Маму видал и племянницу имел

[arbeka]

((Про Фрейда слышали все, что такое фрейдизм знает только Вика.))
.........................

" Фрейд как-то заметил, что он является копией отца не только физически, но и до некоторой степени — духовно. В его описании отец обретает некоторые черты Микобера, «всегда с надеждой ожидающего какого-либо изменения к лучшему». Ко времени своей второй женитьбы отец уже был дедом годовалого Иона и малютки Полины — детей старшего сына, которому к тому времени шел третий десяток. Таким образом, Зигмунд родился дядей — один из тех многих парадоксов, что предстояло попытаться разрешить его юному уму."
...........................
"Среди.(осознанных) воспоминаний лишь немногие, довольно банальные сами по себе, представляют интерес. Так, например, он вспоминает, как проник из (сексуального) любопытства в спальню родителей и как был оттуда выдворен разгневанным отцом.

В возрасте двух лет он все еще мочился в постель, и строгий отец, а не снисходительная мать, ругал его за это. Он вспоминает, как однажды сказал по этому поводу: «Не беспокойся, папа. Я куплю тебе в Нойтитшайне (ближайший большой город) новую хорошую постель».
........................
"Фрейд никогда не упоминал в своих работах жену Эммануила. Однако Полина, его племянница, имела некоторое эмоциональное значение. Любовная привязанность к ней проявляется в одном из его покрывающих воспоминаний, вытеснившем бессознательную фантазию о том, что они вдвоем с Ионом ее насилуют. Фрейд сам рассказывал, как вместе с племянником подвергал жестокому обращению эту девочку, и можно предположить, что такое обращение включало в себя некий явно либо неявно выраженный эротический компонент. «Охота вдвоем» служит первым признаком того, что сексуальная конституция Фрейда была, в конце концов, не исключительно мужской; «охотиться парами» — значит делить собственное удовольствие с кем-либо другим того же пола."
........................
"Спустя год, во время путешествия из Лейпцига в Вену, Фрейд случайно увидел свою мать обнаженной: вызвавший страх случай, о котором он через 40 лет рассказал своему другу Вильгельму Флиссу — правда, на латинском языке! Довольно любопытно, что он датирует собственный возраст во время этого события двумя — двумя с половиной годами, тогда как на самом деле ему было тогда четыре года. Следует предположить, что воспоминания о двух таких переживаниях наложились друг на друга.

https://e-libra.ru/read/335747-zhizn-i-tvoreniya-zigmunda-freyda.html

Comments

Грудь, поездом унесенная

[belkafoto.livejournal.com]

"Дорога в Лейпциг, где семье предстояло жить в течение года, прежде чем она переехала в Вену, шла через Бреслау; из окна поезда Фрейд впервые увидел газовые факелы, вызвавшие у него мысли о душах грешников, горящих в аду! С этого путешествия также берет начало его фобия езды на поезде, от которой он сильно страдал почти 12 лет (1887–1899), пока не смог развеять ее с помощью анализа. Оказалось, что фобия была связана с потерей дома (и в конечном счете груди своей матери) — паникой голода, которая, в свою очередь, несомненно, являлась реакцией на некоторую инфантильную жадность. Следы этой фобии остались у него в более поздние годы в форме несколько чрезмерного беспокойства как бы не опоздать на поезд.

он вытеснил папу Филиппом

[belkafoto.livejournal.com]

Вместе с тем его самоуверенность нельзя считать целиком заслугой его матери. Ее приходилось постоянно подкреплять. Хотя Фрейд был какое-то время единственным ребенком, существовал еще племянник Йон, которому по справедливости принадлежало второе место, но который, в силу парадоксальной ситуации, был старше и сильнее. Чтобы сохранять свое первенство и соперничать с ним, Фрейду требовалось много сил. Более сложные проблемы возникли, когда его осенило, что существует некто, кто матери ближе, чем он сам. Ему было менее двух лет, когда обнаружились признаки скорого появления на свет другого ребенка, и немногим больше двух лет, когда это повторилось во второй раз. Ревность к очередному «захватчику» и гнев к кому-то, кто соблазнил его мать на столь вероломный поступок, были неизбежны. Отбрасывая в сторону свое знание обстоятельств ночной жизни в доме, он отверг невыносимую для себя мысль о том, что нечестивцем мог быть любимый и совершенный отец. Чтобы сохранить к нему любовь, он заменил его своим сводным братом Филиппом, на которого, кроме прочего, у него была злость за то, что он отнял у него няню. Все это казалось ему более вероятным и явно менее неприятным.

[belkafoto.livejournal.com]

Еще одно сохранившееся воспоминание повествует о том, как в возрасте шести лет он услышал от матери, что все люди, включая его самого, сделаны из земли и должны превратиться поэтому в землю. Когда он выразил ей свои сомнения по поводу столь неприятного заявления, она потерла руку об руку и показала ему черные частички эпидермиса, отделившиеся в результате трения ладони о ладонь, как образцы земли, из которой сделаны люди. Испытав безграничное удивление, Фрейд первый раз в своей жизни уловил некий смысл неизбежности. Сам он говорил позднее: «Я неохотно уступал этой мысли, которую слышал впоследствии выраженную следующими словами: „Ты обязан природе смертью“».

метил территорию?

[belkafoto.livejournal.com]

Еще один эпизод относится к его осознанному воспоминанию о случае (умышленного) мочеиспускания в спальне родителей в возрасте семи или восьми лет, за который отец сурово отчитал его, позволив себе при этом следующее критическое замечание: «Из тебя ничего не выйдет!» Такая оценка сильно отличалась от обычной гордости отца за своего сына. Сам Фрейд позднее напишет: «Это было, по-видимому, страшным оскорблением моему самолюбию, так как воспоминание об этом эпизоде постоянно проявляется в моих сновидениях

[belkafoto.livejournal.com]

Иллюстрацией того уважения, которое питали к нему и его занятиям в семье, является грустный факт, приведенный сестрой Фрейда. Когда сестре исполнилось восемь лет, мать, обладавшая музыкальным дарованием, решила, что дочери пора научиться игре на фортепьяно, и хотя инструмент находился довольно далеко от «кабинета», его звуки так сильно мешали занятиям молодого студента, что он настоял, чтобы фортепьяно убрали; и его действительно убрали. В связи с этим никто в семье не получил мало-мальски сносного музыкального образования (немногим больше в этом плане получили и дети самого Фрейда). Отвращение к музыке было одной из характерных черт Фрейда.

У меня не было садистских наклонностей

[belkafoto.livejournal.com]

После 41 года врачебной деятельности мое знание себя говорит мне, что я никогда, собственно, не был настоящим врачом. Я стал врачом, будучи принужден отклониться от своей первоначальной цели, и триумф моей жизни заключается в том, что после долгой окольной дороги я снова вернулся на прежний путь. Я не помню, чтобы в ранние годы я проявлял какое-либо стремление помочь страдающему человечеству. У меня не было ярко выраженных садистских наклонностей, так что я вовсе не стремился развивать их. Я также никогда не играл в «доктора»: мое инфантильное любопытство выбирало, по-видимому, иные пути.

[belkafoto.livejournal.com]

30 марта 1881 года Фрейд сдал на отлично последние медицинские экзамены. Этому, по словам самого Фрейда, он был целиком обязан только своей фотографической памяти, которая оказывала ему с детства неоценимые услуги.

[belkafoto.livejournal.com]

жалованье ассистента было настолько скудным, что его едва ли хватило бы на собственное содержание, не говоря уже о возможности создать семью. Несколько скромных гонораров за публикации и университетская стипендия 1879 года в 100 гульденов (8 фунтов) являлись его единственными вкладами в собственное обеспечение. 67-летний отец, на содержании которого были жена и семеро детей, сам находился в весьма бедственном финансовом положении, так что временами ему приходилось принимать помощь от семьи жены. Свои небольшие накопления он потерял во время экономического кризиса 1873 года. Возможности опять что-то заработать больше не представлялось, но тем не менее, экономя за счет своей семьи, он щедро и с охотой помогал сыну. Отец искренне радовался успехам сына, примирившись (правда, не без сожаления) с тем, что тот не стал коммерсантом, и готов был и далее оказывать ему материальную поддержку. Справедливости ради следует отметить, что потребности Зигмунда были очень скромными: работа, книги, общение с друзьями, а также небольшая сумма денег на карманные расходы. Случались моменты, когда ему приходилось занимать деньги у друзей, но долги он платил добросовестно и даже раньше назначенного срока. Примерно в это же время он нашел великодушного покровителя в лице Йозефа Брейера, которому довелось сыграть столь важную роль в последующей карьере Фрейда. Брейер почти регулярно ссужал Фрейда небольшими суммами. Однако к 1884 году долг Фрейда стал весьма значительным — 1500 гульденов (около 125 фунтов).

[belkafoto.livejournal.com]

Но для этого был необходим клинический опыт в одной из больниц, которого Фрейду явно недоставало. В те времена (по крайней мере на континенте) университетское образование давало молодому врачу лишь теоретическую базу, полностью лишая его практических навыков. Для приобретения такого практического опыта 31 июля 1882 года Фрейд устраивается на работу в Венскую городскую больницу. Чтобы набраться клинического опыта и поправить свое материальное положение, двух лет, по мнению Фрейда, было вполне достаточно.

Начать Фрейд решил с хирургии, обосновывая свой выбор тем, что столь ответственная работа прикует все его внимание и даст возможность применить свои знания практически. Однако, проработав немногим более двух месяцев, он нашел эту работу слишком утомительной. Врачебный обход проводился с восьми до десяти часов утра и с четырех до шести часов вечера; с десяти до двенадцати часов утра он должен был изучать медицинскую литературу, связанную с только что рассмотренными случаями.

Кому нужно более пяти часов на сон

[belkafoto.livejournal.com]

Мейнерт снова ходатайствовал за него перед Нотнагелем, и в результате 12 октября 1882 года Фрейд был принят в клинику в качестве аспиранта с символическим окладом. Итак, Фрейд работал теперь в отделении внутренних болезней, возглавляемом Нотнагелем. Нотнагель был великим врачом, хотя и не таким самобытным, как его предшественник Рокитанский[35]. Его представления о медицинских обязанностях были чрезвычайно строгими. Своим студентам он обычно говорил: «Кому нужно более пяти часов на сон, тому не следует изучать медицину.

[belkafoto.livejournal.com]

1 октября 1883 года Фрейд перешел в отделение дерматологии. В больнице было два таких отделения: одно инфекционное, второе венерическое. Внимание Фрейда привлекало как раз второе из-за связи между заболеванием сифилисом и различными болезнями нервной системы. У него было много времени для работы в лаборатории, так как обход палат заканчивался в десять утра и происходил лишь дважды в неделю. Тем не менее его исследовательская работа затруднялась тем, что Фрейд не имел доступа в женские палаты.

[belkafoto.livejournal.com]

Желание Фрейда как можно лучше и разностороннее подготовиться к будущей частной практике заставляет его 1 января 1884 года перейти в отделение нервных болезней. Возглавлял тогда это отделение Франц Шольц — человек, жадность и ограниченность которого не знали границ. Он экономил на всем: на питании (пациенты в буквальном смысле слова голодали); на лекарствах (больным назначались только самые дешевые препараты); на освещении (с наступлением сумерек врачи совершали обходы и даже проводили срочные операции при свете фонаря); даже на уборке палат (производимое время от времени их подметание поднимало целое облако пыли). От так называемых «сложных» больных Шольц предпочитал избавляться. Лечебный процесс его мало интересовал, таким образом, у врачей практически были развязаны руки для экспериментирования.

Фрейд был глубоко потрясен всем увиденным, но из отделения не ушел.

[belkafoto.livejournal.com]

В июле Фрейд получает разрешение на месячный отпуск, который он решает провести с Мартой. Но за три для до его отъезда приходит известие, что в соседней с Австрией Черногории вспыхнула эпидемия холеры. Правительство этой страны обратилось к Австрии с просьбой обеспечить медицинский контроль на границе, дабы избежать распространения заболевания. К большому огорчению Фрейда, двое его коллег, старший врач Йозеф Поллак и младший врач Мориц Ульман, вызвались добровольцами, и он остался единственным врачом в отделении. Его руководитель Шольц уже отправился в двухмесячный отпуск. Первым побуждением Фрейда было вообще уйти из больницы, уехать к Марте в Вандсбек, а затем попытать счастья где-либо в качестве практикующего врача. Но более трезвые размышления, подкрепленные успокаивающим влиянием его друзей Фляйшля и Брейера, возобладали, и он принял решение остаться. Двое новых младших врачей перешли в его подчинение, а сам Фрейд временно занял должность Шольца (скакнув, таким образом, сразу через две должностные ступени). Когда Марта попросила его объяснить значение этой должности, он кратко ответил: «Это значит, что начальник больницы разрешает тебе сидеть в его присутствии». Он вступил в новую должность 15 июля и занимал ее шесть недель.

[belkafoto.livejournal.com]

он получает приглашение одного из владельцев частного санатория для душевнобольных, расположенного в окрестностях Вены, г-на Оберштейнера, заменить на несколько недель врача, уходящего в отпуск. Фрейд получает разрешение от руководства больницы на эту работу.

7 июня он приступил к работе в санатории. Фрейд получал жилье, стол и 100 гульденов (8 фунтов). Директором санатория являлся профессор Лейдесдорф, живущий там же. Он привязался к Фрейду и позднее часто помогал ему. Это было заведение более высокого ранга, чем больница, в которой работал Фрейд. Поэтому ему ежедневно приходилось носить выходной костюм (например, среди 60 пациентов санатория находился слабоумный сын Марии Луизы, жены Наполеона Бонапарта). Фрейду нравилась здешняя жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Вопрос об отпуске не беспокоил Фрейда, так как в случае успеха он намеревался уйти из больницы и пройти стажировку в Париже у Шарко. Это связано с тем, что он не питал надежд добиться успеха в Вене, в которой решающей силой являлся протекционизм.

[belkafoto.livejournal.com]

Работа в больнице принесла Фрейду значительное продвижение по службе, что позволило ему улучшить свое материальное положение и занять приличное место в обществе, но не принесла ему славы ученого, о которой он так мечтал. Его честолюбие не было удовлетворено, о чем свидетельствуют его письма этого периода, в которых он неоднократно намекает на некое новое открытие, которое сможет привести его к желанной цели. К сожалению, по большей части он только дразнил себя ложными надеждами, лишь мельком схватывая суть своих идей. Только две из них, разработанные им детально, привели его ближе всего к успеху: метод окраски нервной ткани хлористым золотом и клиническое применение кокаина.

[belkafoto.livejournal.com]

Вот что писал о нем сам Фрейд:

Здесь я могу задним числом рассказать, как по вине своей невесты я не прославился уже в те молодые годы. Побочный, но глубокий интерес побудил меня в 1884 году получить от «Мерка» в то время малоизвестный алкалоид, кокаин, чтобы изучить его физиологическое воздействие. В разгар этой работы передо мной открылась возможность поездки к моей невесте, с которой я был в разлуке в течение двух лет. Я быстро завершил опыты с кокаином и в своей публикации довольствовался предсказанием, что скоро будут найдены новые применения этого средства. Я даже предложил своему другу, офтальмологу Кёнигштейну, исследовать возможность применения анестезирующих свойств кокаина на больном глазу. Возвратившись из отпуска, я узнал, что не он, а другой мой друг, Карл Коллер (сейчас он в Нью-Йорке), которому я также рассказывал о кокаине, провел решающие опыты на глазах животных и продемонстрировал их на Конгрессе офтальмологов в Гейдельберге. Поэтому Коллер по праву считается изобретателем местной анестезии с помощью кокаина, которая оказалась столь важной для малой хирургии; но я не держу зла на невесту за эту помеху.

Начальное и конечное замечания Фрейда наводят на мысль о том, что кого-то следовало винить. Есть много свидетельств того, что Фрейд в действительности считал виновным себя. «Я упомянул об этом свойстве алкалоида в своей работе, но не подверг его детальному исследованию». В разговоре он обычно приписывал это упущение своей «лени».

способствует улучшению настроения

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд взялся за работу, не строя никаких планов и не особенно рассчитывая на успех. «Я полагаю, кокаиновый метод окажется сродни другому моему методу[40]; менее значительным, но все же чем-то вполне приемлемым». Первым препятствием оказалась стоимость кокаина, который он заказал у компании «Мерк» из Дармштадта; вместо ожидаемой им цены в 33 крейцера (6 пенсов) за грамм кокаина с него запросили 3 гульдена 33 крейцера (5 шиллингов и 6 пенсов). Он был обескуражен. Первая мысль была о том, чтобы прекратить исследование, но, оправившись от шока, Фрейд смело заказал грамм в надежде на то, что когда-нибудь сможет за него заплатить. Он сразу же испытал воздействие пяти сотых грамма на себе. Он обнаружил, что кокаин способствует улучшению настроения и вызывает ощущение сытости, «сняв бремя всех забот», но не притупив его ум. Свойство кокаина притуплять голод навело Фрейда на мысль об использовании его как средства против рвоты.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда, например, Фрейд обнаружил в себе ранее неизвестные ему чувства к своим родителям, он немедленно ощутил, что они не являются свойственными только ему одному, и обнаружил нечто присущее всем людям: Эдип, Гамлет и другие образы вскоре промелькнули в его мозгу.

Завладевая простым, но важным фактом, Фрейд пытался доказать его универсальность или общность с другими фактами. Мысль о собирании статистических данных по каждому вопросу была для него неприемлема. За это его часто упрекали, не понимая, что так работает ум гения.

[belkafoto.livejournal.com]

Только после ее смерти, в конце 1951 года, мне единственному представилась возможность ознакомиться с обширной любовной перепиской, хранившейся в семейном архиве.

Эти письма чудом сохранились до наших дней. После смерти мужа миссис Фрейд несколько раз собиралась сжечь их и не сделала этого лишь по просьбе своей дочери. После помолвки Фрейд и его невеста решили вести совместную «Хронику» с намерением сохранить для себя каждый день этого волнующего периода своей жизни и уничтожить все письма в день своей свадьбы. Однако, когда пришел этот день, у нее не хватило решимости расстаться с этим доказательством любви к ней Фрейда. Точно так же и Фрейд не смог уничтожить свой дневник, в который заносил каждый свой шаг на пути к сердцу Марты.

[belkafoto.livejournal.com]

Как мы уже упоминали, Фрейд впервые испытал любовные муки в 16-летнем возрасте. Его увлечение было чистой фантазией, так как никаких взаимоотношений с предметом его любви — Гизелой Флюс — не было. По всей видимости, Фрейд не испытывал ничего подобного до самой встречи с Мартой, то есть около десяти лет. В одном из писем к ней он говорит, что никогда не обращал внимания на девушек, а теперь сильно платится за свое пренебрежение. Судя по всему, Фрейд не испытывал и особого физического влечения к женщинам. Рассуждая в письме к д-ру Патнему о желании молодых людей иметь больше сексуальной свободы, он тут же оговаривается, что «сам пользовался такой свободой весьма умеренно».

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд написал более 900 писем своей невесте. И это вполне объяснимо, так как они были разлучены на три года во время четырехлетнего периода их помолвки. У них вошло в привычку ежедневно писать друг другу, а случайный перерыв в два-три дня являлся таким событием, которое требовало подробного объяснения. Если Фрейд не получал очередного письма, его товарищи подшучивали над ним, говоря, что не верят в его помолвку. В то же время случались дни, когда Фрейд писал по два или даже по три письма. Краткостью изложения он не отличался — четыре страницы считались очень коротким письмом. Были дни, когда его просто захватывал эпистолярный жанр, тогда его письма достигали 12 страниц, исписанных мелким почерком. Сохранилось одно письмо, состоящее из 22 страниц. В самом начале своей переписки Фрейд спрашивает Марту, как ей больше нравится, чтобы он писал латинскими или готическими буквами, и, к огорчению его биографов, она выбрала последнее.

[belkafoto.livejournal.com]

Марта Бернайс была хрупкой, бледной и довольно избалованной девушкой. Ее грациозные манеры привлекали к ней мужчин, так что в поклонниках и обожателях недостатка не было. Это давало Фрейду некоторую почву для ревности. Хотя об этом никогда не упоминается в письмах, мы знаем от самой фрау Фрейд, что до того, как она встретилась со своим будущим мужем, она собиралась выйти замуж за одного почтенного бизнесмена, Гуго Кадиша. От этого брака Марту отговорил ее брат Эли, настаивая на том, что глупо выходить замуж, если не любишь по-настоящему.

[belkafoto.livejournal.com]

На деликатный вопрос о ее красоте Фрейд выразил свое мнение с присущей ему искренностью: «Я знаю, что ты некрасива в том смысле, как это понимают художники или скульпторы; если ты настаиваешь на точном использовании слов, тогда я должен признать, что ты не являешься красавицей. Но я не льстил тебе в том, что говорил; я не могу льстить; я могу, конечно, ошибаться. Что я хотел сказать, так это то, с каким магическим очарованием ты выражаешь себя своей манерой держаться и своей фигурой, насколько заметно в твоей внешности, какой милой, великодушной и рассудительной ты являешься. Что касается меня, я всегда был довольно безразличен к условной красоте. Но если в твоей маленькой головке еще остается какое-либо тщеславие, я не буду скрывать от тебя, что некоторые признают тебя красивой, даже поразительно красивой. У меня нет своего мнения по этому вопросу». В следующем письме его замечания были не намного более ободряющими для 22-летней девушки: «Не забывай, что „красота“ — понятие преходящее, а нам придется прожить долгую совместную жизнь. Когда привлекательность и свежесть юности проходят, тогда можно говорить о доброте и понимании, то есть о душевной красоте, а это та сфера, в которой ты очаровательна».

женился на Ревекке

[belkafoto.livejournal.com]

Роже Дадун в своей книге «Фрейд» (пер. с фран. М. 1994) приводит сведения о том, что Якоб Фрейд был женат трижды. В первый раз на Салли Каннер, родившей Эммануила и Филиппа. После ее смерти, около 1852 г., Якоб женился на Ревекке, о которой известно очень мало и которую Э.Джонс не упоминает в своей биографии. В 1855 г. он женился в третий раз, на Амалии Натансон, матери З.Фрейда.

совершенно теряется после 1854 года

[belkafoto.livejournal.com]

Якоб Фрейд родился в 1815 году в Тисменице, в Галиции (ныне Тисменика). Ему было всего семнадцать лет, когда он женился на Салли Каннер, родившей двух сыновей - Эмануэля (18341915) и Филиппа (1838-1912). После смерти Салли, вероятно, около 1852 года, Якоб женился на Ревекке, о которой известно очень мало и которую Джонс даже не упоминает в своей объемистой биографии. Она жила с Якобом во фрейберге, и след ее совершенно теряется после 1854 года. Мы осмелимся сохранить за ней несколько печальное и таинственное место в семье Фрейдов, вспомнив фразу из еврейской теории, которую сам Фрейд цитирует в письме Флиессу от 21 сентября 1897 года: "Ревекка, сними свое платье, ты больше не невеста!". В 1855 году Якоб женился в третий раз, на Амалии Натансон, уроженке г.Броди в Галиции, которая была на двадцать лет моложе своего мужа.

[belkafoto.livejournal.com]

С переездом из Фрейберга в Вену через Лейпциг у Фрейда связано сильное эротическое переживание, которое он описывает в письме к Флиессу от 3 октября 1897 года: "(между двумя и двумя с половиной годами) мое либидо пробудилось и повернулось к матери (matrem) благодаря путешествию из Лейпцига в Вену, которое я совершал вместе с ней и во время которого я, уложенный спать в ее комнате, несомненно мог видеть ее обнаженной". Ошибка, сделанная здесь Фрейдом, уменьшившим на год свой действительный возраст, побуждает нас придать этому воспоминанию особое значение. В два - два с половиной года маленький Зигмунд еще находился во Фрейберге и его либидо уже было обращено к матери, которую он должен был неоднократно видеть обнаженной и за интимными занятиями в единственной комнате, где жила вся семья. Возможно, во время путешествия он вновь увидел мать "обнаженной", но возникшее при этом чувство, на что указывает его ошибка, появилось значительно раньше. Оно лишь было возрождено и оживлено, вызвало сцену скопофилии

https://e-libra.ru/read/471110-freyd.html

Скопофилия

[belkafoto.livejournal.com]

Скопофилия (др.-греч. σκοπέω — «наблюдаю» и др.-греч. φιλία — «любовь») — любовь к рассматриванию.

По Фрейду, скопофилия является одним из парциальных влечений, которые проявляются с раннего детства, но относительно поздно встраиваются в сексуальную жизнь. Скопофилия с самого начала имеет объект. Включает нарциссический вариант рассматривания себя.

изготовление фальшивых денег

[belkafoto.livejournal.com]

Незавидное финансовое положение усугублялось плодовитостью Амалии. Якоб Фрейд и его жена прибыли в Вену с двумя детьми, Сигизмундом и Анной. Еще один сын, Юлиус, умер во Фрайберге в апреле 1858 года, в возрасте семи месяцев. Затем друг за другом с 1860-го по 1866-й на свет появились четыре сестры – Роза, Мария, Адольфина и Паулина – и младший брат Александр[7]. В 1865-м и начале 1866 года трудности последних лет дополнились обвинением, осуждением и заключением в тюрьму Иосифа Фрейда, брата Якоба, – за изготовление фальшивых денег. Катастрофа стала сильнейшим ударом для всей семьи. Фрейд не интересовался дядей Иосифом, который появлялся в его снах, но в «Толковании сновидений» вспоминал, что отец поседел буквально за несколько дней. Вероятно, к горю Якоба Фрейда примешивалась тревога: по некоторым свидетельствам, он и его старшие сыновья, эмигрировавшие в Манчестер, были вовлечены в махинации Иосифа.

https://e-libra.ru/read/510720-freyd.html

[belkafoto.livejournal.com]

Этот «диагноз» в определенной степени парадоксален, ведь психоанализ – характерное порождение урбанизма, теория и практика, предназначенные для городской буржуазии. Сам Фрейд тоже принадлежал к категории типичных городских жителей, днем работая в консультации, а по вечерам в домашнем кабинете и ежедневно совершая прогулки по современной Вене, построенной в тот период, когда он был студентом и молодым практикующим врачом. Большинство комментаторов рассматривали психоанализ, а также его основателя не просто как городское, а как типично венское явление. Фрейд решительно возражал: когда французский психолог Пьер Жане предположил, что психоанализ мог появиться только в чувственной атмосфере Вены, он посчитал это злобной инсинуацией и антисемитским наветом.

[belkafoto.livejournal.com]

Через какое-то время финансовое положение Якоба Фрейда несколько улучшилось, скорее всего благодаря помощи двух старших сыновей, более удачливых, чем он сам. Дела Эммануила и Филиппа после переезда в Манчестер резко пошли в гору. Но даже после того, как Якоб смог позволить себе снять более просторное жилье и нанять слуг, оплачивать детям занятия живописью, а также походы в Пратер, семья все равно была вынуждена довольствоваться шестью комнатами. Эта квартира, в которую они переехали в 1875 году, когда Сигизмунд учился в университете, вряд ли могла считаться роскошной для такой большой семьи.

[belkafoto.livejournal.com]

Влияние еврейского вторжения, как любили называть его антисемиты всех мастей, поставило ассимилировавшихся евреев Вены перед той же дилеммой, хотя и не такой острой, с которой в эти годы сталкивались их соплеменники в других городах, в частности в Берлине или Лондоне. Определенное сочувствие к бедным и зачастую пережившим немалые страдания беженцам из невежественной Восточной Европы нередко уступало место защитной реакции неприятия их обычаев и внешности. Эта тенденция не обошла и Фрейда. В 16-летнем возрасте, возвращаясь из родного Фрайберга, он встретил в поезде «…в высшей степени почтенного старого еврея с такой же почтенной старой еврейкой, меланхоличной и вялой маленькой дочерью и дерзким, подающим надежды сыном», а затем рассказал о своем отвращении в письме школьному другу Эмилю Флюсу, тоже еврею. Общество попутчиков Сигизмунд нашел «более нестерпимым, чем любое другое», хотя подобных старику людей хорошо знал по Фрайбергу. Таким же, по словам Фрейда, оказался и сын, с которым он говорил о религии. «Это была глина, из которой судьба вылепит мошенника, когда придет подходящее время: хитрый, лживый, поддерживаемый дорогими родственниками в убеждении, что у него есть талант, но без принципов и без жизненной позиции». Даже ярый антисемит, сделавший нападки на евреев своей профессией, не смог бы нарисовать более убедительную картину[16].

[belkafoto.livejournal.com]

Чувствуя себя словно в осаде из-за растущего присутствия евреев, австрийские христиане выражали свое беспокойство в юмористических журналах, частных клубах и на политических митингах. Они нервно шутили, призывали к ассимиляции непрошеных «чужаков» или, по крайней мере некоторые, яростно выступали за их высылку. В 1857 году, когда Фрейду был один год, в Вене, согласно переписи, жили немногим более 6000 евреев, что составляло чуть больше 2 процентов населения города. Десять лет спустя благодаря смягчению норм законодательства и растущим экономическим возможностям евреи прибывали в город огромными волнами – теперь их стало 40000, или 6 процентов жителей.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако «вторжение» еще не закончилось… К 1880 году, когда число евреев в Вене превысило 72000, каждый десятый житель города был евреем. Приехав сюда еще раз в 1884-м, Буркхардт нашел Вену полностью «объевреенной» – verjudet. Во времена Фрейда этот оскорбительный термин приобрел угрожающую популярность. Совершенно очевидно, что он выражал широко распространенную точку зрения.

[belkafoto.livejournal.com]

На самом деле признание Фрейда своему другу Зильберштейну заставляет предположить, что весь этот эпизод был запоздалым эдиповым влечением: он подробно описывает достоинства матери Гизелы – ее ум, культуру, разносторонность, неизменную жизнерадостность, мягкость в обращении с детьми, сердечность и гостеприимство, в том числе по отношению к нему. Именно фрау Флюс, а не Гизела была истинным объектом его безмолвной, мимолетной юношеской страсти. «Похоже, – признавался Фрейд, интуитивно предвосхищая тот тип восприятия, которому впоследствии посвятит жизнь, – я перенес уважение к матери на дружеские чувства к дочери».

Марта оставалась девственницей

[belkafoto.livejournal.com]

Он ухаживал за Мартой так, как это было принято среди представителей его класса и его культуры: влюбленные позволяли себе только объятия и поцелуи. Марта оставалась девственницей. Фрейд, по всей видимости, тоже придерживался обета воздержания. По крайней мере, у нас нет никаких убедительных свидетельств обратного. Однако эти четыре с лишним года ожидания повлияли на формирование теорий Фрейда о сексуальном происхождении большинства душевных расстройств; когда в 90-х годах он рассуждал об эротических страданиях, присущих современной жизни, то отчасти имел в виду себя самого. Фрейд был очень нетерпелив. Теперь, когда ему было почти 26 лет, он направил все свои эмоционально насыщенные и по большей части подавляемые чувства, в которых ярость лишь немного уступала любви, на единственный объект.

[belkafoto.livejournal.com]

В своей переписке с Мартой Фрейд предстает перед нами в неожиданной роли – романтического любовника. Он нежен и откровенен, иногда импульсивен, требователен, экзальтирован, угнетен, нравоучителен, болтлив, деспотичен и в редкие моменты выражает раскаяние. Обладавший живым и выразительным слогом Фрейд теперь постоянно выступает в жанре, с которым раньше был незнаком, – жанре любовного письма. Задиристый и неуверенный в своей откровенности, не щадящий чувств адресата, не говоря уж о собственных, он заполняет свои письма пересказами бесед с друзьями и знакомыми, а также их откровенными описаниями. Анализируя свои чувства в письмах к Марте, Фрейд также анализирует ее письма к нему, причем его внимание к мелочам достойно детектива – или психоаналитика. Незначительную деталь или подозрительную оговорку он воспринимает как признак скрываемой болезни или, возможно, симпатии к другому мужчине. Его любовные письма зачастую агрессивны и лишены комплиментов, и все же они представляют собой яркий образец трогательной лирики.

Эти письма – истинная автобиография Фрейда начала 80-х годов.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1895 году он небрежно отметил, что старался опустить в своем рассказе подробности, не лишенные, впрочем, интереса. Как нам известно из переписки Фрейда, эти подробности были не просто интересными: они объясняли причины, почему Брейер так не хотел детализировать этот случай. Одно дело – признать истерические конверсионные симптомы как выраженный ответ на определенные душевные травмы, а невроз не просто как проявление некой наследственной предрасположенности, а как возможное последствие удушающей психологической атмосферы и совсем другое – согласиться, что истинные корни истерии, а также некоторых ее ярких проявлений являются сексуальными по своей природе. «Признаюсь, – впоследствии писал Брейер, – что погружение в сексуальность, как в теории, так и на практике, мне не по вкусу». Полная история Анны О., на которую туманными фразами время от времени намекал Фрейд, – это эротический театр, который сильно смущал Брейера.

обида гордого должника

[belkafoto.livejournal.com]

Случай Анны О. скорее отдалил, чем сблизил Фрейда и Брейера. Это ускорило прискорбное угасание и в конечном счете окончание долгой и полезной дружбы. С точки зрения Фрейда он был исследователем, который понял смелость открытий Брейера; развивая их, насколько это возможно, со всем их эротическим подтекстом, он неизбежно восстановил против себя щедрого учителя, который направлял его в начале карьеры. Однажды Брейер сказал о себе, что он одержим «демоном Но», и Фрейд был склонен интерпретировать такие оговорки – любые оговорки – как малодушное бегство с поля боя. Вне всяких сомнений, не меньшее раздражение вызывал и тот факт, что Фрейд был должен Брейеру деньги, которые тот отказывался брать. Его недовольное ворчание по поводу Брейера в 90-х годах – это классический случай неблагодарности, обида гордого должника на старшего по возрасту благодетеля.

скорее наслаждение, чем боль

[belkafoto.livejournal.com]

Его блестящие результаты Фрейд мог оценить, анализируя историю фрейлейн Элизабет фон Р., которую пробовал гипнотизировать лишь непродолжительное время, на первом этапе лечения. Элизабет гиптоническому воздействию не поддавалась… История болезни этой пациентки, которая обратилась к нему осенью 1892 года, демонстрирует, как Фрейд теперь систематически культивировал свой дар внимательного наблюдателя. Первым ключом к диагностированию причин невроза Элизабет фон Р. стало ее эротическое возбуждение, когда при осмотре он касался бедер женщины – пациентка жаловалась на боли в ногах. «На лице ее, – заметил Фрейд, – появлялось странное выражение, словно она испытывала скорее наслаждение, чем боль, она вскрикивала – как мне показалось, точно от сладкой щекотки, – лицо ее краснело, она откидывала голову, закрывала глаза, корпус ее отгибался назад». Она испытывала сексуальное наслаждение, которого лишала себя в сознательной жизни.

Он пытался убедить меня

[belkafoto.livejournal.com]

Впоследствии некто Илона Вейс, родившаяся в Будапеште в 1867 году, в разговоре с дочерью Элизабет фон Р. скептически отзывалась о роли Фрейда в избавлении ее матери от симптомов невроза. По словам фрау Вейс, Элизабет фон Р. описывала Фрейда как просто молодого бородатого специалиста по нервным болезням, к которому ее направили. «Он пытался убедить меня, что я влюблена в моего зятя, но это не соответствовало действительности». Тем не менее, отмечает дочь Элизабет фон Р., Фрейд в целом верно изложил семейную историю. Пациентка вполне могла, осознанно или нет, подавить интерпретацию доктора, относящуюся к ее проблемам. Или Фрейд мог увидеть неприемлемые страсти в ее свободном, ничем не сдерживаемом потоке красноречия. В любом случае его бывшая пациентка, имевшая диагноз «истерия» и часто испытывавшая сильную боль в ногах, когда она стояла или ходила, танцевала ночь напролет. Врач-исследователь Фрейд, сомневавшийся в перспективах своей медицинской карьеры, мог испытывать удовлетворение от ее вновь обретенной энергии.

[belkafoto.livejournal.com]

К 1892 году, когда у Фрейда начала лечиться мисс Люси Р., он уже осознал, как важно его целенаправленное внимание. Самым навязчивым из симптомов этой пациентки, который удалось снять после девяти недель терапии, стал преследовавший ее запах подгоревшего пирога, ассоциировавшийся с подавленным состоянием.

[belkafoto.livejournal.com]

он описывает случай Катарины, 18-летней деревенской девушки, которая обслуживала его в австрийском горном шале. «Не так давно, – писал Фрейд Флиссу в августе 1893 года, – я консультировал дочь владельца шале в Раксе; для меня это был превосходный случай». Узнав, что Фрейд врач, Катарина решилась признаться ему в симптомах невроза – стеснении дыхания, головокружениях, страхе задохнуться. Фрейд, который уехал в отпуск, желая отдохнуть от своих пациентов-неврастеников и встряхнуться, гуляя по горам в Раксе, вместо этого был вынужден вернуться к своей профессии. Похоже, от неврозов ему никуда не деться… Смирившись и заинтересовавшись, Фрейд стал расспрашивать девушку. Катарина призналась (по его словам), что, когда ей было 14 лет, дядя предпринял несколько грубых, но безуспешных попыток соблазнить ее, а приблизительно два года спустя она увидела его в постели со своей кузиной. Тогда-то и появились симптомы. Невинной и неопытной 14-летней девушке такое внимание взрослого родственника было неприятно, но лишь через два года, застав дядю с кузиной, она связала это внимание с сексуальными отношениями. Воспоминания вызвали у нее отвращение и стали причиной невроза тревоги, который дополнился истерией. Откровенный рассказ помог девушке высвободить свои чувства. Мрачное настроение сменилось здоровым оживлением, и Фрейд надеялся, что долгий разговор принесет Катарине пользу. «Больше я ее не видел», – пишет он Вильгельму.

Тем не менее Фрейд продолжал думать о ней: три десятилетия спустя он снабдил «Исследование истерии» примечанием, в котором открыто признал, что мужчина, пытавшийся совратить Катарину, был не дядей, а отцом.

о сексуальных фантазиях Фрейда

[belkafoto.livejournal.com]

В своем оригинальном толковании Фрейд отметил несколько дополнительных тем, вплетенных в ткань этого сна, в том числе болезнь его старшей дочери Матильды, и в то же время постарался избегать других. Он уделил повышенное внимание тому, что его пациентка Ирма не желает должным образом открывать рот, и ничего не сказал о том, что его друг Отто использовал грязный шприц, – все это наводит знакомого с психоанализом читателя на мысли о сексуальных фантазиях Фрейда. Однако в толковании сна пропущено нечто более важное и менее заметное, поскольку интерпретация Фрейда содержит существенное смещение – врач, добросовестность которого он желает подтвердить своим сном, в большей степени Флисс, чем он сам.

Ключ к такому толкованию – составная личность самой Ирмы. Подобно большинству главных героев и героинь снов, этот персонаж был, как настаивал сам Фрейд, Sammelperson, то есть собирательным. Скорее всего, ее главные черты он позаимствовал у одной из своих любимых пациенток – молодой вдовы Анны Лихтгейм, единственной дочери его старого учителя древнееврейского языка Самуэля Хаммершлага. В то же время во многих отношениях – молодость, вдовство, истерия, лечение у Фрейда, знакомство с его семьей, а также, вероятно, симптомы физического характера – Анна Лихтгейм была очень похожа на другую его пациентку, Эмму Экштейн. Именно Эмма и была главным действующим лицом медицинской драмы, в которой роль злодеев сыграли и Фрейд, и в гораздо большей степени Флисс. В подсознании Фрейда, где и сформировался сон, фигуры Анны Лихтгейм и Эммы Экштейн, по всей видимости, объединились и превратились в Ирму.

Кроме симптомов истерического беспокойства, Эмма Экштейн сильно страдала от болей и кровотечений из носа.

которая оторвалась, когда ты вытягивал ее

[belkafoto.livejournal.com]

Кроме симптомов истерического беспокойства, Эмма Экштейн сильно страдала от болей и кровотечений из носа. Фрейд полагал, что последние имеют психогенный характер, но все-таки попросил Флисса обследовать пациентку, поскольку опасался, что в поисках корней психологических нарушений пропустил какое-либо физическое недомогание. В сне об инъекции Ирме он беспокоится именно о том, что поставил неверный диагноз. Флисс приехал в Вену и прооперировал Эмму, однако хирургическое вмешательство не принесло женщине облегчения: боли не исчезли, снова появились кровотечения и гнойные выделения. Встревоженный, Фрейд обратился к венским хирургам, и в письме от 8 марта 1895 года сообщил Флиссу о том, что случилось. Известный специалист и старый школьный друг Фрейда, Игнац Розанес, встретился с ним на квартире Эммы Экштейн. У нее шла кровь из носа и горла, очень силен был неприятный запах… Розанес очистил края раны, извлек липкие сгустки крови, потом вдруг потянул за нечто, похожее на нить, и продолжал тянуть. Прежде чем они с Фрейдом успели что-то сообразить, из полости носа было извлечено «…добрых полметра марли. В следующее мгновение потоком хлынула кровь, пациентка побледнела, глаза вылезли из орбит, пульс пропал». Розанес не растерялся – остановил кровотечение тампоном. Все продолжалось не больше полуминуты, но этого хватило, чтобы Эмма Экштейн стала, по словам Фрейда, «неузнаваемой». Конечно, он понял, что произошло… Им удалось предотвратить катастрофу. Фрейду стало дурно. Когда угроза миновала, он убежал в соседнюю комнату и стал жадно пить воду. Прийти в себя ему помогла рюмка коньяка.

Фрейд утверждал, что присутствия духа его лишила вовсе не кровь, а эмоциональное напряжение. Нетрудно догадаться, что это были за эмоции. Но даже в своем первом письме, написанном под влиянием этого неприятного случая, Фрейд стремился защитить Флисса от очевидных обвинений в небрежности и профессиональной некомпетентности, которые едва не привели к трагедии. «Мы были к ней несправедливы», – признался он. Возобновившиеся у Эммы Экштейн носовые кровотечения имели не истерический характер – они были вызваны «…куском марли с йодоформом, которая оторвалась, когда ты вытягивал ее, и оставалась там две недели». Фрейд брал вину на себя и оправдывал друга: не следовало просить Флисса делать операцию в чужом городе, где он не располагал возможностью вести послеоперационное наблюдение. «Ты сделал все, что мог», – писал Фрейд Вильгельму. Промахи случаются даже у самых внимательных и удачливых хирургов. Совсем скоро защитный механизм такого рода психоаналитик Зигмунд Фрейд назовет отрицанием.