и вызывает ощущение сытости

[arbeka]

"Фрейд взялся за работу, не строя никаких планов и не особенно рассчитывая на успех. «Я полагаю, кокаиновый метод окажется сродни другому моему методу[40]; менее значительным, но все же чем-то вполне приемлемым». Первым препятствием оказалась стоимость кокаина, который он заказал у компании «Мерк» из Дармштадта; вместо ожидаемой им цены в 33 крейцера (6 пенсов) за грамм кокаина с него запросили 3 гульдена 33 крейцера (5 шиллингов и 6 пенсов). Он был обескуражен. Первая мысль была о том, чтобы прекратить исследование, но, оправившись от шока, Фрейд смело заказал грамм в надежде на то, что когда-нибудь сможет за него заплатить. Он сразу же испытал воздействие пяти сотых грамма на себе. Он обнаружил, что кокаин способствует улучшению настроения и вызывает ощущение сытости, «сняв бремя всех забот», но не притупив его ум. Свойство кокаина притуплять голод навело Фрейда на мысль об использовании его как средства против рвоты.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Эти же ветры в итоге занесли Кальмана Якоба в 1855 году в Вену, где дела привели его в дом семейства Натансон. Здесь он познакомился с очаровательной дочерью хозяев по имени Малка, но уже называвшей себя на немецко-австрийский манер Амалией. Как и Якоб, Натансоны были родом из Галиции, из Бродов, но прежде, чем обосноваться в Вене, успели пожить в Одессе.

То, что сорокалетний вдовец из захолустного Фрейберга влюбился в очаровательную девятнадцатилетнюю девушку из «самой столицы», вполне можно понять. Но вот что заставило юную Амалию-Малку согласиться на его предложение руки и сердца, уже навсегда останется загадкой. Вряд ли это был брак по расчету. Кальман Якоб Фрейд, конечно, был коммерсантом, но коммерсантом средней руки, и более состоятельным Натансонам должен был казаться бедняком. Так что, вероятнее всего, Якоб, будучи внешне довольно привлекательным мужчиной, сумел увлечь сердце девушки своими «учеными речами» и «современными манерами». Нужно было для этого, судя по всему, немного: по воспоминаниям детей Фрейда, в их бабке было «мало изящества и совсем не было манер». До конца жизни она так и не смогла толком выучить немецкий, говорила на нем с сильным галицийским акцентом, то и дело допуская смешные ошибки, а потому предпочитала общаться на идиш.