обещала подарить своего десятого ребёнка

[arbeka]

"Родился в Берлине в семье немецкого генерала Фрица Эриха фон Левински (Fritz Erich von Lewinski), выходца из потомственного прусского офицерства. Сразу при рождении был усыновлён семьёй генерала Георга фон Манштейна, сына Альбрехта Густава. Родная и приёмная матери — родные сёстры фон Шперлинг (младшая была бесплодна, поэтому средняя до рождения сына обещала подарить своего десятого ребёнка ей на воспитание)[3]. Когда родился Эрих, генерал Левински послал Манштейнам телеграмму: «У вас мальчик. Мать и ребёнок чувствуют себя хорошо. Поздравляю».
...................
Фриц Э́рих Георг Эдуард фон Манште́йн (Леви́нски) (нем. Fritz Erich Georg Eduard von Manstein)[1] (24 ноября 1887, Берлин — 10 июня 1973, Иршенхаузен, Бавария) — немецкий генерал-фельдмаршал, участник Первой и Второй мировых войн, военный преступник. Племянник фельдмаршала Гинденбурга. Имел репутацию наиболее одарённого стратега в Вермахте...

Comments

по состоянию здоровья

[belkafoto.livejournal.com]

В мае 1945 года был арестован британскими войсками, попав в лагерь в Лунберге. Осенью 1946 года был переправлен в специальный лагерь для офицеров высшего ранга в Великобритании, в Германию вернулся летом 1948 года.

Как военный преступник, в 1950 году был приговорён британским трибуналом к 18 годам тюрьмы за «недостаточное внимание к защите жизни гражданского населения» и применение тактики выжженной земли, позднее срок был снижен до 12 лет. Освобождён в 1953 году по состоянию здоровья.

После освобождения Канцлер Конрад Аденауэр пригласил Манштейна в качестве внештатного советника по вопросам обороны, организации бундесвера и разработки военной доктрины ФРГ.

Автор мемуаров «Утерянные победы» (1955) и «Из солдатской жизни 1887–1939» (1958). До своей смерти жил с семьёй в городе Иршенхаузен в Баварии. Умер от инсульта ночью 9 июня 1973 года. Похоронен с военными почестями

[belkafoto.livejournal.com]

Последствия дефицита живой силы в армии совершенно ясно выявляются следующими статистическими данными: число ежемесячных потерь армии составляло в обычное время – не считая крупных сражений – в среднем 150-160 тыс. человек, из которых в среднем можно было заменить только 90-100 тыс. человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1942 г. в Северной Африке триумфальная кампания Роммеля с одной лишь легкой пехотной и двумя танковыми дивизиями, с помощью участвующих в операции итальянских частей и при великолепной поддержке воздушной группы Кессельринга привела к неожиданной победе. И теперь сам Роммель, организовавший оборону завоеванного сектора, западнее Александрии, и всего лишь за год поднявшийся от генерал-лейтенанта до фельдмаршала, срочно нуждался в возвращении в Германию, чтобы восстановить свое здоровье, сильно подорванное тропическим климатом. Невозможно даже предположить, чего этот храбрый и пользующийся высоким покровительством танковый полководец мог бы достичь, сражайся он своими войсками на том театре войны, где должна было решиться судьба Германии.

[belkafoto.livejournal.com]

Новый начальник Генерального штаба сухопутных войск получил тяжелое наследие: вдоль северных отрогов Кавказских гор велись горячие и бесплодные бои, неустойчивая обстановка сложилась вдоль слабого участка фронта в степях между этими горами и Сталинградом, тяжелейшие бои под Сталинградом и в самом городе, серьезнейшая опасность нависла над нашими союзниками, удерживающими фронт вдоль Дона. И самым важным из всех был тревожный вопрос: где русские собираются начать свое контрнаступление? И где их стратегические резервы?

[belkafoto.livejournal.com]

Битва за Сталинград поглощала одну дивизию за другой, притягивая их, как мотыльков на пламя свечи: хотя и удалось достичь Волги с севера и юга от Сталинграда и в самом городе, жесточайшие и яростные бои за каждый дом велись по всему городу и его многочисленным промышленным районам. Мучительно достигнутое продвижение, блестящие оборонительные победы на севере города между петлями Волги и Дона укрепили нашу решимость захватить Сталинград – цель, которая временами казалась такой близкой. Естественно, к этому стремился каждый офицер и каждый солдат армии Паулюса – завершить их кампанию абсолютной победой. Я не буду утверждать, способствовало ли наше Верховное главнокомандование [т. е. Гитлер] и до какой степени последовавшей за этим катастрофе.

[belkafoto.livejournal.com]

В ноябре началось контрнаступление [русских] с превосходного, со стратегической точки зрения, положения, сначала опрокинувшее [3-ю] румынскую армию и таким образом вышедшее глубоко во фланг 6-й армии. Все шло к окружению армии Паулюса в Сталинграде. Только одно решение могло предотвратить катастрофу: оставить Сталинград и использовать всю Сталинградскую армию для прорыва с боями на запад.

Все ужасающие события, что последовали в результате полного окружения армии Паулюса в Сталинграде в январе 1943 г. – запрет на прорыв, для которого было уже слишком поздно, тщетная попытка обеспечить снабжение этой армии с воздуха, запоздалое контрнаступление с совершенно недостаточными силами, чтобы освободить 6-ю армию, – глубоко врезались в мою память. Я не могу обрисовать эту драму во всех ее красках: для этого мне не хватает материалов...[47]

[belkafoto.livejournal.com]

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА. По словам подполковника К.Х. Кейтеля, Лиза Кейтель (урожденная Фонтайн), вдова фельдмаршала, сожгла все письма, полученные ею от мужа. Но среди бумаг д-ра Нельте, адвоката Кейтеля, находится семь писем Кейтеля к его жене, написанные в 1943 – 1944 гг., некоторые из них написаны карандашом. Все эти письма хранились вместе с другими, написанными во время Нюрнбергского процесса. Нужно отметить, что по-военному правильное воспитание фельдмаршала не позволило ему вдаваться в служебные детали в этих личных письмах.

[belkafoto.livejournal.com]

Штаб-квартира фюрера, 3 августа 1943 г.

Я не считаю телефон достаточно безопасным для меня средством, чтобы обсуждать по нему войну и опасность воздушных атак на наши города. Гамбург стал для нас катастрофой, и прошлой ночью его все еще очень сильно бомбили. То же самое в скором времени ожидает и Берлин, поскольку ночи стали достаточно длинными для продолжительных полетов. Поэтому я хочу, чтобы ты уехала из Берлина как можно быстрее ввиду огромной опасности возникновения пожаров; пожары более опасны, чем взрывчатка. [Далее Кейтель добавляет несколько личных инструкций для своей жены, которым она не подчинилась; она осталась в Берлине, несмотря на жалобы на больное сердце, и даже после того, как в ноябре 1943-го разбомбили ее дом, № 6 по Кильганштрассе.] Я боюсь больших разрушительных пожаров, уничтожающих целые районы, реки горящего керосина, заливающие подвалы и укрытия, фосфор и т. п. Тогда убежать из укрытия будет весьма трудно, и возникнет угроза выделения огромного количества тепла. Это не будет трусостью, это ясное понимание, что перед таким явлением бессилен всякий; в центре города ты будешь совершенно беспомощна...

Кроме этого, сообщить больше нечего: все в постоянном движении, и мы можем только ждать и смотреть, что же произойдет после недавних событий в Италии.

[belkafoto.livejournal.com]

Штаб-квартира фюрера, 29 августа 1943 г.

Когда же в нашей жизни наступит хоть какая-нибудь передышка для мирных раздумий, никто сказать не может; на данный момент мы вынуждены воевать – мы воюем уже четыре года! Никто так и не знает, когда же большевики, наконец, встанут на колени, а до этого ни о каком мире не может быть и речи! В любом случае у тебя теперь больше свободного времени, чтобы поразмышлять об этом, тогда как я оглушен свалившейся на меня неподъемной работой, но еще больше тревогами и раздражением. Кроме того, вновь приближается зима, о чем довольно ясно напоминает нам сегодняшний холод и дождь. В настоящий момент на Восточном фронте разверзся настоящий ад, но я рассчитываю на передышку, когда начнется сезон распутицы, вероятно, через четыре – шесть недель самое раннее, в середине октября. И когда это произойдет, я надеюсь, что мы вновь перенесем лагерь на юг [т. е. в Бергхоф в Берхтесгадене]. В середине этой недели состоятся государственные похороны в Софии; я буду представлять германские вооруженные силы, и, вероятно, придется лететь туда...

На Восточном фронте в этот период происходило отступление с отчаянными боями по всему южному флангу германских войск группы армий «Юг», включая также войска под командованием фельдмаршала фон Манштейна и фон Клюге, которые отступали на линию Днепра. 28 августа болгарский царь Борис II – сторонник самого тесного сотрудничества с державами оси на Балканах – скончался в Софии при загадочных обстоятельствах; официально было объявлено, что он умер в результате апоплексии мозга; но более вероятно, смерть была вызвана отравлением: естественно, что его смерть была весьма удобна для Советского Союза! Правление взял на себя регент, так как король Симеон II, наследник своего отца, был еще несовершеннолетним. 22 сентября 1943 г. фельдмаршал Кейтель отпраздновал свое 61-летие.

[belkafoto.livejournal.com]

В одиннадцать часов меня вызвал фюрер, чтобы лично поздравить меня с днем рождения; он пригласил меня отобедать с ним этим вечером, когда я вернусь с охоты. В одиннадцать тридцать я на машине выехал в Пфайль, через Вейхлау, в лесничество восточнее Кенигсберга, в районе Лабиау. После я выглядел просто замечательно: главный охотничий Шерпинг [из лесной рейсхкомиссии и лесного департамента земли Пруссия] встретил меня там, на самом деле это он передал мне приглашение от Геринга на эту лосиную охоту. После получасовой беседы мы отправились в охотничьи угодья и примерно девяносто минут ехали к Тильзиту.

Наша охота была довольно волнующей. Там было два лося, и это было честной игрой в охотничьем угодье Тавелленбрюк в Ибенхорсте. Я не мог подойти близко к лосю, которого я заметил вскоре после начала нашего похода. Ничего не было видно среди гигантских гидроцеле, густых зарослей ольхи и на пастбище, и идти было очень тяжело. Наконец я выстрелил наугад с тысячи футов и, конечно, промахнулся с такого расстояния. Мы продолжили терпеливое продвижение, и через два часа лось показался всего в пятистах футах и получил от меня первую пулю; я немедленно выстрелил снова, и лось просто упал на землю. Это было огромное животное, около семи футов в высоту и весом около 900 фунтов; так или иначе, мое предприятие было успешным. Хозяин был очень мил, а хозяйка – очаровательна. Я вернулся сюда только поздно вечером и успел быстро переодеться в мундир для ужина с фюрером.

[belkafoto.livejournal.com]

26 сентября 1943 г.

Я и подумать не мог, что на меня может свалиться столько работы, как в эти последние несколько недель и особенно дней, даже мои адъютанты считают ее неподъемной и изумляются, как мне удается прогрызться через все это. Каждый вечер я засиживаюсь допоздна или даже до самого утра, расчищая все это. Но пока мой сон от этого не страдает, хотя и стал теперь короче, но разницы нет. Феликс Бюркнер [бывший инспектор по верховой езде и вождению автомобилей, который потерял работу по причине его неарийского происхождения] написал мне очень длинное письмо! Он пишет о совершенно необъяснимом сопротивлении со стороны Шмундта, который отказывается дать ему работу ни при каких обстоятельствах. А заявить фюреру свой протест по этому поводу для меня невозможно.

Без сомнения, Кейтель был весьма нагружен работой в последующие недели после 8 сентября 1943 г., когда Италия вышла из пакта оси, что привлекло к значительномуизменению обстановки в Италии и на Балканах. В 1942 – 1943 гг. Кейтель начал страдать от проблем с кровообращением, что было результатом перенапряжения, а также предыдущего нарушения режима.

17 июля 1944 г. фельдмаршал Эрвин Роммель, главнокомандующий группой армий «Б» на фронте вторжения в Нормандию, был тяжело ранен при бомбовой атаке на его машину во время возвращения из инспекционной поездки на фронт. Он участвовал в заговоре 20 июля, и 14 октября 1944 г. его вызвал к себе начальник управления кадров генерал Бюргдорф и в присутствии своего официального эксперта по должностным вопросам, подполковника Майселя, вынудил его совершить самоубийство, проглотив яд. Гитлер предложил ему на выбор либо самоубийство, либо публичный народный суд.

[belkafoto.livejournal.com]

Штаб-квартира фюрера, 24 октября 1944 г.

Смогу ли я дописать это письмо до конца, предсказывать не могу, но, по крайней мере, я должен его начать. Все, что я могу сообщить, что мое здоровье в порядке, и начальник медицинской службы, д-р Либерле, вчера был доволен моим кровяным давлением, а сделать что-либо с моим напряжением и нервозным сердцем он не в состоянии, поскольку, по сути, никаких отклонений у него нет...

Между тем произошло довольно значительное событие: Роммель все-таки умер от кровяного тромба, после полученных им множественных черепных травм в автомобильной поездке, это тяжелый удар для нас, мы потеряли командира, благословенного самим Господом. А вчера в автомобильной аварии был ранен и Кессельринг. Я не знаю всех подробностей этого, но в любом случае он не сможет работать несколько месяцев, даже если он и выживет. В темноте они врезались в заднюю часть орудия; он разбил голову и потерял сознание на некоторое время. Надеюсь, что с ним все будет в порядке.

Теперь мы ведем бои на территории Восточной Пруссии, где русские прорвались с двух сторон Роминтерской пустоши. Я думаю, что мы сможем уладить это, но сначала мы должны увеличить количество войск, чем мы и занимаемся. Наше присутствие здесь [т. е. в штаб-квартире фюрера в Восточной Пруссии] оказывает на население весьма успокаивающее действие, я в этом уверен.

[belkafoto.livejournal.com]

ЗАГОВОР 20 ИЮЛЯ 1944 Г.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА. 20 июля в штаб-квартире фюрера в Восточной Пруссии взорвался чемодан с бомбой. Сам Гитлер остался в живых, но несколько офицеров были убиты. Бомба была подложена полковником графом фон Штауффенбергом, начальником штаба армии резерва. План заключался в назначении после смерти Гитлера генерал-полковника Людвига Бека «рейхсадминистратором», а фельдмаршала фон Виилебена, уволенного в 1942 г. по состоянию здоровья, – Верховным главнокомандующим вооруженными силами; в Берлине в заговор были вовлечены начальник управления общих дел сухопутных войск генерал Ольбрихт, комендант города генерал фон Хазе и множество офицеров Генерального штаба. Кроме того, о заговоре знали фельдмаршал Роммель и фон Клюге (главнокомандующий группой армий «Запад»). После взрыва бомбы по секретной связи в 16.45 было передано сообщение, содержавшее кодовые слова «Внутреннее восстание», по которому фельдмаршал фон Виилебен передал исполнительную власть во всех оккупированных зонах главнокомандующим фронтами (т. е. Западного, Юго-Западного и Юго-Восточного), а на Восточном фронте – командующим группами армий. В 18.00 еще одно сообщение ушло в военные округа Германии под номерами с I по XIII, в XVII, XVIII, XX и XXI, а также в военный округ Богемии-Моравии, согласно которому исполнительная власть передавалась командующим генералам. Этому приказу полностью подчинился только заместитель командующего оборонительным округом XVII(Вена), а также военный губернатор Франции в Париже, а в военных округах XI (Кассель) и XIV (Нюрнберг) были предприняты шаги по выполнению этого приказа. Но этим же вечером Кейтель позвонил в эти военные округа из штаб-квартиры фюрера и объявил, что приказы из Берлина были ложными и заговор побежден. Фон Штауффенберг, Ольбрихт и Бек были расстреляны этой же ночью, фон Виилебен был казнен 8 августа, а фон Клюге покончил с собой 19 августа, получив вызов как главнокомандующий группой армий «Запад», испугавшись, что его призовут к ответу за соучастие в заговоре; военный губернатор Франции генерал фон Штюльпнагелъ был повешен 30 августа, после неудачной попытки вскрыть себе вены, а Роммель был принужден сам покончить с собой в октябре 1944 г.

Д-р Отто Нельте, защитник фельдмаршала Кейтеля в Нюрнберге, подготовил для него ряд вопросов в качестве подготовки к слушаниям, и часть из них, касающаяся заговора 20 июля 1944 г., воспроизведена здесь, чтобы пролить свет на отношение самого фельдмаршала к этому заговору, о котором он сам не успел написать в своих воспоминаниях.

[belkafoto.livejournal.com]

Каковы, на ваш взгляд, были истинные причины путча?

Недовольство Гитлером, и его политической системой, и его руководством войной. Поскольку надежд на то, что Гитлер по собственному желанию откажется от власти, не было, заговорщики решили его устранить. Этим они одновременно надеялись избавить солдат и офицеров от данной Гитлеру клятвы верности. Какую политическую систему – если таковая имелась – они хотели установить, я не знаю. Я никогда не слышал ни о какой так называемой правительственной программе; что же в военном плане, я не верю, что они планировали завершить эту войну капитуляцией. Был приказ, подписанный Вицлебеном, как «Верховным главнокомандующим вооруженными силами», но он был отвергнут всеми его получателями. В конечном счете подобные приказы были изданы для военных округов, которые им также не подчинились.

[belkafoto.livejournal.com]

Я затеял этот разговор о заговоре 20 июля 1944 г. на этом допросе только потому, что на предварительных слушаниях некоторые обвиняли вас, что вы прямо или косвенно виновны в смерти фельдмаршала Роммеля.

Против Роммеля выдвигались весьма серьезные обвинения на основании показаний одного из главных заговорщиков, подполковника из штаба военного губернатора Франции, фон Штюльпнагеля. Фюрер показал мне протокол допроса и приказал начальнику управления кадров вызвать к себе Роммеля; Роммель отказался прийти, поскольку был слишком болен, чтобы ехать. В связи с этим фюрер приказал своему главному адъютанту и начальнику управления кадров, Бургдорфу, самим поехать к нему, взяв с собой этот изобличающий протокол и письмо, написанное мною под диктовку Гитлера. В этом письме Роммелю предлагалось прибыть к фюреру, если считает себя невиновным, и, если он не сделает этого, его арест будет неизбежен, и он будет вынужден отвечать за свои поступки перед судом. Он должен был обдумать, какие могут быть последствия этого; с другой стороны, у него был и другой выход из положения.

Внимательно прочитав протокол и письмо, Роммель спросил, знает ли фюрер о существовании этого протокола; а затем попросил у генерала Бургдорфа время подумать. У Бургдорфа был личный приказ Гитлера не позволить Роммелю застрелиться, ему пришлось предложить ему яд, чтобы такую смерть можно было списать на травму мозга, полученную им в автокатастрофе; что будет более благородной смертью и сохранит его общественную репутацию.

Когда они вместе поехали к доктору в Ульм, Роммель принял яд и скончался. Истинная причина его смерти была скрыта по особому пожеланию Гитлера, и Роммелю устроили государственные похороны со всеми воинскими почестями.

[belkafoto.livejournal.com]

Интересно рассмотреть предварительный допрос фельдмаршала Кейтеля американским полковником Эйменом, опубликованный в «Nazi Conspiracy and Aggression, Supplement В», с. 1256. В этом крайне строгом допросе выявляется одна весьма простая вещь, которую американский офицер, очевидно, совершенно не понял, поскольку ему был совершенно незнаком прусский кодекс чести: поступки фельдмаршала были основаны исключительно на том, что любой немецкий офицер (и особенно высший) должен держать ответ после неудачи поступков, продиктованных – по мнению Кейтеля – бесчестными мотивами; и каждому немецкому офицеру должна быть предоставлена возможность самому решать, как ему выйти из создавшегося положения. В ходе допроса Кейтель выразил свое безграничное восхищение военными успехами и мужеством Роммеля, и, по всей видимости, в данной ситуации он считал яд лучшим способом самоубийства, чем традиционную пулю в голову, поскольку опасался большого скандала – не сколько за Третий рейх, сколько за самого Роммеля и офицерский корпус, – если самоубийство фельдмаршала Роммеля или вынесенный ему народным судом смертный приговор станут достоянием гласности. Отсюда и не понятая американцами позиция Кейтеля.

Alfred Josef Ferdinand Jodl

[belkafoto.livejournal.com]

Альфред Йозеф Фердинанд Йодль (нем. Alfred Josef Ferdinand Jodl; 10 мая 1890, Вюрцбург, Бавария, Германская империя — 16 октября 1946, Нюрнберг, Бавария, Американская зона оккупации Германии) — военный деятель Германии, начальник Штаба оперативного руководства Верховного командования Вермахта, генерал-полковник (с 1 февраля 1944).

8 мая 1945 года подписал Акт капитуляции Германии.

Рассматривался Нюрнбергским трибуналом как один из главных военных преступников, и по решению суда был повешен.

[belkafoto.livejournal.com]

В своих воспоминаниях о встрече с Йодлем осенью 1943 года Маннергейм, ещё раз подтвердив своё решение не допускать вовлечения Финляндии в тотальную войну, так описывает ответ Йодля:

Ни у одной нации нет большего долга, чем сохранение своей страны. Все другие точки зрения должны уступить этому путь, и никто не имеет права требовать, чтобы какой-либо народ стал умирать во имя другого народа. [1]

В одной из своих записей в дневнике, сделанных в самом конце войны, он пишет:

Если у армии не осталось никаких резервов, то борьба до последнего солдата не имеет никакого смысла

Но в это время, в связи со сложившейся в государстве ситуацией, эта тема была запретной. После захвата союзниками моста у Ремагена Гитлером было составлено указание о «летучих полевых судах», согласно которому любой военнослужащий, независимо от его ранга, подлежал расстрелу на месте без суда и следствия, если он, по мнению суда, проявил трусость[2].

Йодль был полностью оправдан... однако

[belkafoto.livejournal.com]

На рассвете 16 октября 1946 года генерал-полковник Альфред Йодль был повешен. Последними словами были: «Приветствую тебя, Германия!» Тело его было кремировано, а прах тайно вывезен и развеян.

Йодль был полностью оправдан при пересмотре дела мюнхенским судом в феврале 1953 года[6][7], однако уже в сентябре того же года баварский министр «политического освобождения» под давлением общественности отозвал решение об отмене приговора нюрнбергского суда.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда я оказался с фюрером наедине, я понял, что просто не способен поздравить его: поэтому я сказал только о том, что милостивое спасение в теракте 20 июля позволило ему дожить до сегодняшнего дня, его дня рождения, и сохранить в своих руках всю верховную власть в такой серьезный момент, когда над созданным им рейхом нависла невиданная доселе угроза, что внушает нам уверенность, что он примет необходимое в данной ситуации решение: я сказал, что я считаю, что ему следует начать переговоры о капитуляции до того, как столица рейха станет полем битвы.

Я собирался и дальше продолжать в том же духе, когда он остановил меня, сказав: «Кейтель, я знаю, что я хочу; я собираюсь сражаться и дальше, как в самом Берлине, так и вне его». Для меня это прозвучало как пустой девиз, и он предвидел, что я попытаюсь отговорить его от этой идеи, поэтому он протянул мне руку и сказал: «Спасибо вам – позовите, пожалуйста, Йодля. Мы еще поговорим об этом позже». И я вышел из комнаты. О чем он говорил с Йодлем, я так и не узнал.

[belkafoto.livejournal.com]

Подобные меры все еще оставляли нам возможность принять запланированное нами в самом начале решение, поскольку мы были полны решимости во что бы то ни стало отговорить фюрера от его навязчивой идеи погибнуть в Берлине. Йодль обязался известить генерала Венка, возможно по радио, о моем приезде и о предназначенном для него приказе; после чего мы расстались.

Я выехал прямо из рейхсканцелярии в сопровождении моего штабного офицера, майора Шлоттмана, и с моим никогда не унывающим шофером Менхом за рулем. Мы с огромными трудностями блуждали вокруг Науэна и Бранденбурга, поскольку на днях они подверглись воздушной атаке, после которой остались только безлюдные руины; прямая дорога на юг к штабу Венка была безнадежно перекрыта. В конце концов незадолго до полуночи мне удалось найти Венка в одиноко стоящем домике лесника. Отыскать это место нам удалось по чистой случайности, поскольку я встретил курьера на мотоцикле, который сначала проводил меня в штаб генерала Кёллера, а генерал Кёллер, в свою очередь, предоставил мне водителя, который знал лесные проезды к штабу 12-й армии.

[belkafoto.livejournal.com]

В беседе с генералом Венком tête-á-tête, я обрисовал ситуацию, сложившуюся прошлым вечером в рейхсканцелярии, и дал ему понять, что моя последняя надежда вытащить фюрера из Берлина основывается только на успехе его прорыва к столице и соединения с 9-й армией. Я мысленно доходил даже до принудительного увода фюрера – если необходимо, то и силой – из рейхсканцелярии, если нам не удастся привести его в чувство, во что мне верилось с трудом после его вчерашнего ужасного поведения. Все зависит, сказал я ему, от успеха нашей операции, чего бы это ни стоило.

[belkafoto.livejournal.com]

В Крампниц я вернулся вместе с Йодлем. По пути мы откровенно поговорили и сошлись во мнениях, что оставлять все так, как есть, нельзя, и обсудили возможность похищения фюрера из бункера силой. Йодль сказал мне, что подобные мысли занимают его с прошлого дня, хотя он и не решался высказать их. Сегодня, когда они находились в бункере рейхсканцелярии, он обдумывал реальность осуществления этого плана и пришел к выводу, что ни о чем таком не может быть и речи, из-за сильной охраны СС и телохранителей службы безопасности, которые лично присягали Гитлеру на верность; без их участия любые подобные попытки обречены на провал. Такие люди, как генерал Бургдорф, военные адъютанты, Борман и адъютанты СС, все восстанут против нас. И мы отказались от этой идеи.

[belkafoto.livejournal.com]

Я был шокирован этими новостями и смог только сказать в ответ Кребсу, что все это, должно быть, какое-то недоразумение, поскольку вечером 22-го фюрер сам при мне заявил, что хорошо, что Геринг находится в Берхтесгадене, поскольку он проведет переговоры лучше, чем это сделает он, Гитлер. Очевидно, Борман подслушивал этот наш телефонный разговор с Кребсом, так как вдруг на линии возник его голос, воскликнувший, что Геринг уволен «даже и с должности главного егеря рейха». Я ничего не ответил; видит Бог, ситуация была слишком серьезной для подобных язвительных замечаний. Я отправился к Йодлю, чтобы обсудить с ним это новое развитие событий. Теперь мы поняли, почему генерал-полковнику фон Грайму было приказано во что бы то ни стало прибыть в рейхсканцелярию: чтобы принять на себя командование германскими военно-воздушными силами, в качестве преемника Геринга.

[belkafoto.livejournal.com]

Обнаружение останков

В 1963 году бывший почтовый работник Альберт Крумнов сообщил полиции, что 8 мая 1945 года советскими солдатами ему и его коллегам было приказано похоронить два мужских трупа, обнаруженных на железнодорожном мосту близ станции Лертер. Один из погибших был одет в униформу вермахта, другой — лишь в нижнее бельё[100]. Один из сослуживцев Крумнова обнаружил на раздетом теле расчётную книжку на имя врача СС Людвига Штумпфеггера[101] и отдал её своему начальнику, а тот — военнослужащим Красной Армии, вскоре уничтожившим документ. По словам Крумнова, погибшие были захоронены в общей могиле близ дома 63 по улице Инвалиденштрассе[102].

В ходе раскопок, проведённых по наводке Крумнова и Аксмана 20—21 июля 1965 года, трупы так и не были обнаружены[103]. 7 декабря 1972 года в ходе строительных работ в 12 метрах от указанного ранее места были найдены человеческие останки[104], в челюстях которых обнаружены стеклянные осколки, что дало повод предположить, что погибшие покончили с собой, отравившись цианистым калием[105]. Записи, по памяти воспроизведённые личным дантистом Гитлера доктором Блашке, помогли опознать одни из останков как принадлежавшие Борману. Повреждения ключицы, совпавшие с полученной при автоаварии в 1939 году травмой, размер скелета и форма черепа подтвердили гипотезу. По росту было установлено, что второе из найденных тел являлось останками Штумпфеггера[104]. Наложение черепов на фотографии дало полное совпадение[105]. В начале 1973 года для подтверждения личностей погибших была осуществлена реконструкция их лиц, вскоре после чего правительство ФРГ объявило рейхсляйтера умершим. Из-за возможной надобности в дальнейших судебно-медицинских экспертизах в будущем родственникам покойного не разрешили кремировать труп[106].

Принадлежность обнаруженных останков Борману была окончательно доказана в 1998 году после проведённой по заказу немецкого правительства экспертизы ДНК, затем они были сожжены и развеяны над Балтийским морем 16 августа 1999 года[107]. Несмотря на это, некоторые исследователи до сих пор отрицают официальную версию, и настаивают на том, что Мартин Борман не погиб в 1945 году[108].

Маня Беренс

[belkafoto.livejournal.com]

Маня Беренс (нем. Manja Behrens, настоящее имя Маня фон Аппен (Manja von Appen); 12 апреля 1914, Дрезден — 18 января 2003, Берлин) — немецкая актриса, любовница Мартина Бормана.

Роман Мани Беренс с Мартином Борманом получил огласку в середине 1960-х годов благодаря исследованиям британского историка Хью Тревора-Ропера, работавшего с дневниками Бормана и идентифицировавшего «М.» как Маню Беренс. О «тайной» связи во всех подробностях рассказал журнал Bunte. На 20 лет Мане Беренс было запрещено сниматься в кино.

В 1967 году Маня Беренс перешла на работу в Театр имени Максима Горького, где она прослужила в течение 25 лет вплоть до объединения Германии. В 1974 году Маня Беренс стала лауреатом Премии ГДР за заслуги в области искусства и литературы.

[belkafoto.livejournal.com]

Mitte der 1960er-Jahre wurde ihre Liebesbeziehung zu Martin Bormann durch den britischen Historiker Hugh Trevor-Roper aufgedeckt, der die Tagebücher Bormanns untersuchte und die dort nur als „M.“ auftauchende Behrens identifizieren konnte. Die Zeitschrift Bunte berichtete in einer Ausgabe ausführlich über diese „geheime“ Beziehung. Es folgte ein fast 20-jähriges Filmverbot.

[belkafoto.livejournal.com]

Этого мне только и не хватало: услышать подобный генеральный план отступления группы армий, о котором ни ОКБ, ни фюрер, ни генерал Кребс даже и не подозревали. Этот приказ был отдан в тот вечер, когда я уехал из штаба группы армий, значит, к тому времени он уже был принят. Его появление, без согласия ОКБ и даже самого фюрера, было результатом моей искренней беседы с Хейнрици, который сделал вывод, что фюрер уже не в состоянии вмешиваться в ситуацию и что, таким образом, он может делать то, что считает целесообразным, а его основным стремлением было переправить свою группу армий через Эльбу и сдать ее американцам. Все это я узнал лишь позднее, от преемника Хейнрици; сегодня я знаю, что его начальник штаба, генерал фон Трота, – которого я уволил в тот же вечер – был организатором этого генерального плана.

[belkafoto.livejournal.com]

От Ханны Райч я узнал, что по приказу фюрера был расстрелян генерал-лейтенант СС Фегеляйн после того, как он был арестован полицейским патрулем в берлинском ночном клубе пьяным и в гражданской одежде.

[belkafoto.livejournal.com]

Как только Дёниц узнал, что здесь находится Гиммлер, он еще раз вызвал меня для личного разговора, чтобы сказать мне, что Гиммлер предоставил себя в его полное распоряжение, по-видимому испытывая в предыдущие дни надежды самому стать преемником Гитлера. Он спросил меня, что я думаю о том, чтобы включить Гиммлера в кабинет министров; я смог ответить только, что я считаю Гиммлера просто невыносимым. Мы оба пообещали сохранить этот разговор исключительно между нами.

более трех миллионов войск

[belkafoto.livejournal.com]

Будет достаточно сказать, что сразу же стали приниматься меры для завершения войны в соответствии с четкими инструкциями, данными гросс-адмиралом, в то же время обеспечивавшими спасение по возможности большему количеству беженцев и войск с Восточного фронта, пересылая их в Центральную Германию. Нам было понятно, что, когда придет время, от нас потребуют капитуляции немедленно и без дальнейших слов: так что еще оставался вопрос о быстром переводе тех более трех миллионов войск с Восточного фронта в зону оккупации американцев, чтобы они не попали в руки к русским.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда последний отказался заключить с нами отдельное соглашение, в итоге переговоров появился акт о капитуляции, представленный фон Фридебургом и подписанный генерал-полковником Йодлем в штабе генерала Эйзенхауэра рано утром 7 мая; его единственной уступкой было продление срока до полуночи 8-го числа.

Из штаба Эйзенхауэра Йодль отправил мне радиограмму, в которой, хотя и в скрытой форме, передавал мне, какие точно возможности предоставляет эта двухдневная отсрочка, и я смог сообщить войскам на Восточном фронте – и в особенности группе армий генерала Шернера, которая все еще вела бои в Восточной Чехословакии, – разрешение отойти на запад в крайне ограниченный срок, не более 48 часов.

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо них, я взял с собой вице-адмирала Бюркнера, начальника департамента военной разведки ОКБ, и подполковника Бем-Таттельбаха, поскольку он мог не только бегло говорить по-английски, но и также сдал экзамены на переводчика русского языка.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы проехали через Бель-Альянс-Плац по окраинам города в Карлсхорст, где нас высадили в небольшой пустующей вилле недалеко от казарм инженерно-саперного училища. Было примерно около часа пополудни. Мы были полностью предоставлены сами себе. Некоторое время спустя прибыл репортер и сделал несколько снимков, а еще через какое-то время приехал русский переводчик: он так и не смог сказать мне, когда будет происходить подписание акта о капитуляции; в любом случае мне еще на аэродроме дали его германскую копию.

Поэтому я мог сравнить версию, подписанную Йодлем, с формулировками этого нового акта; но я заметил лишь незначительные расхождения с оригиналом. Единственным существенным изменением была вставка условия, угрожающего наказанием войскам, которые не прекратят огонь и не сдадутся в условленное для этого время. Я сказал офицеру-переводчику, что я требую разговора с представителем генерала Жукова, поскольку я не стану безоговорочно подписывать такую вставку. Несколько часов спустя прибыл русский генерал с переводчиком, чтобы выслушать мои возражения; полагаю, это был начальник штаба Жукова.

Я объяснил, что я возражаю, потому что я не могу поручиться за то, что наш приказ о прекращении огня будет получен вовремя, в результате командиры подразделений могут с полным правом и не выполнить какие-либо подобные требования. Я потребовал, чтобы в акт был внесен пункт, что капитуляция должна вступить в силу только по истечении 24-часового срока после получения войсками этого приказа; только после этого положение о наказании должно вступить в действие. Примерно час спустя генерал вернулся и сообщил, что генерал Жуков согласен предоставить двенадцатичасовую отсрочку вместо двадцатичетырехчасовой. В заключение он попросил у меня документы, подтверждающие мои полномочия, поскольку представители победивших держав желают изучить их; я вскоре получу их обратно. Он добавил, что подписание акта состоится «ближе к вечеру».

[belkafoto.livejournal.com]

Мы вновь вернулись на нашу маленькую виллу, за вечер нам накрыли стол, скрипевший под тяжестью холодных закусок и различных вин, в то время как в остальных комнатах для каждого из нас приготовили по отдельной чистой постели. Официальный переводчик сказал мне, что придет русский генерал и что к его приходу будет подан ужин. Четверть часа спустя появился старший квартирмейстер Жукова и попросил нас приступить к ужину; он просил нас извинить его, поскольку он не может остаться. Эта еда, вероятно, более скромная, чем та, к которой мы привыкли, извинился он, но мы должны принять то, что есть. Я не мог воздержаться от ответа, что мы совершенно не привыкли к такой роскоши и таким обильным банкетам. Было заметно, что он явно польщен этим высказыванием.

[belkafoto.livejournal.com]

На следующее утро в шесть часов утра нам подали легкий завтрак. Поскольку я собирался уезжать примерно в пять тридцать, меня попросили подождать начальника штаба Жукова, который хотел поговорить со мной о нашем обратном перелете. Мы все стояли у наших машин и ждали отправления. Генерал попросил меня остаться в Берлине; они попытаются предоставить мне возможность из Берлина отдать приказ о прекращении огня нашим войскам на Восточном фронте, как я того требовал днем ранее при обсуждении условий пункта о наказании. Я ответил, что, если они смогут обеспечить мне радиосвязь, я тотчас же дам необходимые радиограммы; они должны передать мне немецкие шифры. Генерал вновь исчез, чтобы узнать решение Жукова. Он вернулся с новостью, что отправить эти радиограммы мне все-таки не удастся, но генерал Жуков, тем не менее, все-таки просит меня остаться в Берлине.

Теперь я понял, что они замышляли. Я настойчиво потребовал немедленного вылета во Фленсбург, поскольку мне нужно было как можно быстрее передать оттуда измененные условия капитуляции нашим войскам; в противном случае я не могу отвечать за последствия. Он должен сообщить своему генералу, что я добросовестно все подписал и доверял слову генерала Жукова, как офицера.

Десять минут спустя этот начальник штаба вернулся опять и сообщил, что мой самолет будет готов к взлету через час. Я поспешно забрался в свою машину вместе с Бюркнером, Бем-Таттельбахом и переводчиком; эти господа заметили предпринятые попытки задержать меня еще более ясно, чем я сам, – по крайней мере, не менее.

Они сказали мне, что у русских, очевидно, слишком много выпивки и что победный пир в столовой был все еще в самом разгаре, когда мы благополучно уехали.

[belkafoto.livejournal.com]

После того как Дёниц покинул корабль, был принят я; американский генерал сообщил мне, что я должен сдаться как военнопленный и должен был быть вывезен на самолете сегодня в два часа пополудни, в течение двух часов. Я должен передать мои официальные дела генерал-полковнику Йодлю; мне разрешено взять одного спутника и личного ординарца, а также 300 фунтов багажа.

Я встал, коротко отсалютовал своим фельдмаршальским жезлом и вместе с Бюркнером и Бем-Таттельбахом, которые сопровождали меня во время этой «аудиенции», уехал обратно в штаб. Я попрощался с Дёницем, который уже был проинформирован о том, что произошло, и в качестве спутников выбрал Менха и подполковника фон Фреенда, таким образом обеспечив им значительно менее трудные условия плена. Я передал Йодлю мои личные бумаги и ключи и поручил Шимонски передать моей жене одну или две личные вещи и письмо для нее, чтобы курьерским самолетом переправить их в Берхтесгаден. К сожалению, позднее британцы конфисковали у храброго «Шимо» все – даже мои ключи и банковскую расходную книгу, а также письма к моей жене.

Мы отправились в полет, пункт назначения которого был нам неизвестен, и после перелета через всю Германию приземлились в аэропорту Люксембурга; там со мной впервые стали обращаться как с военнопленным и перевезли нас в парк-отель в Мондорф, который был переоборудован в лагерь для интернированных. Зейсс-Инкварт уже прибыл туда раньше меня.

Карл Дёниц

[belkafoto.livejournal.com]

Карл Дёниц (нем. Karl Dönitz аудио (инф.); 16 сентября 1891, Берлин, Германская империя — 24 декабря 1980, Аумюле, ФРГ)

Нюрнбергский процесс
Карл Дёниц на заседании Нюрнбергского трибунала (первый слева во втором ряду)

Нюрнбергский трибунал за военные преступления (в частности, за ведение т. н. неограниченной подводной войны) приговорил его к 10 годам лишения свободы. Дёниц был признан виновным по 2-му (преступление против мира) и 3-му (военные преступления) пунктам.
Послевоенная жизнь
Дёниц был освобождён 1 октября 1956 из тюрьмы Шпандау в Западном Берлине. Он поселился в маленькой деревне Аумюле, в Шлезвиг-Гольштейне на севере Западной Германии, где и прожил остаток своей жизни в сравнительной безвестности. Дёниц получал капитанскую пенсию от западногерманского правительства, которое отказалось выплачивать адмиральскую, поскольку Дёниц служил Гитлеру. Он написал три книги:

[belkafoto.livejournal.com]

«10 лет и 20 дней» (нем. Zehn Jahre, Zwanzig Tage) (имелись в виду 10 лет командования подводным флотом и 20 дней президентства). В 1958 книга была опубликована в Германии, в следующем году появился перевод на английский язык. Дёниц объясняет, что нацистский режим был продуктом своего времени, заявляет, что не был политиком и не несёт никакой моральной ответственности за преступления, совершённые этим режимом. Он критикует недостатки диктатуры как формы правления и приписывает диктатуре большинство ошибок и провалов в ходе нацистской эры.
Вторая книга (нем. Mein wechselvolles Leben) («Моя изменчивая жизнь»), вышедшая в 1968 году, менее известна, поскольку в ней описываются события жизни автора до 1934 года. Будучи впервые опубликована в 1968 году, в новой редакции книга вышла в 1998 году под названием нем. Mein soldatisches Leben («Моя солдатская жизнь»).

[belkafoto.livejournal.com]

Во Фленсбурге я был еще сам себе хозяин; вместе с генералом Детлефзеном я приехал в аэропорт на своей собственной машине, и в эти два часа, совершенно неохраняемый, я мог бы покончить с жизнью, и никто бы не смог остановить меня. Но подобная мысль никогда не приходила мне на ум, поскольку я и представить себе никогда не мог, что меня ждет впереди такой via doloris[50], с таким трагическим концом в Нюрнберге.

Я начал отбывать свой срок как военнопленный с 13 мая 1945 г. в Мондорфе; 13 августа меня перевели в тюремную камеру в Нюрнберге, а 13 октября 1946 г. я жду своей казни.

Закончено 10 октября 1946 г.

но я весьма огорчен

[belkafoto.livejournal.com]

Своему защитнику, 1 октября 1946 г.

Смертный приговор не стал для меня сюрпризом, но я весьма огорчен тем способом, каким он будет приведен в исполнение. Я прошу вас в сложившихся обстоятельствах еще раз оказать мне содействие своей бескорыстной помощью и помочь мне с просьбой об изменении приведения в исполнение приговора на достойную солдата казнь через расстрел. Я полагаю, что бессмысленно просить чего-то более этого. Моя вера в вашу защиту и во всевозможные советы, что вы давали мне, все так же совершенно непоколебима. Ни один другой защитник не относился к своему клиенту с таким бескорыстием, неутомимостью и близким участием.