решил стать на год «моложе»

[arbeka]

((Как пожилаим так и сдэлаем))

"По официальной советской версии, Сталин родился в 1879 г. На самом деле он был на год старше. Сам Сталин, конечно, знал, где и когда он родился. Произошло это в маленьком грузинском городке Гори, на далекой окраине огромной Российской империи. Сохранившаяся в личном архиве Сталина метрическая книга горийской церкви зафиксировала точную дату его рождения: 6 декабря 1878 г. Эта же дата фигурировала в других документах, например – в свидетельстве об окончании Го рийского духовного училища. В 1920 г. в одной из анкет Сталин лично проставил год своего рождения – 1878-й. Однако вскоре в анкетах, заполняемых сталинскими помощниками, появился 1879 г. Утвердившись у власти, Сталин широко отпраздновал свое пятидесятилетие 21 декабря 1929 г. Именно эта дата вошла во все энциклопедии и справочники. Перепутанным оказался, таким образом, не только год, но и день рождения – 9 декабря по старому стилю вместо 6 декабря.

Лишь в 1990 г. историки обратили внимание на эти искажения[46]. Однако объяснить их причину пока не смогли. Очевидно одно: в 1920-е годы Сталин решил стать на год «моложе». И стал.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Постоянные репрессии и кадровые чистки держали в неослабевающем напряжении общество и аппарат. Архивы позволили историкам оценить масштабы этого насилия в достаточно точных количественных показателях[135]. По официальным секретным отчетам, за 1930–1952 гг. было расстреляно около 800 тыс. человек. Однако количество фактически уничтоженных людей было гораздо больше, поскольку в сталинских органах госбезопасности широко применялись приводившие к смерти пытки, а лагеря в отдельные периоды по условиям содержания заключенных фактически превращались в лагеря массового уничтожения, пусть и непреднамеренного. Около 20 млн человек за 1930–1952 гг. были осуждены к лишению свободы в лагерях, колониях и тюрьмах. По оценкам специалистов, не менее 6 млн человек (в основном «кулаки» и представители «репрессированных народов») в 1930–1952 гг. стали жертвами депортаций. Расстрелам, заключению в лагеря и ссылке каждый год сталинского правления подвергался в среднем один миллион человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Можно полагать, что различным «жестким» и «мягким» репрессиям за двадцать с небольшим лет сталинской диктатуры подверглись не менее 60 млн человек.

Важным дополнением к этому являются жертвы периодических голодовок и голода, от которого только в 1932–1933 г. погибло от 5 до 7 млн человек. В значительной мере вызванный политическими решениями, голод, как будет показано далее, способствовал подавлению сопротивления крестьян коллективизации.

[belkafoto.livejournal.com]

Сам Сталин также не нуждался в жестком контроле над всеми звеньями партии-государства. Достаточно было держать в руках основные рычаги. Раньше других советских вождей Сталин понял, какие неограниченные преимущества в политической борьбе и укреплении единовластия дает личный контроль над органами госбезопасности. В значительной мере поэтому Сталин одержал победу и с тех пор никогда не выпускал рычаги управления карательными структурами из своих рук. Как будет показано в этой книге, непосредственному управлению органами ОГПУ-НКВД-МГБ Сталин уделял значительную часть своего времени, а в отдельные периоды, например во время террора 1937–1938 гг., – большую часть. Он лично инициировал все основные репрессивные кампании, разрабатывал их планы и тщательно контролировал выполнение. Он непосредственно направлял фабрикацию многочисленных политических судебных процессов и «дел», а в ряде случаев был автором их сценария. Он вдумчиво и внимательно, как свидетельствуют пометы, читал протоколы допросов арестованных, которые присылались ему в огромных количествах. Он лично санкционировал расстрелы множества людей – как незнакомых, так и тех, с кем был лично знаком.

Кулик-Симонич

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо многочисленных «обычных» функций, чекисты выполняли для Сталина особую, «деликатную» работу.

5 мая 1940 г. специальная группа госбезопасности похитила при выходе из дома жену заместителя наркома обороны СССР маршала Г. И. Кулика[137] Кулик-Симонич. Ее тайно перевезли в тюрьму, долго допрашивали, а затем тайно расстреляли. Жена Кулика происходила из семьи высокопоставленного царского чиновника. Многие ее родственники были расстреляны, некоторым удалось скрыться за границей. С одним из предыдущих мужей, обвиненным в валютных операциях, Симонич провела некоторое время в ссылке. Чекисты, сообщавшие все эти компрометирующие материалы Сталину, приписывали Симонич многие другие грехи, в том числе связи с иностранцами. Сталин посоветовал Кулику развестись с женой. Однако маршал уперся. Тогда Сталин отдал приказ ликвидировать Симонич без лишней огласки. Обнаружив пропажу жены, Кулик позвонил наркому внутренних дел Берии. Тот отрицал причастность своего ведомства к исчезновению Симонич, однако Кулик не поверил Берии и начал добиваться правды. Тогда его вызвали в ЦК партии и в ходе трехчасового допроса строго предупредили, чтобы он не «клеветал» на органы госбезопасности. Более того, Кулику было заявлено, что его жена, возможно, шпионка, сбежавшая под угрозой разоблачения[138] Кулик сдался.

[belkafoto.livejournal.com]

Личная жизнь

Первой женой Г. И. Кулика была Лидия Яковлевна Пауль, немка по происхождению. Познакомились они в Ростове-на-Дону, где Григорий Иванович выздоравливал после ранения. Отец Лидии Яковлевны был зажиточным крестьянином — кулаком. Получив от Центральной Контрольной Комиссии ВКП(б) выговор «за контрреволюционную связь с мироедом», Г. И. Кулик развёлся с супругой.

В 1930 году Г. И. Кулик на курорте познакомился с одной из признанных московских красавиц, Кирой Ивановной Симонич, на которой вскоре женился. По её утверждению, отцом у неё был обрусевший серб граф Симонич, который являлся предводителем дворянства и служил в царской контрразведке, за что и был расстрелян чекистами в 1919 году. Та же участь постигла двух братьев Киры Ивановны. Её мать и две сестры эмигрировали из СССР, а третья сестра неоднократно арестовывалась НКВД[3]. Ещё до брака с Г. И. Куликом, когда Кира Ивановна жила в Ленинграде, за ней следили, потому что она, по мнению НКВД, «вела свободный образ жизни и была знакома с иностранцами». В сентябре 1939 года она была арестована прямо на улице недалеко от дома, в котором находилась квартира Г. И. Кулика, специально организованной засадой, помещена в Сухановскую тюрьму, через месяц или полтора после задержания увезена на Лубянку и расстреляна в помещении НКВД в Варсонофьевском переулке (без возбуждения уголовного дела)[8][9]. О её судьбе Г. И. Кулик так ничего и не узнал.

В октябре 1940 года женился на школьной подруге своей дочери — Ольге Яковлевне Михайловской. Разница в возрасте между супругами составила тридцать два года. На свадьбе присутствовал И. В. Сталин.

В 1922 году у Г. И. Кулика от первого брака родилась дочь Валентина. Она вышла замуж за военного лётчика, Героя Советского Союза генерала А. С. Осипенко[8], который до того был женат на известной лётчице, также Герое Советского Союза Полине Осипенко (Дудник).

В 1943 году от брака с Ольгой Михайловской родилась дочь Наталия.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1945 года назначен заместителем командующего войсками Приволжского военного округа. 28 июня 1946 года отправлен в отставку.

После вызова в Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) исключён из партии, затем вновь понижен в звании до генерал-майора. Поводом послужили его жалобы на то, что его незаслуженно «затирают», а руководят «выскочки», а также критические отзывы в адрес Николая Булганина и Лаврентия Берии.

11 января 1947 года арестован. 23 августа 1950 года приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу вместе с генералами В. Н. Гордовым и Ф. Т. Рыбальченко «по обвинению в организации заговорщической группы для борьбы с Советской властью». На суде заявил: «Мои показания, данные на предварительном следствии, являются ложными и полученными от меня незаконными методами следствия, от которых я полностью отказываюсь…» Дочь Андреевой-Горбуновой свидетельствовала, что слышала в Лефортове крик Кулика: «Скажите Сталину, что нас здесь бьют!…»[7] 24 августа 1950 года был расстрелян.

[belkafoto.livejournal.com]

Население СССР составляло в начале 1937 г. 162 млн, а в начале 1953 г. – 187 млн человек. Взрослого населения было, конечно, существенно меньше. Например, в 1937 г. около 100 млн.

разбили им головы молотками

[belkafoto.livejournal.com]

В настоящее время известно несколько тайных убийств, организованных в тех случаях, когда Сталин не считал возможным прибегать к открытым арестам. За год до убийства Кулик-Симонич, в июле 1939 г., были ликвидированы советский посол в Китае и его жена. Специально подобранные чекисты разбили им головы молотками, а потом инсценировали автомобильную катастрофу[139].

[belkafoto.livejournal.com]

В архивах сохранилось множество документов, отражающих роль Сталина в репрессиях. Они создают устойчивое впечатление, что он участвовал в организации террора не просто в силу «служебной необходимости». Эта наиболее темная и кровавая сторона власти явно притягивала его, вызывала огромный интерес, соответствовала душевному состоянию. Погружение в мир террора, провокаций и убийств питало и усиливало патологическую подозрительность Сталина. Движимый страхами и уверенностью в вездесущности врагов, он с легкостью применял насилие в самых значительных масштабах. Несомненно, эти сталинские качества были важнейшим фактором карательной политики государства в 1920-е –1950-е годы[143].

Опираясь на карательные органы, Сталин, однако, не превращался в их заложника. Поручая госбезопасности самые грязные дела, Сталин не питал иллюзий относительно этого обоюдоострого «меча революции». Основным методом удержания чекистов в узде были периодические кадровые чистки и репрессии. У Сталина на этот счет была своя теория, однажды в порыве откровенности высказанная им министру госбезопасности Игнатьеву: «У чекиста есть только два пути – на выдвижение или в тюрьму[144]. Этот принцип последовательно и постоянно использовался на практике. В 1930-е – 1950-е годы чекистское ведомство неоднократно подвергалось кровавым чисткам. Новые палачи уничтожали старых, чтобы затем самим попасть в пыточные камеры.

Уже многие десятилетия продолжается спор об истоках сталинской диктатуры и ее невероятной жестокости. Многие не без оснований находят первопричину в большевистской революции 1917 г., открывшей перед Сталиным путь к единоличной власти.

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторые намекают на присутствие в рядах демонстрантов каких-то организаторов из числа профессиональных революционеров. Однако никто не берется утверждать, что Февральская революция была заранее организованным выступлением революционных сил. Все происходило неожиданно и стихийно. Мировая война, продолжавшаяся уже почти четыре года, привела к социальному взрыву. Какое-то время царь и его окружение не понимали всей серьезности февральских событий. Ленин в эмиграции узнал о революции с опозданием из западных газет. Сталин в сибирской ссылке узнал о революции тоже поздно, так как местные власти выжидали и запрещали печатать в газетах сообщения из Петрограда.

Отречение царя вызвало массовое ликование. В начале марта 1917 г. в Ачинске, где находился в то время Сталин, собрание с участием ссыльных революционеров приняло приветственное обращение к брату царя великому князю Михаилу, который также отказался от престола и тем самым формально ликвидировал монархию. Сталин по каким-то причинам не присутствовал на этом митинге. Однако один из его ближайших товарищей Л. Б. Каменев[145] играл на нем важную роль. В 1925 г., когда Сталин и Каменев оказались по разные стороны баррикад в борьбе за власть, Сталин напомнил старому товарищу об этом порыве. Теперь Сталин трактовал приветствие великому князю как серьезную политическую ошибку Каменева. В 1917 г. он вряд ли думал столь же категорично. Приветствие отражало преобладающие настроения и эмоции, опьянение свободой и надеждами. Охваченные ими Сталин, Каменев и другие освобожденные революцией ссыльные прибыли в революционный Петербург.

[belkafoto.livejournal.com]

Конечно, российские социалисты не собирались отказываться от попавшей в их руки реальной власти и, тем более, не были догматиками, следовавшими доктрине. Скорее, их нужно считать реалистами и прагматиками, хотя недостаточно искушенными и решительными политиками. Они вполне осознавали угрозы, нависшие над страной, главной из которых была гражданская война, страшный и кровавый всеобщий бунт, способный поставить Россию, как это уже бывало в ее истории, на грань катастрофы и распада. Миллионы уставших от мировой войны и озлобленных людей с оружием в руках представляли собой самое красноречивое свидетельство такой угрозы. Препятствовать гражданской войне всеми силами – только такой могла быть в 1917 г. позиция ответственного политика. Сохранение гражданского мира позволяло избежать многочисленных жертв, было залогом надежд на лучшее будущее. Социалисты, возглавлявшие Советы, считали своим долгом гасить революционные эксцессы, сотрудничать с буржуазией и представлявшим ее интересы Временным правительством. Это было сотрудничество с позиций разумной силы. Гражданский мир – превыше всего. Официальная компромиссная формула этой политики гласила: поддержка Временного правительства постольку, поскольку оно будет продвигать вперед дело революции.

Целую тебя в нос

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на свой радикализм, многие большевики фактически разделяли такие умеренные, «правые» позиции. Одним из лидеров «правых» был Каменев, с которым Сталина связывали давние дружеские отношения. «Здравствуй, друже! Целую тебя в нос, по-эскимосски. Черт меня дери. Скучаю без тебя чертовски. Скучаю – клянусь собакой! Не с кем мне, не с кем по душам поболтать, черт тебя задави», – так выражал Сталин свои чувства в письме Каменеву в декабре 1912 г. [146] В общем, не было ничего удивительного в том, что Сталин и Каменев в начале революции являлись единомышленниками.

[belkafoto.livejournal.com]

Важно отметить, что Каменеву и Сталину с самого начала приходилось отстаивать свои взгляды в борьбе с Лениным. Недовольный линией «Правды», Ленин требовал изменения лозунгов. В материалах, посланных из эмиграции в Россию, он отстаивал радикальный курс: объявил войну Временному правительству, настаивал на подготовке социалистической революции. Каменев и Сталин, скорее всего, искренне не понимали намерений Ленина, объясняли его радикализм оторванностью от российских реалий. Совместно они отбивали атаки. Полученная от Ленина статья была опубликована в «Правде» с существенными купюрами[147].

[belkafoto.livejournal.com]

В литературе неоднократно ставился вопрос о патологической склонности Сталина к насилию как важном факторе политики террора. Из последних работ см.: Баберовски Й. Выжженная земля. Сталинское царство насилия. М., 2014.

[belkafoto.livejournal.com]

Позиция Ленина, однако, была основана на достаточно точном политическом расчете. Умеренные взгляды Каменева и Сталина открывали дорогу сотрудничеству основных социалистических партий. С точки зрения перспектив революции и судеб страны такое сотрудничество и совместное сдерживание радикализма было единственно правильным. С точки зрения перспектив прихода большевиков к единоличной власти – губительным. Участие в коалиции, даже в качестве оппозиционеров, связывало бы большевикам руки, лишало их поддержки радикальной части населения. Это совершенно не устраивало Ленина, что в конечном счете решило судьбу «правого» большевизма.

[belkafoto.livejournal.com]

Ленинские тезисы встретили серьезный отпор не только вне, но и внутри большевистской партии. Причины этого очевидны. Фактически Ленин предложил не продуманную программу реальных мер, а лозунг захвата власти. Как воспользоваться этой властью в случае успеха? Что значит социализм в условиях России? Где гарантии, что революция, начавшись в России, охватит и более развитые страны? Ответы на эти вопросы подменялись фразерством и откровенной политической демагогией. Пока же было ясно, что ленинский курс разжигал гражданскую войну, первые признаки которой и без того были налицо. Согласно мемуарным свидетельствам, во время одного из выступлений Ленина сразу после приезда в Петроград его бывший близкий товарищ по партии выкрикнул с места: «Ведь это бред, это бред сумасшедшего!»[149] Большевики, окружавшие Ленина в 1917 г., не могли позволить себе такие высказывания, даже если тоже считали заявления Ленина бредом. Однако на собраниях руководящих большевистских органов в начале апреля ленинские тезисы отклонялись большинством голосов. Против Ленина продолжал выступать и Сталин, не говоря уже о Каменеве.

[belkafoto.livejournal.com]

Очевидно, что резко отрицательная реакция политических противников вне партии Ленина вполне устраивала. Он сознательно шел на конфронтацию и размежевание со всеми действовавшими в стране политическими силами. Однако свою собственную партию Ленину предстояло усмирить. Это еще не было то усмирение, которое практиковал Сталин, когда превратился в диктатора. Иной пока была партия. Иной – ситуация в стране, охваченной революцией и демократией. Иным был партийный вождь. Ленин маневрировал, совмещая твердость и непримиримость с уступками и компромиссами. Частью этих маневров было привлечение на свою сторону «правых» большевиков, в том числе и прежде всего – Сталина и Каменева. Ленин действовал осторожно, позволял оппонентам сохранить свое лицо, не загонял их в угол, а, наоборот, захватывал в «дружеские объятия». В отношении Сталина такая тактика дала блестящие результаты. Что бы ни думал Сталин на самом деле, он очень быстро пошел за Лениным.

Безусловным свидетельством их тесного сотрудничества была рекомендация, данная Лениным во время выборов нового состава ЦК на партийной конференции в апреле 1917 г.: «Тов. Коба мы знаем очень много лет […] Хороший работник во всяких ответственных работах»[150]. Благодаря поддержке, Сталин был избран в ЦК с третьим результатом после Ленина и Зиновьева[151]. Сталин еще раз сумел убедиться, какое огромное влияние Ленин имел в партии. Преодолев колебания, Сталин твердо и последовательно двинулся за сильнейшим.

[belkafoto.livejournal.com]

Преодолев колебания, Сталин твердо и последовательно двинулся за сильнейшим.

Был ли это карьерный выбор, или Сталин действительно понял и принял ленинские лозунги? С точки зрения характеристики личности Сталина вопрос об истоках его «умеренного» большевизма имеет принципиальное значение. Очевидно, что позиция, занятая Сталиным в марте-апреле 1917 г., противоречит образу изначально радикального, не склонного к компромиссам властолюбца. Было ли это несоответствие вызвано влиянием Каменева? Или Сталин попал под влияние социалистов в Петроградском совете, где он мог найти радушный прием со стороны своих земляков, грузинских меньшевиков? Возможно ли, что Сталин еще не ощущал себя самостоятельной политической фигурой и должен был следовать за кем-то? Но тогда почему он не сразу встал под знамена Ленина, получив его письма из Швейцарии? Взыграло самолюбие и нежелание признавать «ошибки»? Быть может, Сталин действительно был «умеренным» в начале 1917 г., а затем под давлением обстоятельств менялся, как менялись и многие другие? У нас нет надежных источников, позволяющих ответить на эти вопросы. Поэтому просто зафиксируем факт: Сталин не всегда был радикальным большевиком. Его «умеренность» и «правизна» проявится еще раз после смерти Ленина, когда лидеры партии будут решать, каким путем вести огромную, отрезанную от мира страну к социализму.

[belkafoto.livejournal.com]

Эскалация революции не отличалась в России особым своеобразием. Стоящие у власти умеренные революционные силы были охвачены стремлением избежать гражданской войны. Они маневрировали, опаздывали, совершали ошибки и глупости. Все более нетерпеливые массы обращали свой взгляд на тех, кто обещал много и быстро. Большевистская пропаганда в этих условиях шла от успеха к успеху. Требования немедленного мира, немедленной экспроприации крупной земельной собственности в пользу крестьян, немедленного рабочего контроля в промышленности были лозунгами, привлекательными для многих. Как обычно бывает во время революций, мало кто требовал от большевиков разъяснения практической сути их программы. Массами двигала новая вера. Да и сами большевики все реже задавали неудобные вопросы своему вождю: что же потом, каким будет даже не десятый, а второй шаг? Ленин с невероятной энергией вел партию на штурм власти, обещая, что социализм как-то решит все проблемы. «Главное – ввязаться в бой», – этот лозунг был написан теперь на знамени ленинской партии. «Там будет видно», «хуже не будет» – гласила народная мудрость, которой руководствовались миллионы приверженцев большевистских обещаний. Не в первый и не в последний раз в истории нетерпеливому большинству предстояло жестоко обмануться.

[belkafoto.livejournal.com]

Взяв с самого начала курс на власть, Ленин маневрировал. В изменчивой и запутанной революционной ситуации было трудно прогнозировать ход событий и точно выбрать момент решающего удара. Тактика большевиков заключалась в том, чтобы подталкивать революцию вперед, но до нужного момента не переступать грань легальности. Открытое восстание против Временного правительства и Советов могло вызвать ответный удар. Плод должен созреть. Однако такая тактика имела очевидные слабости. Не испытывая на прочность позиции противника, трудно понять степень его и собственной силы. Опираясь на радикальные слои рабочих и солдат, большевики должны были демонстрировать им свою решительность не только на словах, но и на деле. Иначе говоря, держать свою армию в состоянии постоянной мобилизационной готовности, проводить «боевые учения», одно из которых вполне могло оказаться реальным сражением.

Эта двойственность тактики большевиков была не единственной, но важнейшей причиной периодических волнений петроградских солдат и рабочих. Самое крупное из них произошло в начале июля 1917 г.

[belkafoto.livejournal.com]

Всем, включая самих большевиков, было ясно, что они несут ответственность за попытку мятежа. Спорным оставался вопрос о мере ответственности, и историки продолжают обсуждать его до сих пор. Провал июльского выступления показал относительную силу правительства. Оно, как сумело, воспользовалось этой силой для нанесения контрудара. Он оказался хаотичным и непоследовательным. Ленина объявили шпионом, получающим от Германии деньги на революцию. По этому вопросу власти открыли следствие. Обвинения в организации беспорядков дали основания для частичных репрессий. Были закрыты и разгромлены газеты и штаб большевиков, арестованы некоторые их активисты. По иронии судьбы среди арестованных оказался «умеренный» Каменев. Ленин и Зиновьев перешли на нелегальное положение.

Менее известный правительству Сталин оказался вне списка преследуемых. Он чувствовал себя в такой безопасности, что даже предложил Ленину некоторое время переждать в своей квартире. Точнее, в квартире старых знакомых Сталина, большевиков Аллилуевых. Сталин занимал в ней одну из комнат. Дружба с Аллилуевыми была давней и крепкой. Вскоре Сталин женился на их дочери, совсем юной Надежде.

[belkafoto.livejournal.com]

Из Петербурга Ленин и Зиновьев перебрались в пригород на станцию Разлив. Сталин был рядом. Он сопровождал Ленина на вокзал. В Разливе Ленина и Зиновьева прятала семья симпатизирующего большевикам рабочего Н. А. Емельянова. Ленин и Зиновьев жили на чердаке в сарае Емельяновых. Потом под видом работников, нанятых для сенокоса, перебрались в более безлюдное место, где поселились в шалаше. В августе Ленин переехал еще дальше, в Финляндию. Все эти месяцы, с июля по октябрь, Сталин не встречался с Лениным. Однако по мере формирования культа Сталина появилось утверждение, что такие встречи были, и даже не одна, а две. Эту легенду подтвердил главный свидетель – рабочий Емельянов.

Судьба Емельянова, как и многих других революционеров, оказалась трагической. Он и трое из его сыновей были арестованы в 1930-е годы. Двое сыновей были расстреляны, один вышел на свободу только после смерти Сталина. Старшего Емельянова отправили в ссылку в Сибирь. В июне 1945 г. он обратился к Сталину за разрешением вернуться на родину. О своих заслугах Емельянов упомянул типичной для сталинского времени формулой: «В 1917 г. Вы спасли жизнь Владимиру Ильичу Ленину, поручив мне скрыть его в шалаше». Письмо было доложено лично Сталину[153]. Через некоторое время Емельянову позволили вернуться в Разлив и даже работать в созданном здесь ленинском музее. Можно не сомневаться, что это решение было принято по личному указанию Сталина. Емельянов «вспомнил», что Сталин дважды приезжал к Ленину. Этот «факт» был внесен в официальную биографию вождя[154]. Несмотря на это, Емельяновы подверглись новым преследованиям. В 1952 г. 81-летний Емельянов обратился с очередными просьбами к Сталину и в правительство. Он жаловался, что местные власти вновь отобрали принадлежавшие ему дома. На запрос из Москвы руководители Ленинграда ответили, что «семью Емельяновых в Разливе оставлять нельзя по режимным соображениям»[155]. Окончательная реабилитация Емельяновых произошла только после смерти Сталина.

[belkafoto.livejournal.com]

Ленин считал обстановку созревшей для восстания и захвата власти. Однако, как и ранее, он столкнулся с определенным противодействием внутри партии. Наиболее видными фигурами среди противников вооруженного захвата власти были Каменев и Зиновьев. Однако большинство лидеров партии, в том числе Сталин, поддерживали Ленина. Понимая, что личное присутствие поможет сломить сопротивление, Ленин нелегально перебрался в Петроград. Решающее голосование по вопросу о восстании произошло на собрании ЦК большевиков 10 октября 1917 г. Каменев и Зиновьев оказались в меньшинстве, но не сдались. На следующий день они обратились с письмом к более широкому кругу партийных активистов.

Оппоненты Ленина были вполне убедительны. Они били по наиболее уязвимым точкам позиции Ленина. Отрицали, что за большевиками шло большинство народа. Отрицали угрозу реальной контрреволюции: Временное правительство «расшатано». Напоминали, что между провозглашением популярных лозунгов и необходимостью их реализации в случае прихода к власти лежит огромная дистанция. Германия, очевидно, отвергнет мир на большевистских условиях, а вести «революционную войну» солдаты, столь же очевидно, не захотят. «Солдатская масса отхлынет от нас». Они отклоняли намеки Ленина о скорых революциях на Западе как предположительные. Предлагаемая Каменевым и Зиновьевым стратегия действий была в конечном счете направлена на предотвращение гражданской войны за счет сосуществования большевиков с иными политическими силами. Уже получив большинство во многих Советах, нужно бороться за мандаты в Учредительном собрании. Потому что «только на Советы сможет опереться в своей революционной работе и Учредительное собрание. Учредительное собрание плюс Советы – вот тот комбинированный тип государственных учреждений, к которому мы идем». Ход событий гарантировал значительное, если не преобладающее влияние большевиков в этих легальных органах власти. В случае же поражения вооруженного восстания большевиков последствия будут намного хуже, чем последствия июльских событий, предупреждали оппоненты Ленина[156].

[belkafoto.livejournal.com]

Продвижение к цели путем мирного завоевания легальных институтов власти не выглядело утопичным, а тем более авантюристическим. Однако Ленина такой сценарий не устраивал. Трудно понять, насколько он верил в то, что большевиков, не выступи они первыми, задушит контрреволюция. С большей уверенностью можно утверждать, что Ленин не хотел участия большевиков в легальном политическом процессе. Вооруженный захват власти был лучшим, если не единственным способом разрушения потенциальной угрозы вынужденной коалиции с меньшевиками и эсерами, ликвидации фактора Учредительного собрания, выборы в которое ожидались в ближайшие недели. Предложения Зиновьева и Каменева о серьезной борьбе за мандаты в Учредительном собрании отражали преобладающее в стране и официально разделяемое большевиками признание важной роли этого российского парламента. Сталин, как и другие большевики, участвовал в выборах. Красноречивая деталь: 18 октября 1917 г., в напряженные дни подготовки вооруженного захвата власти, Сталин не забыл послать в Кавказскую окружную комиссию по выборам в Учредительное собрание телеграмму о своем согласии баллотироваться по списку большевиков[157].

[belkafoto.livejournal.com]

Явно не раскрывая своих истинных расчетов, подменяя практические вопросы публицистическим многословием и лозунгами, Ленин упрямо, десятки раз повторял лишь одно: нужно и можно взять власть силой и уже сейчас. Что будет там, после новой революции? Этот вопрос приводил в смятение кого угодно, только не Ленина. Ленинская настойчивость и категоричность на самом деле были единственным аргументом в пользу восстания. Однако для партии, пусть и не монолитной, но ориентированной на вождя, уставшей от неопределенности и споров, упорство Ленина оказалось решающим. Большинство историков, какие бы позиции они ни занимали, согласны с тем, что без Ленина Октябрьская революция большевиков вряд ли бы состоялась.

Чем объяснялась эта фронда?

[belkafoto.livejournal.com]

Уверенные (и, как показали последующие события, не без оснований) в своей правоте, Зиновьев и Каменев решились на отчаянный шаг. Не имея доступа к большевистской прессе, Каменев опубликовал в одной из небольшевистских газет заметку с изложением взглядов оппозиционеров. Ленин был в бешенстве. Он потребовал исключить Каменева и Зиновьева из партии. Сталин был одним из тех, кто выступил против таких жестких мер. Более того, в редактируемой им главной большевистской газете в ответ на демарш Ленина Сталин поместил письмо Зиновьева и редакционный комментарий примиряющего характера. Инцидент «можно считать исчерпанным», «в основном мы остаемся единомышленниками», – говорилось в комментарии[158]. Это был один из немногих случаев, когда Сталин в столь важном вопросе открыто пошел против Ленина. Чем объяснялась эта фронда? Означала ли она, что Сталин так до конца и не изжил иллюзии «правого» большевизма? Исключить это нельзя. Хотя Сталин следовал за Лениным и критиковал позицию Каменева и Зиновьева, в глубине души он вполне мог разделять их опасения. Свою роль, скорее всего, сыграли и другие факторы. Важнейший среди них – фактор Троцкого.

[belkafoto.livejournal.com]

Осмотревшись, Троцкий понял, что в революции 1917 г. он является естественным союзником Ленина. Ленин пришел к тому же выводу. Между ними был быстро заключен не обремененный условиями союз. Троцкий присоединился к большевикам. Ленин получил твердого соратника, готового словом и делом, без колебаний бороться за захват власти. Влияние Троцкого быстро росло, он выдвигался в центр событий – в сентябре возглавил большевизировавшийся Петроградский Совет, играл важную роль в подготовке восстания.

Такое положение не могло радовать старых большевиков, даже если они признавали значение Троцкого для укрепления позиций партии. Троцкий оставался чужаком, к тому же амбициозным. Сталин вряд ли воспринимал Троцкого иначе, хотя бы потому, что во многих отношениях проигрывал новоявленному большевистскому лидеру. В отличие от Троцкого, державшего в напряжении многотысячные митинги, Сталин плохо выступал публично, в то время как в горячке революции именно слова ценились более всего. В отличие от Троцкого, Сталин не был ярким публицистом и генератором формул. А именно формулы, маскирующие истинные намерения политиков и обеспечивающие победу в соревновании демагогий, приводили в движение захваченные революцией массы. Выдвижение Троцкого инстинктивно толкало старых соратников Ленина к сплочению. С кем бы остался Сталин, если бы позиции Каменева и Зиновьева оказались серьезно ослаблены? Предпосылки антитроцкистского союза большевистских олигархов, всплывшего на поверхность после ухода Ленина, складывался в бурные месяцы 1917 г.

[belkafoto.livejournal.com]

Очевидно, что Сталин не был лидером революции. Однако как один из большевистских руководителей, член ЦК партии и редактор главной партийной газеты он выполнял важные обязанности. Он пошел за Лениным. Этим определялось его место в революции. Что мог вынести Сталин из своего опыта борьбы за реальную власть? Видимо, прежде всего нужно назвать воздействие ленинской решительности, упорного продавливания намеченной программы действий. Через десять лет, проводя «революцию сверху», очередной коренной перелом в жизни многострадальной России, Сталин в полной мере продемонстрировал собственные умения действовать столь же решительно. У Ленина он позаимствовал метод политического авантюризма. Главное – взять и удержать власть, а что делать дальше, подскажут обстоятельства. Сталин всегда твердо следовал этому принципу, что позволяло ему действовать максимально жестко и без сдерживающих колебаний. Проталкивая свою революцию в конце 1920-х, Сталин, подобно Ленину, сделал ставку на стратегию опережающей радикальности. Так же как и Ленину, она принесла ему успех.

[belkafoto.livejournal.com]

Сила Ленина заключалась в том, что он совсем не боялся гражданской войны. Более того, он считал ее естественным способом перехода к социализму. И это было верно. Ожидать, что вся Россия, не говоря уже о ее союзниках по мировой войне, безропотно примет верховенство радикального большевизма, не приходилось. Первоначально сыграл свою роль фактор неожиданности большевистского восстания и усталости масс. Однако очень быстро ситуация изменилась. Нелегитимность новой власти, ее грубые и циничные действия, социальные эксперименты, взрывавшие прежний строй, не могли не вызвать заметного сопротивления. Свержение Временного правительства, создание большевистского Совета народных комиссаров, разгон большевиками Учредительного собрания в январе 1918 г., заключение унизительного и грабительского сепаратного мира с Германией открыли дорогу всеобщей гражданской войне. Против большевиков выступили представители высших и средних классов, объединившиеся в так называемое «белое движение», преследуемые социалисты, крестьяне, страдавшие от реквизиций. Сепаратный мир с Германией спровоцировал вмешательство в гражданскую войну бывших союзников. Получили свой шанс различные ультрарадикальные элементы и откровенные бандиты. Крестьяне восставали как против большевиков, так и против «белых». Все воевали против всех. Большевики вызвали новую волну кровопролития, которая возрастала невероятными темпами и продолжалась в своей наиболее активной фазе три года, с 1918 по 1920-й.

[belkafoto.livejournal.com]

По масштабам жертв гражданская война значительно превосходила потери России во время Первой мировой войны и столкновений первого послефевральского периода революции. Из 16 млн человек, которые, по оценкам демографов, были убиты, погибли от ран, голода и эпидемий в 1914–1922 гг., не менее половины (8 млн) смертей пришлось на три года гражданской войны – 1918–1920 гг. Кроме того, около двух миллионов человек бежали от большевиков в эмиграцию. Страшный голод 1921–1922 гг. и эпидемии, в значительной мере также ставшие результатом гражданской войны, унесли еще более 5 млн жизней. На российскую Первую мировую войну (1914–1917 гг.) в этом страшном списке потерь приходилось «всего» два с лишним миллиона жизней[159]. В этом заключалась разница между Россией и другими странами, столкнувшимися в мировой войне. Война, голод, эпидемии, кровавое гражданское противостояние продолжались в России в два раза дольше и были намного ожесточенней.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако даже страшные цифры потерь не отражали всего ужаса граж данской войны. Не существует количественных показателей для измерения всеобщего ожесточения и притупления человеческих чувств, разрушения норм морали и права. Изуверские убийства и массовый террор становились обыденностью. Погибали лучшие. Эпидемия одичания не могла не захватить и самих большевиков. Гражданская война сформировала новое государство и во многом предопределила его развитие. Страна оказалась на самом безнадежном перекрестке исторических дорог: между плохим и худшим.

[belkafoto.livejournal.com]

У Сталина была своя специализация – урегулирование отношений большевистского центра с национальными окраинами. Однако, как и у других большевистских лидеров, его главным императивом оставалась война. Большую часть 1918–1920 гг. Сталин провел на различных фронтах. В Москве появлялся нечасто. Из 51 заседания Политбюро в 1919 г. он участвовал только в 14, из 75 заседаний в 1920 г. – в 33[160].

[belkafoto.livejournal.com]

Сталин отстранил военных специалистов от оперативного руководства войсками и взял командование в свои руки. В сообщениях в столицу он всячески подчеркивал благотворность этого переворота. Однако трудно предположить, что Сталин, не имевший никакого военного опыта и даже не служивший в армии, опиравшийся на таких же, как он сам, дилетантов, мог быстро освоить сложные профессиональные навыки. Ставка на здравый смысл и революционный штурм могла дать определенные результаты, но непрочные и недолговременные. Под натиском регулярных подразделений противника партизанская армия Сталина – Ворошилова терпела поражения.

В августе 1918 г. Царицын оказался на грани падения. В условиях вполне реального военного поражения был предпринят маневр, который в последующие десятилетия превратился в рутинный метод сталинской политики. В Царицыне началось широкомасштабное выявление «контрреволюционных заговоров». Аресты захватили бывших офицеров, в том числе служивших в Красной армии, бывших чиновников царской администрации, предпринимателей и рядовых граждан, попавших под каток чистки. Ядром контрреволюционных сил был объявлен «заговор» во главе со служащим Наркомата путей сообщения Н. П. Алексеевым, бывшим дворянином и офицером, «буржуазным специалистом» на службе советской власти, который прибыл в командировку в Царицын из Москвы. Обвинения против «заговорщиков» были стандартными и не очень вразумительными. Дело наскоро слепили в считаные дни, завершив расстрелами и объявлением в местной газете.

Скорее всего, эти расстрелы остались бы рядовым событием красного террора, если бы случайно вместе с Алексеевым в командировке в Царицыне не оказался высокопоставленный чиновник Высшего совета народного хозяйства, старый большевик К. А. Махровский. Под горячую руку его тоже арестовали и продержали несколько месяцев в тюрьме. Однако расстрелять не осмелились – под давлением из центра Махровского пришлось освободить. В результате в деле появился нежелательный и разговорчивый свидетель. Возмущенный Махровский написал длинный доклад о нравах Царицына. Из доклада вполне очевидно следовало, что дело Алексеева сфабриковали царицынские чекисты, «помешанные», как он писал, «на отыскании контрреволюции».

[belkafoto.livejournal.com]

Однако если массовые расстрелы не слишком волновали Ленина, то поражения на фронте были основанием для недовольства. Особенно непримиримую позицию в отношении царицынцев занял Троцкий, возглавлявший Красную армию. Личная неприязнь к Сталину соединялась у Троцкого с прагматическими соображениями. В царицынском опыте он усматривал потенциальную угрозу военному строительству, опасный пример самостийности и противодействия профессионализации армии на основе жесткой дисциплины и привлечения военных специалистов. Свою позицию Троцкий объяснял Ленину вполне четко. В телеграмме от 4 октября 1918 г. он писал:

[…] Категорически настаиваю на отозвании Сталина (из Царицына. – О. Х. ). На Царицынском фронте неблагополучно, несмотря на избыток сил. Ворошилов может командовать полком, но не армией в пятьдесят тысяч солдат […] Царицын должен либо подчиниться (вышестоящему командованию. – О. Х. ), либо убраться. У нас успехи во всех армиях, кроме Южной, в особенности Царицынской, где у нас колоссальное превосходство сил, но полная анархия на верхах. С этим можно совладать в 24 часа при условии Вашей твердой и решительной поддержки; во всяком случае, это единственный путь, который я вижу для себя[171].

[belkafoto.livejournal.com]

Трудно не заметить, что опыт, усвоенный в Царицыне, служил Сталину в последующие годы гражданской войны, на какой бы фронт его ни забрасывала судьба. Несмотря на вынужденное признание общепартийной политики привлечения военных специалистов, Сталин, судя по всему, оставался их недоброжелателем. Он мало ценил политически подозрительных военных-профессионалов и полагался на энтузиазм и «здравый смысл» подлинных революционеров. В телеграмме Ленину с Петроградского фронта 16 июня 1919 г. Сталин со смешной бравадой и вызовом писал:

Морские специалисты уверяют, что взятие Красной Горки с моря опрокидывает морскую науку (речь шла о взятии одного из фортов под Петроградом. – О. Х. ). Мне остается лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие Горки объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на все мое благоговение перед наукой[173].

Сталинское бахвальство, судя по всему, позабавило Ленина. Зная, что форт Красная Горка был на самом деле взят с суши, а не с моря, как заявлял Сталин, Ленин оставил на телеграмме помету: «??? Красная Горка взята с суши»[174].

[belkafoto.livejournal.com]

Излишняя самоуверенность не покидала Сталина и на завершающем этапе войны. Весной и летом 1920 г. он находился на юго-западном фронте. Здесь разворачивались сражения с армией генерала Врангеля, вышедшей за пределы своей основной базы, Крыма, а также ожесточенная советско-польская война. Сначала польские войска нанесли Красной армии несколько тяжелых ударов. Однако вскоре ситуация резко изменилась. Красная армия перешла в наступление и продвинулась до польской столицы Варшавы, готовясь захватить ее. Большевистских вождей, начиная с Ленина, охватила эйфория. Они ждали не только победы революции в Польше, но и ее распространения (наконец-то!) на другие европейские страны. Через Варшаву – на Берлин! 13 июля 1920 г. в ответ на запрос Ленина о целесообразности заключения перемирия с Польшей Сталин писал:

Польские армии совершенно разваливаются, поляки потеряли связь, управление, польские приказы вместо того, чтобы попасть по адресу, попадают все чаще в наши руки, словом, поляки переживают развал, от которого они нескоро оправятся […] Я думаю, что никогда не был империализм так слаб, как теперь, в момент поражения Польши, и никогда не были мы так сильны, как теперь, поэтому чем тверже будем вести себя, тем лучше будет и для России, и для международной революции[175].

[belkafoto.livejournal.com]

Однако вскоре ситуация в очередной раз резко изменилась. Наступление в Польше захлебнулось. Красную армию постигло тяжелое поражение. Поляки продиктовали условия унизительного для большевиков мира. Разгром на польском фронте был вызван рядом причин. Одна из них, как часто отмечается в литературе, имела непосредственное отношение к Сталину. Считается, что ошибкой командования Красной армии было наступление в расходящихся направлениях. В частности, Первая конная армия оставалась под Львовом вместо того, чтобы поддержать войска, продвигавшиеся к Варшаве. Известно, что незадолго до поражения Красной армии решение о перемещении Первой конной армии из-под Львова на запад все-таки было принято, но не выполнено. Свою роль в этом сыграл Сталин. 13 августа 1920 г. он послал главному командованию Красной армии телеграмму, в которой утверждал, что переброска конной армии вредна, поскольку она уже перешла в новое наступление на Львов. Это нужно было делать раньше, пока армия стояла в резерве, утверждал Сталин. «Я отказываюсь подписать соответствующее распоряжение», – категорически заявил он[177].

Вряд ли этот отказ Сталина сыграл ключевую роль в поражении Красной армии в Польше. В 1920 г. при разборе причин разгрома Красной армии по горячим следам претензии предъявлялись в основном командованию войск западного фронта, наступавшего на Варшаву. Однако Сталин, несомненно, проявил своеволие. Это вполне могло послужить причиной его отзыва. Через несколько дней после инцидента вокруг Первой конной армии Сталин выехал в Москву и на фронт уже не возвращался. Лавры последовавшей вскоре победы над Врангелем достались другим.

[belkafoto.livejournal.com]

Испытав до конца сталинское терпение, Троцкий ответил снисходительным разъяснением ситуации и предложил создать совет снабжения, куда язвительно приглашал войти также Сталина. Сталин, судя по всему, был взбешен. 30 августа он направил в Политбюро сразу три записки. Он обвинил Троцкого в том, что тот ограничился «отпиской», и требовал усилить контроль ЦК партии над военным ведомством[180]. Кратко и категорически Сталин отверг приглашение Троцкого: «Заявляю, что в проектируемом Троцким совете снабжения работать не смогу и, следовательно, не буду»[181]. В завершение этих ультиматумов Сталин предпринял рискованный демарш. Он потребовал создать комиссию «по обследованию условий нашего июльского наступления и августовского отступления на Западном фронте»[182]. В контексте обвинений о пренебрежении резервами это было явное объявление войны, по крайней мере Троцкому. Понимал ли Сталин, что косвенно он атакует и Ленина, который был не последним вдохновителем польского броска? Если не понимал тогда, в эмоциональной горячке борьбы, то понял чуть позже, когда столкнулся с явным ленинским недовольством.

[belkafoto.livejournal.com]

К большому сожалению историков, стенограмма заседания Политбюро 1 сентября 1920 г. (как и многих других важнейших заседаний) не велась. Лишь лаконичные записи решений позволяют предположить, какие страсти бурлили на этом собрании или, по крайней мере, в душах его участников. Сталин подал заявление об отставке с военной работы. Заявление удовлетворили, лишив Сталина поста члена Военно-революционного совета. Полномочия и права Троцкого, наоборот, были подтверждены. Ему предложили выехать с инспекцией на западный фронт[184]. Ленин явно принял сторону Троцкого. 20 сентября пленум ЦК отправил Сталина «на Кавказ для длительной работы». Ему поручалось «урегулировать взаимоотношения с горцами», «упорядочить […] политику на Кавказе и на Востоке»[185]. Возможно, это выглядело как почетная ссылка. Возможно, как новое ответственное поручение. Однако через несколько дней на IX партийной конференции произошло публичное столкновение Сталина с Лениным и Троцким. Споры и взаимные обвинения, кипевшие вокруг польской войны в недрах Политбюро, выплеснулись наружу.

[belkafoto.livejournal.com]

23 сентября 1920 г. обиженный Сталин написал в президиум партийной конференции заявление. Он категорически опроверг выпады Троцкого и Ленина. Вновь обвинил в поражении командование западного фронта (косвенно Троцкого). Заявил, что лично он, Сталин, всегда высказывался в пользу предусмотрительной и осторожной политики. «Т. Ленин, видимо, щадит командование, но я думаю, что нужно щадить дело, а не командование», – едко заключил Сталин свой выпад[187]. Располагая документами, в том числе теми, которые цитировались выше, мы можем с определенностью утверждать, что Сталин лгал. Однако Ленин, несомненно помнивший сталинские призывы к решительности и мировой революции, не стал уличать его. В деле были замешаны все. Поэтому неприятную страницу поражений предпочли быстро перевернуть. Сталин же, демонстративно требовавший разбора ошибок, выглядел раскольником. Однако серьезных последствий для Сталина этот скандал не имел. На несколько недель он выехал в кавказскую командировку, а в конце ноября 1920 г. вернулся в Москву.

[belkafoto.livejournal.com]

Устойчивая привычка к конфликтам в партии была важной частью опыта, полученного Сталиным и другими большевистскими лидерами в годы гражданской войны. Эта привычка не была новой, но, несомненно, укрепилась – можно сказать, укоренилась. В партии процветали как борьба принципов, так и беспринципные столкновения амбиций. На этой основе формировались группировки. Одна из них, состоявшая из царицынцев, кавалеристов Первой конной армии и закавказцев, пользовалась поддержкой Сталина. Своих сторонников приобретали и другие советские вожди. Так закладывались предпосылки для будущих политических столкновений и борьбы за власть.

[belkafoto.livejournal.com]

Из многолетней борьбы с внутренними и внешними врагами большевики вышли победителями. Однако объяснить измученной стране и даже самим себе, во имя чего одержана эта победа, было непросто. Надежды на мировую революцию не оправдались. Ленинская концепция немедленного внедрения социализма в России, как и предупреждали большевиков их политические противники, оказалась разрушительной утопией. Попытки отменить рынок и ввести прямой продуктообмен под тотальным контролем государства усугубили экономический коллапс. Голод и разруха вызвали массовые антиправительственные выступления. Огромные районы были охвачены крестьянскими восстаниями. Волнения прокатились по городам, включая такие опорные пункты большевиков, как Москва и Петроград. Выступление моряков Кронштадтской крепости под Петроградом стало символом приближающегося краха. Оружие подняла гвардия большевистского восстания в 1917 г. В политический словарь советского периода вошло понятие «Кронштадт».

[belkafoto.livejournal.com]

В таких обстоятельствах Ленин, обладавший развитым инстинктом политического самосохранения, в очередной раз резко изменил свои принципы. В 1921–1922 гг. ленинский социализм был заменен ленинской новой экономической политикой (нэпом). Многое вернулось к тому состоянию, с которого начиналась революция большевиков. Были восстановлены деньги и относительно свободный рынок. Крестьяне после уплаты налогов государству могли продавать свою продукцию. Мелкие промышленные и торговые предприятия перешли в руки частников, которых называли нэпманами. В руках государства оставалась основная часть экономики. Однако и в государственном секторе действовали некоторые рыночные регуляторы. Именно ненавистный большевикам капитализм спас страну и их собственную власть. Благодаря нэпу СССР буквально за несколько лет оправился от разрухи. Однако прежде чем это произошло, страшный голод 1921–1922 гг. – прямое следствие гражданской войны – унес несколько миллионов жизней.

Таким был общий исторический фон деятельности Сталина в последний период жизни его учителя Ленина. Насколько можно судить по документам, Сталин не был активно вовлечен в обсуждение и решение ключевых проблем перехода к нэпу. Он, как обычно, следовал в русле политики, определяемой Лениным, был лояльным и верным соратником. Это качество Ленин, несомненно, ценил. Однако после завершения гражданской войны политическая судьба Сталина могла сложиться по-разному. Сама по себе позиция члена Политбюро, которую получил Сталин, конечно, означала многое. Однако в советской партийно-политической системе реальная сила того или иного высшего руководителя напрямую зависела от влияния ведомства, которое он возглавлял. Сталин с этой точки зрения оказался в неблагоприятном положении. Угроза его превращения в вождя второго плана была вполне реальной.

[belkafoto.livejournal.com]

С наступлением мира Сталин оказался у руля двух наркоматов: по национальностям и рабоче-крестьянской инспекции. Оба не имели собственных ресурсов власти и обладали ограниченным лоббистским потенциалом. Сам Сталин на одном из закрытых заседаний так оценивал Наркомат национальностей: «комиссариат агитационный, никаких административных прав […] не имеет»[189]. Сталин крайне редко появлялся в Наркомнаце. В ноябре 1921 г. он подал в Политбюро заявление об освобождении от должности наркома по делам национальностей. Однако отставка была отклонена[190]. В конечном счете Сталин сделал все от него зависящее, чтобы ликвидировать Наркомнац вообще, что и произошло в 1923 г. Еще раньше, в 1922 г., Сталину удалось избавиться также от должности наркома рабоче-крестьянской инспекции. Заменой этих желанных потерь было не менее желанное приобретение – руководство аппаратом ЦК партии. Это означало выдвижение в вожди первого эшелона.

[belkafoto.livejournal.com]

Ключевая перемена в политической судьбе Сталина произошла не только благодаря его способностям и энергии, но в значительной мере благодаря стечению обстоятельств. Острая борьба, охватившая советские верхи после завершения гражданской войны, выталкивала Сталина наверх. В эпицентре стоял конфликт между Лениным и Троцким, от которого кругами расходились более мелкие столкновения и дискуссии. Троцкий был единственным из высших советских вождей, кто имел полное право не считать себя учеником и соратником Ленина. Он был, скорее, его политическим партнером, союзником по революции. Соответствующим образом Троцкий вел себя во время и после гражданской войны. Это привлекало к Троцкому как самостоятельной политической фигуре многих большевиков. В самом конце 1920 г. Ленин столкнулся с тем, что Троцкого поддерживала значительная часть партийных функционеров, в том числе в аппарате ЦК партии. Ленин принял бой. Опираясь на свой авторитет, а также при помощи политических манипуляций он одержал победу. На X съезде партии в начале 1921 г. сторонники Ленина получили большинство. Это предопределило выбор нового состава руководящих органов партии, из которых вывели многих приверженцев Троцкого. Сталин был среди тех, на кого Ленин опирался в своей борьбе. Такое сотрудничество приобретало для Ленина особое значение из-за прогрессировавшей болезни. С середины 1921 г. он все больше страдал от повреждения сосудов головного мозга. Головные боли, повышенная утомляемость, периодические параличи, расстройства речи и сознания заставляли Ленина уходить в длительные отпуска.

[belkafoto.livejournal.com]

Кадровые перестановки, столкновения Ленина с Троцким, болезнь Ленина способствовали тому, что Сталин играл все более значительную роль в партийных делах. Формально такое положение закрепилось его избранием в начале 1922 г. генеральным секретарем ЦК РКП(б). Это была новая должность. В компетенцию генерального секретаря входило общее руководство аппаратом ЦК. Две функции заслуживают особого упоминания. Первая – формирование повесток заседаний Политбюро. Вторая – решение кадровых вопросов. От Сталина зависели карьеры многочисленных функционеров среднего уровня.

[belkafoto.livejournal.com]

Сохранились интересные свидетельства о том, как эта тенденция воспринималась и осознавалась внутри аппарата. Г. К. Орджоникидзе[193], давнишний приятель Сталина, который в начале 1920-х годов работал в Закавказье, переписывался с помощником Сталина А. М. Назаретяном. Летом 1922 г. Назаретян так рассказывал Орджоникидзе о своей службе под руководством Сталина:

Доволен ли я работой? И да, и нет. С одной стороны, я прохожу здесь большую школу и в курсе мировой и российской жизни, прохожу школу дисциплины, вырабатывается точность в работе […] С другой стороны, эта работа чисто канцелярская, кропотливая, субъективно малоудовлетворительная, черная работа, поглощающая такую уйму времени, что нельзя чихнуть и дохнуть, особенно под твердой рукой Кобы. Ладим ли мы? Ладим […] У него можно многому научиться. Узнав его близко, я проникся к нему необыкновенным уважением […] Его строгость покрывается вниманием к сотрудникам. ЦК приводим в порядок […] Коба меня здорово дрессирует […] Он очень хитер. Тверд, как орех, его не сразу раскусишь […] При всей его, если так можно выразиться, разумной дикости нрава, он человек мягкий, имеет сердце и умеет ценить достоинства людей […] Сейчас работа ЦК значительно видоизменилась. То, что мы застали здесь, – неописуемо скверно. Сейчас все перетряхнули[194].

Роль Сталина Назаретян оценивал чрезвычайно высоко: «Ильич совсем поправился […] Вчера Коба был у него. Ему приходится бдить Ильича и всю матушку Рассею»; «Ильич имеет в нем безусловно надежнейшего цербера, неустрашимо стоящего на страже ворот ЦК РКП»[195]. Назаретян сообщал важные детали о восприятии Сталина в бюрократическом сообществе. В Москве, по словам Назаретяна, появилось «модное выражение»: «ходит под Сталиным». Так называли тех чиновников, которые были отозваны в столицу со своих прежних должностей, но еще не получили нового назначения, «висящих, так сказать, в воздухе»[196]. Очевидно, что появление этого понятия в большевистском бюрократическом сленге отражало наличие осознаваемой многими реальности.

[belkafoto.livejournal.com]

Один из большевиков оставил красноречивые воспоминания о встрече с Лениным и Сталиным в сентябре 1921 г. на квартире у Сталина. Решался достаточно сложный вопрос о склоке руководящих работников в Петрограде. Ленин примирял враждующие стороны. Сталин ходил по комнате и все время курил трубку. В какой-то момент Ленин, посмотрев на Сталина, сказал: «Вот азиатище – только сосет!» Сталин выколотил трубку[197].

Эта грубо-дружеская, шутливая манера общения, несомненно, отражала определенный уровень личных отношений, выходивший за рамки формального товарищества начальника и подчиненного. Сталин для Ленина был соратником, над которым можно подшутить. Трудно представить себе такую вольность Ленина в отношении Троцкого, с которым они общались строго официально на «вы».