба» […] Нужно иметь обязательно специальность, которая дает тебе возможность не быть ни у кого на побегушках, как это обыкновенно бывает в «секретарской» работе, а выполнять все, что касается специальности»[733].

[belkafoto.livejournal.com]

Надежда, судя по всему, не отличалась особыми способностями. Незавершенное гимназическое образование страдало пробелами. Как свидетельствуют сохранившиеся письма Надежды, она до конца своей жизни допускала многочисленные синтаксические ошибки. Стремясь наверстать упущенное, Надежда старательно училась. В 1929 г. поступила в Промышленную академию, чтобы получить в полном соответствии с веяниями эпохи высшее техническое образование. Дети очень часто были предоставлены заботам няни, воспитательницы, домашних учителей. В кремлевскую квартиру наняли экономку и повариху. Заметное место в жизни Василия и Светланы занимали сверстники из кремлевских семей, родственники. Большой шумной компанией они проводили время на подмосковных дачах и в кремлевских квартирах.

Такая семейная жизнь имела свои преимущества. Сравнительно редкие встречи могли служить залогом крепости семейных уз. Однако сохранившаяся немногочисленная переписка между Сталиным и Надеждой за период отпусков в 1929–1931 гг. свидетельствовала как о любви, так и о напряженности их отношений[734]. «Целую тебя крепко, крепко, как ты меня поцеловал на прощанье», – писала Надежда мужу. Она сетовала, что скучает по нему, заботливо расспрашивала о здоровье и лечении. Сталин отвечал тем же. Он нежно называл ее Татькой и Таточкой («напиши обо всем, моя Таточка») и, по-детски коверкая слова, слал поцелуи: «Целую кепко ного, очень ного» (крепко, много, очень много). Как любящий отец он постоянно справлялся о детях: «Как дело с Васькой, с Сатанкой (так Сталин нежно переделывал имя Светлана, Светланка. – О. Х. )?»; «Пусть Сатанка напишет мне что-нибудь. И Васька тоже». Посылал в Москву южные гостинцы – лимоны, персики. Однако в эту идиллическую картину внезапно вторгалась ревность и раздражение. В сентябре 1930 г., проведя с мужем часть отпуска и возвратившись в Москву, Надежда набросилась на него с упреками: «Это лето я не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда (имеется в виду перенесение отъезда на более поздний срок. – О. Х. ), а наоборот. Прошлое лето это очень чувствовалось, а это нет. Оставаться же с таким настроением, конечно, не было смысла». А через несколько недель опять: «Что-то от тебя никаких вестей […] Наверное, путешествие на перепелов увлекло […] О тебе я слышала от молодой интересной женщины, что ты выглядишь великолепно […] что замечательно был веселый и тормошил всех […] Очень рада». Сталин же в ответ сдержанно оправдывался: «Что касается твоего предположения насчет нежелательности твоего пребывания в Сочи, то твои попреки […] несправедливы»; «Ты намекаешь на какие-то поездки. Сообщаю, что никуда (абсолютно никуда!) не ездил и ездить не собираюсь».

предметом многочисленных пересудов

[belkafoto.livejournal.com]

Смерть жены, очевидно, потрясла Сталина. Тоска по близкому и любимому человеку, жалость к потерявшим мать детям смешивались с яростью. Надежда предала и унизила его, бросила тень на его репутацию, сделала его личную жизнь предметом многочисленных пересудов, начавшихся уже в те годы и продолжающихся до сих пор. «Очень она плохо сделала, она искалечила меня […] искалечила на всю жизнь», – заявил он родственникам через два с половиной года после смерти Надежды[739].

нечистоплотный мир

[belkafoto.livejournal.com]

Сталина, Василия и Светлану окружали те же родственники – семьи Павла и Анны Аллилуевых (брата и сестры Надежды), Александра Сванидзе (брата первой жены Сталина). Это был сложный, а порой нечистоплотный мир. Родственники интриговали, добиваясь первенства в благорасположении Сталина. Жена Павла Аллилуева, судя по всему, закрутила со Сталиным короткий роман[740].

[belkafoto.livejournal.com]

Иосиф Сталин в объятиях семьи. С. 177. Дневник М. А. Сванидзе.

740


Там же. С. 157–158.