Вдова, которая не была женой

[arbeka]

"Нынче я себе кофе не готовлю. Как-то дико варить только полкофейника. Пустая половина означает, что никогда уже Стиг не взглянет на меня искрящимися от любопытства глазами поверх своей чашки. Такие глаза бывают у ребенка, когда он распаковывает подарок. И никогда уже я не услышу: «Ну, рассказывай. Что сегодня делала? Что новенького?»
........................
"Мы со Стигом оба любили кофе с самого детства. Бабушка Стига, не таясь, поила его кофейком лет с пяти, когда детям, в общем-то, положено пить молоко. Моя бабушка делала то же самое, но украдкой, если мама была дома.
.......................
"С 1974 года до своей смерти Ларссон жил с Евой Габриэльссон (швед. Eva Katarina Gabrielsson, род. 17 ноября 1953), писательницей и общественной активисткой. По её словам, их брак никогда не был официально зарегистрирован, так как Ларссон опасался, что его деятельность может подвергнуть её опасности, если их будут связывать законные отношения и общая собственность.
.........................
"Спустя некоторое время между вдовой и его отцом и братом начались споры за литературное наследие Ларссона. Родственники предложили ей около 3 миллионов долларов, но она продолжила бороться и, в конечном счёте, проиграла дело.

https://e-libra.ru/read/437817-millenium-stig-i-ya.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Около 19 часов Пер встретил меня у входа в больницу Святого Йёрана. С ним были еще пять или шесть человек, среди которых наш друг, врач-психиатр Сванте. Все они молча смотрели на меня.

Я взяла кофе, предложенный сестрой, и пошла к врачу, который хотел со мной поговорить.

И услышала:

— К огромному сожалению, должен вам сообщить, что ваш муж скончался.

Оказалось, что Стига привезли в тяжелом состоянии, немедленно отправили на рентген, но на снимках было ничего не понятно, и его поместили в операционную для более тщательного обследования. Там он потерял сознание и спустя несколько мгновений сердце остановилось. Медицинская бригада более сорока минут пыталась вернуть его к жизни, но безрезультатно.

В 16.22 была констатирована смерть.

Значит, в то время как я садилась в поезд, он был уже мертв. Когда я снова вышла в холл, там стояла мертвая тишина.

— Вы знали, что его уже нет, когда звонили мне в последний раз? — спросила я.

Все молча кивнули. Врач велел им ничего мне не говорить. Меня спросили, хочу ли я его видеть. Я была настолько не в себе, что задала идиотский вопрос:

— А это обязательно?