Случай Анны О

[arbeka]

Случай Анны О или "сказочное выздоровление" Берты Паппенгейм
.............

"Таким образом, авторов не стоит порицать за неправильную диагностическую терминологию. Но вот что касается трактовки „случая Анны О.“… есть целый ряд признаков, говорящих не просто об „ошибочной трактовке“ „случая Анны О.“, но и о прямой подгонке его под искусственно созданную концепцию. Как уже упоминалось выше, Брейер фактически интенсивно лечил Берту хлоралгидратом и морфием, но в книге „Этюды об истерии“ он объясняет это наличием у пациентки невралгии, тем самым уведя медикаментозную терапию в тень и искусственно выпячивая на первый план „разговорное лечение“. Но и это еще не главное.

Трактовка „случая Анны О.“ гласит, что ее симптомы возникли вследствие скрытого нежелания ухаживать за тяжелобольным отцом. Прежде всего, это объяснение выглядит очень странно: непонятно, почему дочь так страстно не хочет помочь отцу, если только она не является изначально душевнобольной. Далее следует еще более странное объяснение о комплексе „любовь — ненависть“ к тому же отцу (эскиз будущего комплекса Электры), объяснение, в котором отчетливо чувствуется почерк Фрейда.

И, наконец, абсолютно непостижимо, каким образом эти (надуманные или, допустим на мгновение, реальные) факты могут вызвать развитие тяжелого душевного заболевания. Здесь впервые ярко проявляется еще один слабый пункт в теории Фрейда, пункт, к которому придется возвращаться еще не раз в дальнейшем изложении. Речь идет о полном игнорировании основателем психоанализа генетических факторов, как известно, играющих решающую роль в развитии почти всех заболеваний и особенно психических расстройств.

Для Фрейда же этиология нарушений психики связана исключительно с капризами сексуального инстинкта. И, наконец, по сути фиктивное (можно сказать еще резче — липовое) излечение пациентки, дальнейшая динамика болезни и жизненные пути которой стали известны только через 70 лет. И вот на фундаменте такого весьма и весьма сомнительного случая было воздвигнуто здание психоанализа»

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Подобные же претензии и в прошлом, и в наши дни предъявляют Фрейду многие исследователи. Осборн, основываясь на трудах Г. Ю. Айзенка, в своей популярной книге о Фрейде суммирует их следующим образом:

«1) Психоанализ не поддается количественной оценке и не может быть фальсифицирован, следовательно, он не научен.

2) Научная база Фрейда — его пациенты — слишком ограничена и специфична, чтобы считать ее адекватной (большинство его пациентов относились к среднему и высшему классу в лице еврейских дам с невротическими / истерическими навязчивостями).

3) В трудах Фрейда немного четких данных; часто он просто на такие данные намекает. Поэтому невозможно проверить и его толкование.

4) В сборе своих данных Фрейд действовал ненаучным образом. Он наблюдал четыре-пять пациентов в день, а вечером писал свои заметки, причем точность этих заметок сомнительна.

5) Фрейд был против количественного исследования (статистики), а это создает неопределенность.

6) Без помощи статистики невозможно проанализировать, являются ли наблюдения случайными или их можно скоррелировать по аналогии.

7) Психоаналитическая теория не может подвергнуться отрицанию (Карл Поппер), в этом главная сущность научного теоретизирования. Как можно было бы привести противоположные примеры, говоря об инстинктах жизни и смерти?

8) Психоаналитическая теория не может предсказывать, она способна только объяснять события задним числом.

9) Психоаналитическая терапия работает не очень хорошо. Айзенк утверждал, что у многих людей она замедляет выздоровление. Другое исследование показало, что все виды терапии приблизительно равны по эффекту (placebo?).

10) Психоанализ есть мифическое фантазирование, которое переодели в научный костюм. Он сродни алхимии, теософии и прочим колдовским штучкам»

Она играла с ними в женские игры

[belkafoto.livejournal.com]

Любопытно отметить, что сама Берта Паппенгейм, которая, конечно же, узнала себя в Анне О., до конца жизни ненавидела Фрейда, и время от времени ей снились кошмары, в которых так или иначе фигурировали Брейер и Фрейд. В одной из таких записанных Бертой снов она оказывается в санатории, куда ее поместил Брейер, где к ней возвращались все ее истерические симптомы, и надзиратель больницы хотел сделать ей укол морфия. «Я кричала им, — говорится в описании этого сна, — что я не та Анна из статей, которые они постоянно публиковали, глупая, маленькая фрейлейн, которую они лечили разговорами, но это всё равно не помогло. Мы все знали, в чем была их проблема — они были мужчинами. Брейер думал, что всё знает. Так же думал и этот наглый друг, с которым я никогда не была знакома, этот Фрейд, который затем писал обо мне, будто знал меня. Никто из них и близко не подошел к Анне. Она играла с ними в женские игры».

Bertha Pappenheim

[belkafoto.livejournal.com]

Берта Паппенгейм (нем. Bertha Pappenheim; 27 февраля 1859, Вена — 28 мая 1936, Ной-Изенбург, Гессен) — общественный деятель, защитница прав женщин и основательница Иудейского союза женщин (нем. Jüdischer Frauenbund). Однако она более известна как пациентка Йозефа Брейера и Зигмунда Фрейда Anna O. Рассмотренный в «Очерках об истерии» (1885) случай Анны О. послужил для Фрейда началом разработки его теории истерии, а впоследствии и психоанализа.

её внезапно

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1880 года, когда семья снова отдыхала в Бад-Ишле, отец Берты тяжело заболел лихорадочным плевритом, что стало поворотным пунктом в жизни Берты Паппенгейм. Во время бессонной ночи у кровати больного её внезапно настигли галлюцинации и приступы страха[6]. В дальнейшем её заболевание приобрело широкий спектр различных симптомов:

Нарушение речи (Афазия): временами она вообще не могла говорить, временами — говорила только по-английски, временами даже по-французски или по-итальянски. Но понимала немецкий она всегда. Приступы афазии иногда длились днями, а иногда — только в определённое время суток.
Невралгия: она страдала нервными болями в области лица, которые лечили морфином и хлоралом. Медикаментозная терапия привела к зависимости от морфина и хлорала. Боли были настолько сильны, что врачи подумывали о рассечении тройничного нерва.
Парезы: параличи и онемения конечностей происходили преимущественно с одной стороны. Из-за паралича правой руки ей пришлось учиться писать левой.
Нарушения зрения: появлялись мимолетные нарушения глазной моторики, косоглазие. Она воспринимала предметы сильно увеличенными.
Колебания настроения: В течение длинных промежутков времени у неё обнаруживались переходы от тревожных состояний к депрессии, которые чередовались с состоянием расслабления и отрешённости.
Амнезия: в одном состоянии больная не помнила о событиях или своих поступках, которые происходили во время других состояний.
Нарушения пищевого поведения: в критических ситуациях она не принимала никакой пищи. Во время одного жаркого лета она на неделю отказалась от жидкостей и питалась только фруктами.

Сначала семья не реагировала на эти симптомы болезни. Только в ноябре друг семьи Йозеф Брейер взялся за лечение. Он побуждал пациентку, иногда в состоянии неглубокого гипноза, к рассказыванию историй, что привело к частичному улучшению картины болезни, в то время как общее состояние ухудшалось. С 11 декабря Берта Паппенгейм была на многие месяцы прикована к постели.

[belkafoto.livejournal.com]

Смерть отца

5 апреля 1881 года умер отец Берты. Не выдержав потери, она сначала впала в полное оцепенение и многие дни отказывалась от еды. Впоследствии её состояние ухудшилось, так что 7 июня её против воли поместили в санаторий Inzersdorf, где она в последующие годы пребывала ещё много раз (частично по собственному желанию). В первый раз Берта осталась в санатории до ноября. Возвратившись в семью, она продолжила лечение у Брейера.

Мучительный и медленный прогресс «работы по воспоминанию», во время которой пациентка вспоминала по эпизодам и «распутывала» (auflösen) единичные симптомы, согласно Брейеру достиг цели 7 июня 1882 года, после того как Берта реконструировала первую ночь с галлюцинациями в Ишле. «С тех пор она совершенно здорова» — такими словами оканчивает Брейер дневник в истории болезни[7].

[belkafoto.livejournal.com]

Санаторий Бельвью

Уже 12 июля Брейер направил Берту Паппенгейм в возглавляемую Робертом Бинсвангером частную клинику Бельвью в Кройцлинген на озере Бодензее. После лечения в Бельвью она больше не пользовалась услугами Брейера.

Во время пребывания в Кройцлингене Берта навестила своего кузена Фрица Гомбургера (Fritz Homberger) и свою кузину Анну Эттлингер (Anna Ettlinger) в Карлсруэ. Последняя была соосновательницей женской гимназии в Карлсруэ, которую также посещала Рахель Штраус. Последняя посвятила себя литературной работе — в появившейся в 1870 году статье «Беседа о женском вопросе» (Ein Gespräch über die Frauenfrage) она требовала для женщин равные права на образование. Рахель давала частные уроки и организовала «литературные курсы для дам». Берта Паппенгейм прочитала ей несколько сказок собственного сочинения, и кузина, которая была на 14 лет старше неё, посоветовала продолжить литературную деятельность[8].

Кроме того, в конце 1882 года Берта проходила курсы по уходу за больными, которые предлагало Баденское женское общество. Целью курсов была подготовка молодых женщин в качестве руководителей учреждений по уходу за больными. Однако визит был ограничен во времени, и Берта не смогла окончить обучение.

29 октября 1882 года Берта была выписана, её состояние к тому времени улучшилось. В последующие годы, о которых мало известно, она вела замкнутую жизнь с матерью в Вене. На это время приходятся три поездки в Инцерсдорф — болезнь не была преодолена.

Вопреки болезни Берта Паппенгейм была сильной личностью. Брейер описывает её как женщину «удивительно острую на выдумку, со значительным интеллектом и зоркой интуицией […]»[9].

[belkafoto.livejournal.com]

Франкфурт

В 29 лет, в ноябре 1888 года, Берта переехала вместе с матерью во Франкфурт-на-Майне. Её родственники во Франкфурте исповедовали частично ортодоксальный иудаизм, частично — либеральный. В отличие от Вены, здесь проявляли большой интерес не только к благотворительности, но также к науке и искусству. Такие семьи как Гольдшмидты и Оппенгеймы были известны как меценаты искусства и коллекционеры, они поддерживали научные и академические проекты, особенно во время основания Франкфуртского университета[10].

В таком окружении Берта Паппенгейм начала интенсивное литературное творчество (первые публикации в 1888 году, сначала анонимно, потом под псевдонимом «P. Berthold»), а также занялась общественной деятельностью. Сначала Берта работала в столовой для бедных и лектором в приюте для девочек-сирот Иудейского женского общества (Israelitischer Frauenverein). В 1895 году она возглавила приют на правах уполномоченной, а через год её утвердили в должности. До Берты Паппенгейм приют готовил исключительно к последующему замужеству. За 12 лет работы ей удалось сориентировать образование на профессиональную независимость.

В 1895 году во Франкфурте проходил общий съезд Всеобщего немецкого женского объединения (Allgemeiner Deutscher Frauenverein, ADF). Паппенгейм приняла в нём участие, а позднее способствовала созданию местного отделения ADF. В следующие годы она публиковала статьи о правах женщин в журнале «Ethische Kultur», а затем перевела на немецкий книгу Мэри Уолстонкрафт «Защита прав женщины».

[belkafoto.livejournal.com]

Берта критиковала образ женщины в иудаизме. Как участница немецкого женского движения она требовала включения идеала равноправия в предписания иудаизма. Речь шла прежде всего об образовании и равноправии в профессиональной деятельности.

Высказывание Берты Паппенгейм в первый день съезда JFB 1907 — «Для иудейского закона женщина не является ни индивидом, ни личностью, её признают и расценивают лишь как сексуальный объект»[11] — привело к жёсткой реакции со стороны ортодоксальных раввинов и еврейской прессы. Отрицались обнародованные Паппенгейм факты — торговля женщинами, пренебрежение к незаконнорождённым еврейским сиротам, её обвиняли в «оскорблении еврейства». Эмансипированные евреи с либеральными политическими взглядами также занимали традиционную патриархальную позицию в женском вопросе.

JFB непрерывно рос, и к 1907 году насчитывал 32 000 членов в составе 82 объединений, а иногда насчитывал более 50 000 человек, что делало его крупнейшей благотворительной еврейской организацией. В 1917 году Берта Паппенгейм потребовала «положить конец расколу раздробленности еврейской благотворительной помощи», что достигалось основанием до сих пор существующей Центральной благотворительной организации евреев Германии (Zentralwohlfahrtsstelle der Juden in Deutschland). В руководстве новой организации Берте помогала Sidonie Werner.

После захвата власти нацистами в 1933 году Берта Паппенгейм ещё раз взяла на себя руководство JFB, но в 1934 году она снова отказалась от должности из-за идеологических разногласий. Невзирая на угрозу немецким евреям, Берта была против сионизма, в то время как в JFB, как и в немецком еврействе вообще, поддержка сионизма только усиливалась. Особенно способствовало конфликту её отношение к молодёжной алии. Она отвергала эмиграцию детей и молодёжи в Палестину без оставшихся в Германии родителей. Тем не менее, в 1934 году она сама переправила группу детей в Великобританию. После принятия Нюрнбергских законов 15 сентября 1935 году Берта сменила своё мнение и выступала за эмиграцию евреев. После смерти Берты Паппенгейм её функции в JFB частично переняла Ханна Кармински (Hannah Karminski). В 1939 году нацисты распустили Еврейский женский союз.

Love did not come to me

[belkafoto.livejournal.com]

After her mother died in 1905 Bertha Pappenheim lived alone for many years without a private attachment. "Mir ward die Liebe nicht" ("Love did not come to me"), she lamented in a poem dated 1911. In May 1923, she was one of the principal speakers at the First World Congress of Jewish Women in Vienna, where she spoke on the need to protect Jewish girls and women from trafficking and prostitution.[9]

In 1924 a close friendship began with Hannah Karminski, a woman 40 years her junior, when Hannah took over the leadership of the Jüdischer Mädchenclub (Jewish Girl's Club). Both women spent their free time together as much as possible. When in 1925 Karminski moved for a time to Berlin, they wrote to each other almost daily.

[belkafoto.livejournal.com]

While on a trip in Austria in 1935, she donated two of her collections (lace and small cast iron objects) to the Museum of Applied Arts in Vienna.[10] From Vienna she traveled on to Ischl. While traveling her general condition deteriorated and she was taken to the Israelite Hospital in Munich. During an operation which took place there it was determined that she had a malignant tumor. Despite her illness she traveled, at the end of 1935, to Amsterdam in order to meet Henrietta Szold, the head of Youth Aliyah, and again to Galicia, to advise the Beth Jacob Schools. After returning to Frankfurt her suffering increased and she became bedridden. She also had jaundice.

During her last few days of life, she was summoned for questioning by the state police station in Offenbach, the reason being denunciation by an employee of the home. A girl with an intellectual disability had made what was considered by the police to be a derogatory comment about Adolf Hitler. Pappenheim refused to appear at the hearing because of poor health. After the hearing on 16 April 1936, for which she calmly but firmly supplied information regarding the accusation, no further steps were taken on the part of the police.[11]

She died on 28 May 1936, cared for until the end by her friend Hannah Karminski, and was buried next to her mother in the Rat Beil Strasse Jewish cemetery in Frankfurt.

Jaundice, also known as icterus

[belkafoto.livejournal.com]

Jaundice, also known as icterus, is a yellowish or greenish pigmentation of the skin and whites of the eyes due to high bilirubin levels.[2][5] It is commonly associated with itchiness.[1] The feces may be pale and the urine dark.[3] Jaundice in babies occurs in over half in the first week following birth and does not pose a serious threat in most.[2][5] If bilirubin levels in babies are very high for too long, a type of brain damage, known as kernicterus, may occur.[6]

Желтуха (лат. icterus) — желтушное окрашивание кожи и видимых слизистых оболочек, обусловленное повышенным содержанием в крови и тканях билирубина.

Желтуха (истинная) — симптомокомплекс, характеризующийся желтушным окрашиванием кожи и слизистых оболочек, обусловленный накоплением в тканях и крови билирубина. Истинная желтуха может развиться в результате трёх основных причин:

прозаическое объяснение

[belkafoto.livejournal.com]

Впрочем, всей этой катавасии с Анной О. можно, разумеется, дать и иное, куда более прозаическое объяснение: 21-летняя Берта и в самом деле влюбилась в своего лечащего врача, но то, что в силу воспитания и условностей своей среды она не могла ни открыться ему, ни тем более реализовать свою страсть, значительно усилило симптомы ее заболевания. Таким образом, в чем-то Фрейд был прав: сексуальная составляющая играла огромную роль в истории ее болезни, но в главном он ошибся: никакого «комплекса Электры» у девушки не было. Она любила еще относительно молодого и необычайно обаятельного доктора Йозефа Брейера и всеми силами пыталась удержать его возле себя, устраивая «женские игры» в «прочистку труб» и сознавая всю бесперспективность своего чувства. Любовь эта для такой романтической и экзальтированной натуры, какой была Берта Паппенгейм, оказалась поистине роковой: она так и не смогла никого больше полюбить, и, говоря терминологией Фрейда, сублимировала свое либидо в активной общественной деятельности.

[belkafoto.livejournal.com]

давнюю историю, произошедшую с его приятелем, ныне известным в России профессором математики, а тогда 26-летним кандидатом наук, молодым преподавателем университета, внешне очень похожим на актера Олега Янковского. Одна из студенток (как выяснилось позже, страдающая шизофренией) настолько страстно влюбилась в него, что начала его преследовать. Дело дошло до того, что она стала заявляться к нему в квартиру и молча, не произнося ни слова, просиживать там часами, наотрез отказываясь возвращаться домой, — даже когда за ней приходили родители. Всё это, естественно, не очень нравилось жене моего друга и вдобавок изрядно пугало ее. Да и, если честно, друг тоже был не на шутку напуган и не знал, как выпутаться из этой ситуации.

Так что легко понять, что пережил Йозеф Брейер после случая мнимой беременности Берты.

[belkafoto.livejournal.com]

- Ты девственница?
- Ну... Есть немного.

[belkafoto.livejournal.com]

Я на севере была,
Золото копала.
Если б не моя п…а,
С голоду б пропала.

Если я тебе не пара
И характер не такой,
Поворачивай обратно
И у…..й к другой.

Я вчера была твоею,
А сегодня Мишкина.
Х.. у Мишки, как сосна
На картине Шишкина!

Как-то утром спозаранку
Вышла в сад я по нужде,
Наступила там на грабли,
А они мне — по п…е.

Я на кухне разогрел,
Со свистулькой чайник,
Хоть и маленький мой х..,
Но над п….й начальник!

Снова утро наступило.
Х.., зараза, не встает.
А родная в кукурузе
Кузнецу опять дает.

Девки в клуб на танцы звали,
Но я с ними не пошел —
Пиджачишко на мне рваный,
И х….о небольшой.

Это правда, это правда,
Эта правда сущая.
Пусть сама я небольшая,
А п…а большущая!

Я у тёщи под окошком
Похожу, да попляшу.
Полюбуйся, тёща-б…ь,
Что могёт твой милый зять!

Шёл по улице ночной,
Меня ё….и доской.
Что за мать твою ети –
Нельзя по улице пройти!

Я, бывало, всем давала
По четыре разика.
А теперь моя п…а
Стала шире тазика.

Я не знаю почему
Доктора в Японии
Три часа п…у смотрели –
Ни х.я не поняли!

Из колодца вода льётся,
Через желоб сочится.
Хоть хреново мы живём,
А е…..я хочется!

Ах, как быстро вперёд
Время катится!
Кто не пьёт и не е..т,
После схватится!..

Бабка, сдуру, перед дедом
Вдруг устроила стриптиз.
Дед, увидев это «чудо»,
На..нулся в печки вниз.

[belkafoto.livejournal.com]

Из-за леса показалась
Конная милиция,
Становитесь, девки, раком:
Будет репетиция!

Ну и:

У-ю-ю, у-ю-ю,
Сидит муха на хую,
Чёрная, вонючая,
Сейчас её замучаю!

А раз уж так, вот какие ещё нашлись:

Килька плавает в томате,
Ей в томате хорошо…
Только я, е…а матерь,
Себя в жизни не нашел!

Не ходите, девки, замуж —
Ничего хорошего!
Утром встанешь — груди набок,
А п…. взъерошена.

Муж уехал на работу,
Ну а мне еб….ь охота.
Выйду в поле, закричу:
«Очень, мужики, хочу!»

Время сдвинули на час,
Почему-то в мае.
Раньше х.. стоял в постели,
А теперь – в трамвае!

В филармонии была,
Слушала Бетховена.
Только время потеряла:
Ни х.. не поняла!

Уронил в п…. часы я,
Тикают проклятые.
Завожу их утром х..м
В половине пятого.

Раньше люди ели сало,
Но е…..ь очень мало.
А теперь живут не емши,
Но е….я ошалемши.

Раз Иваныч невзначай
Сунул х.. в английский чай.
В тот же миг все стало новым:
Х.. — английским, чай — х….м!

Отдалась интеллигенту
Прямо на завалинке.
Пенис, девки, — это х..,
Только очень маленький.

Заказала в Интернете
Фаллос очень дешево.
А по почте х.. прислали —
Ничего хорошего!

Пароход плывет по Волге,
Небо голубеется.
Девки едут без билета —
На п…. надеются.

Поступила в институт
Имени Мичурина.
Так и знала – отъ…т,
Просто сердцем чуяла!

Дернул черт меня махнуться
Женами с соседом,
Он с моей женой е….я,
А я с велосипедом.

Я на днях пошла в театр,
Запихнув в п…у вибратор.
Обалдеть, какие чувства
Мне доставило искусство!

[belkafoto.livejournal.com]

урожай у нас высок
да болота тописты
Свернуть
девки сисисты, пиздясты,
сикилясты, жописты.

Самая моя любимая:

Из-за леса показалась
Водосточная труба:
Дорогой товарищ Сталин,
Я щекотки не боюсь!

[belkafoto.livejournal.com]

мем "как похорошела Москва при...", он, в общем-то справедлив. Да, Москва развивается, и это объективный факт. И нерешаемая проблема дорог, оказывается, решается, и чистота в городе вполне себе поддерживается, а общественный транспорт поднялся на весьма высокий уровень. В автобусах и троллейбусах практически все сидят, безумные давки, в которых я вырос в Москве, ушли в прошлое, на остановках появились табло с указаниями, когда придет очередной транспорт. Отменили убогие и неудобные турникеты. Транспорт ходит часто, кондиционеры работают, в общем, проблему-то решили.

Я в совершеннейшем восторге от московской бюрократии. Мне надо было оформить несколько бумаг, я это сделал в МФЦ буквально за минуты, освещаемый улыбками клерков. (Меня совершенно сразил прием по телефону, когда я обратился с каким-то вопросом – сначала меня спросили, как ко мне обращаться, а потом любезнейшим образом, обращаясь по имени-отчеству, рассказали в деталях, какие демарши я должен сделать для наискорейшего решения моих вопросов. Небо и земля по сравнению с Францией).

Выйдя пройтись по переулкам в жаркую полночь, я встретил довольно много прогуливающихся людей, в том числе и идущих по своим делам одиноких девушек. Это верный знак того, что уличная преступность очень сильно отступила. Такой свободы вечерних передвижения я давно не видел в Москве.

[belkafoto.livejournal.com]

Город довольно чист; повсюду огромное число строек. Как мне показалось, подавляющее большинство рабочих – люди с Востока. То же самое во многих продуктовых магазинах, водители транспорта в массе своей Азизбеки и Алижоны. Нетрудно догадаться, что работают они за гораздо меньшую долю, по сравнению со славянами, что приносит дополнительную выгоду работодателям в Москве.

Разговоры с самыми разными слоями москвичей показали, что больше всего ненависти вызывает не внешняя политика и даже не внутренняя, а коррупция. Это такая язва, которая достала всех. Никто не хочет быть крайним в борьбе с этим злом, но если этот гнойник прорвется, никто не будет защищать систему.

Поведенческие стереотипы на улицах, в транспорте, в общественных местах очень сильно отличаются между поколениями, и сильно в пользу молодых. Озлобленность, подозрительность, ворчливость – все это характерно для свидетелей СССР, молодежь же ведет себя гораздо более открыто и приятно. Все-таки при всех колоссальных минусах нынешнего времени отсутствие замкнутости на себя (а с этой замкнутостью выросли все советские люди) сыграло очень большую положительную роль. Поэтому я смотрю, скорее, с оптимизмом в будущее страны. Когда уйдет нынешнее властное поколение, вся эта коррупционно-гебисткая плесень, симулирующая "демократию" и паразитирующая на власти, а она таки уйдет просто в силу биологических причин, вполне вероятно, что новое поколение расставит точки над ё. Потенциал у этого поколения вполне есть, а "врать всей страной" и жить в отсутствие юстиции еще можно при дедушке-хоккеисте (который и мира-то никакого не видел, сидя в своем коконе), но не при своем ровеснике.

[belkafoto.livejournal.com]

Воспоминания американского дипломата Чарльза Тейера (1910–1969), работавшего в составе первого посольства США в Москве в 30-е годы прошлого века, публикуются на русском языке впервые. Однако отдельные сюжеты книги Тейера давно получили широкую известность. Они связаны с проведением в посольстве США в Москве в 1934–1935 гг. роскошных приемов и феерического «Весеннего фестиваля», послужившего для одного из гостей посольства — Михаила Булгакова — прообразом бала у сатаны в романе «Мастер и Маргарита». Организатором этого фестиваля был Тейер.

[belkafoto.livejournal.com]

С присущей ему беззаботностью правительство Соединенных Штатов взялось за мое формальное образование в тот самый момент жарким летним утром 1929 года, когда я проследовал через проходную Вест-Пойнта. Все, что случилось в течение нескольких последующих часов и недель, едва осталось в моей памяти. Сохранились какие-то туманные воспоминания о компании кадетов-третьекурсников иарлингов или софоморов [42], вопивших, кричавших и рычавших на меня, но я до сих пор не вполне понимаю, чего они добивались. Кто-то, кажется, хотел, чтобы я поднял свой чемодан, кто-то — чтобы я его бросил. Кому-то нужно было, чтобы я бежал, а кто-то требовал, чтобы я просто шагал, в то время как еще кому-то приспичило, чтобы я стоял навытяжку, да так, что подбородок касался кадыка, а лопатки на спине сходились друг с дружкой[43]. Нам первогодкам-плебеям говорили, что это и есть дисциплина и что это хорошо для нас. Но прошло каких-то 360 дней, и иарлинги принялись жать нам руки и говорить, что теперь мы признаны и больше не должны обращаться к ним сэр . Итак, все мы были счастливы и лишь с нетерпением ждали, когда новый курс плебеев пройдет через проходную.

Пятнадцать лет спустя Дядя Сэм настоял на продолжении курса моего формального обучения. Этот курс пролегал сквозь люк в полу бомбардировщика, переделанного из обычного самолета, и через темноту негостеприимной ночи где-то на севере Англии. Я приземлился, шлепнувшись о твердую землю коровьего выпаса, слегка ошеломленный, но вполне удовлетворенный и собой, и своим парашютом. Мне вручили свидетельство «парашютиста третьего класса» и направили в распоряжение генерала Билла Донована[44] в качестве обученного агента. С тех пор я тщетно пытался найти кого-либо с сертификатом «парашютиста четвертого класса». Судя по всему, такой класс присваивают лишь посмертно.

[belkafoto.livejournal.com]

Написанные в 1975 году, мемуары состоят условно из двух частей: первая половина — о личной жизни драматурга и его любовных похождениях; вторая — о творчестве и терзаниях. Как признается сам автор, книга написана в виде «потока свободных ассоциаций» и является «катарсисом пуританского чувства вины».Книга написана о тех вещах и тем языком, который не может не вызвать восхищения и понимания как глубины личности писателя, так и его мастерства.

[belkafoto.livejournal.com]

когда я занимался этим делом, на меня свалилось счастье. Я получил из Нью-Йорка телеграмму от «Группового театра»[3], сообщавшую, что я получил «специальную премию» в сто долларов за собрание одноактных пьес под названием «Американский блюз». Телеграмма была подписана Гарольдом Клерманом, Ирвином Шоу и ныне покойной Молли Дей Тэчер Казан.

Никто уже не помнит, что сто долларов в конце тридцатых годов были большим куском хлеба, потому что теперь — вы знаете — за эти деньги не найти даже приличной девушки на ночь. Но в то время это был не только большой кусок хлеба — это было колоссальное поощрение, моральная поддержка, а даже в те времена поощрение в моем «мрачном ремесле и искусстве» гораздо больше значило, чем то, что можно превратить в наличные.