я чувствую себя хорошо

[arbeka]

"Нет, правда, в этот понедельник, 13 июля, перед рассветом, в моей ванной, где я, умываясь, как обычно слушаю музыку, я чувствую себя хорошо. Скажу без ложной скромности, у меня такое ощущение, что в пятьдесят семь лет я моложе многих других женщин моего возраста. И никаких сомнений, это благодаря физическим упражнениям: велосипед, бассейн, походы в горы, бег (я много раз участвовала в забеге «Десять километров Страсбурга»).

И еще благодаря моему характеру: мне часто говорят, что я позитивно настроена от природы, и это правда. Я не из тех, кто киснет. И еще благодаря любви. Рэй еще спокойно спит. Наша дочка Кати живет в Париже. Она подарила нам двух потрясающих внучек, Селию и Мелани. Все хорошо. Я счастлива и охотно это признаю. Жизнь прекрасна, и необходимость отправиться на работу к 6 утра накануне 14 июля не заставит меня думать иначе! Тем более что вечером мы собирались отправиться на бал к пожарным.

Я сытно завтракаю и выхожу из дома в зарождающееся утро.
Я покидаю нашу квартиру в Шильтигейме, пригороде Страсбурга. Обычно я езжу на автобусе предприятия, но этим утром предпочитаю сесть в свою машину.
......................
"Каталка едет по коридорам больницы. Она наталкивается на стены, на двери, и при каждом ударе моя голова «взрывается». Господи, почему они едут так быстро? К 9 вечера мы уже прибыли в больницу «Скорой помощи» Страсбурга. С того времени меня возят из одного кабинета в другой. Такое ощущение, что я тряпичный мяч, который пинают из одного угла в другой.

Уколы, таблетки, аппараты, спинномозговая пункция, вопросительные взгляды.

Кажется, что становится все труднее говорить и дышать. И я как будто теряю рефлексы. Теперь состояние еще хуже, чем онемение, меня словно медленно парализует. Туман сгущается. Порой все становится ватным, расплывчатым. Я время от времени теряю сознание. Я забываю только что произошедшее.

Мужчина в белом халате спрашивает Рэя, который слегка встревожен:

— Ваша жена всегда так тихо говорит?

Врачам плохо удается скрыть недоумение.
...................
https://e-libra.ru/read/414558-menya-spasla-sleza-real-naya-istoriya-o-hrupkosti-zhizni-i-o-tom-chto-lyubov-sposobna-tvorit-chudesa.html

Comments

меня готовы отправить домой!

[belkafoto.livejournal.com]

"Ни у кого нет даже предположений по поводу того, что за странная болезнь расправляется со мной у них на глазах. Никто ничего не знает, однако меня готовы отправить домой! Раз мое состояние не похоже ни на одно известное им недомогание, значит, оно не может быть слишком серьезным. Но у Рэя совершенно другое мнение. Напротив, раз ничего не нашли, меня следует оставить! Он хочет, чтобы меня госпитализировали, все слишком серьезно.

Исследования возобновляются. Болезнь Лайма? Менингит? Возможно. Но ничего явного нет ни на экране компьютера, ни в анализах, ни в умах специалистов.

В конце концов Рэй с сожалением уходит. В два часа ночи ему звонят из больницы: его просят приехать за мной, потому что специалисты по-прежнему ничего не находят. Рэй непреклонен: они должны меня оставить у себя. Я покидаю отделение «Скорой помощи», но остаюсь в больнице. И каталка возобновляет свой безумный бег из коридора в коридор.

Глубокой ночью я вдруг вспоминаю, что не поужинала. Да, я гурман, и неужели эта сторона моего характера дает о себе знать, несмотря на страдания и тревогу, вопреки всему? Я должна поесть! Я голодна и требую еды.

Медсестра легко соглашается:

— Не волнуйтесь, сейчас принесу!

Она возвращается с подносом. В тарелке горох. Я пытаюсь съесть ложечку. У меня не получается: я кашляю, задыхаюсь. Если я не могу есть, то могу хотя бы пить. С водой то же самое: я начинаю задыхаться. Приходится смириться с очевидным: глотать я больше не могу. Питье и еда попадают не в то горло. Но мне удается пососать конфетку. Мне кажется, что я скоро не смогу дышать. Мне не хватает воздуха.

[belkafoto.livejournal.com]

Врачи все-таки нашли аномалию: что-то не так с моими лейкоцитами. Но главное, они понимают, что я сейчас умру у них на глазах, если они не вмешаются. Я тихо угасну, как пламя, лишенное кислорода. Времени для вопросов нет, надо применять серьезные средства, и быстро. Решено: меня интубируют, то есть вставят мне в рот трубку. Она будет соединена с аппаратом искусственной вентиляции легких (ИВЛ), чтобы сохранить мне жизнь.

Рэй вернулся, потому что я слышу, как он говорит:

— Не волнуйся, моя дорогая, тебя будут лечить.

Своей уверенностью ему снова удается меня успокоить. Он вытаскивает меня из дремотного состояния. Я погружаюсь в сон, измученная болью.

Один из врачей рассказывает Рэю о том, что происходит:

— Вашу жену погрузят в искусственную кому на один-два дня.

— В кому?

— Это для того, чтобы облегчить уход за ней, снизить ее метаболические потребности и заставить принять помощь аппарата искусственной вентиляции легких. Дыхательный рефлекс будет мешать работе аппарата, и у вашей жены не останется сил, а они ей нужны.

Я больше не в состоянии следить за этим разговором. Меня погружают в ночь. Сначала для того, чтобы спасти мне жизнь. А потом определить, что поставило ее под угрозу так внезапно, без причины.

И когда я проснусь, все станет намного понятнее.

[belkafoto.livejournal.com]

Чернота. Снова. Всегда. Это полная темень, к которой я привыкаю, потому что привыкают ко всему. Это абсолютная чернота, которой мои мысли придают формы, навязывают оттенки и вносят в нее нюансы.

Шли дни. Я проснулась, но темнота не оставила меня. Знают ли они — врачи, Рэй, Кати, — что я вернулась? Вокруг тишина. Я постоянно слышу это быстрое дыхание и шум приборов, я регулярно слышу голоса, но ко мне они никогда не обращаются. У меня такое ощущение, что меня игнорируют. Я присутствую, но не в полной мере. Или, вернее, я здесь, но как привидение, потому что другие этого не знают.

А вот и Рэй! Я его узнала. Он с кем-то говорил только что, обменялся фразами с женщиной. Но сейчас он рядом со мной, я это знаю. Я его чувствую. Мой муж, разумеется, здесь, он всегда будет рядом, особенно в трудные моменты. Я дрожу, меня трясет от этого. Я говорю с ним, но слышу только гвалт моих мыслей. Рэй ничего не отвечает. Рэй, любовь моя, ты слышишь меня? Ты видишь, что я дрожу? Ты чувствуешь, насколько сейчас важно наше присутствие друг для друга?

Но в мою ночь проникают лишь сдавленные рыдания.

Рэй ушел, и я совершенно потерялась. Я понимаю: то, что я чувствую, не соответствует тому, что видят окружающие.

[belkafoto.livejournal.com]

Анжель, ты даже в коме красавица!

Кома? Это слово произнесла Бернадетта, моя соседка и подруга на протяжении тридцати лет. Именно она помогла нам с Рэем открыть для себя радости и трудности походов высоко в горы.

Она вошла в больничную палату. Я почувствовала, как меня окутывает ее нежность. И она прошептала мне эту фразу.

Если бы я не находилась в такой экстремальной ситуации, то была бы, несомненно, тронута комплиментом. Но я едва его услышала. Зато услышала слово, которое с того момента занимает мой ум, заставляет его работать, истощает все его способности размышлять. Это короткое слово с налетом экзотики: кома.

Вот оно что! Для них я все еще в коме! Они считают, что проклятая кома, которая должна была продлиться один или два дня, все еще не закончилась. Для них она, возможно, вообще никогда не закончится. Значит, это не плохой сон. Я полностью проснулась, а они думают, что я пребываю без сознания. И сколько же времени я нахожусь в таком состоянии?

Я кричу им всеми силами моей души:

— Но я здесь! Я не в коме, потому что слышу вас! Поймите же, черт возьми, у меня ничего нет! Придите и посмотрите! Придите за мной… Чего вы ждете, чтобы прийти за мной?

Они сумасшедшие! Эта история абсурдна.

Как они не видят, что я в сознании? Что я их слышу? Как дать им знак? Совсем недавно я была женой, матерью, бабушкой. И вот теперь для них я всего лишь надгробный памятник в виде лежащей фигуры.

говорить даже с теми, кого считаешь мертвым

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня я знаю, насколько важно говорить даже с теми, кого считаешь мертвым. Сегодня я знаю, что больной обречен, если никто не приходит его навестить.

Вы берете сосок, вот так

[belkafoto.livejournal.com]

Наступает день, когда неожиданно, из ниоткуда возник ужасный сюрприз. Словно чаша страданий никогда не бывает полной, я ощущаю страшную боль в одном соске.

Как будто его у меня вырывают.

Я снова издаю крик в пустоту.

Еще один отчаянный и бесполезный крик.

Это новая пытка? За что?

Я испытываю ее снова, несколько часов или дней спустя. Меня калечат живую. Течет ли у меня кровь?

На этот раз в моей палате минимум два человека.

Непосредственно перед этим нападением я слышу, как один мужчина говорит другому:

— Вы знаете, как проверить, жив человек или умер? Вы берете сосок, вот так, вы его сжимаете и резко дергаете.

Страшная боль.

После этого мужчина продолжает тоном профессора:

— Вы видели? Никакой реакции. Никакой! Ни единого движения кожи, лицо даже не дрогнуло. Ни-че-го. А я вам гарантирую, что эту боль нельзя не почувствовать. Правда, способ старый, но такие приемы стоит знать.

Я не слышу того, что отвечает коллега этого выдающегося специалиста. Но я сожалею о том, что этот знаток старинных рецептов не слышит моего собственного ответа.