и подчинится самодержавию

[arbeka]

((Брачные игры творца "Человеческой комедии".))
................

"Теперь, продолжал он, выразив соболезнования по поводу кончины ее долго болевшего мужа, он сможет сказать ей все, о чем до тех пор молчал (наверное, он имел в виду, что его признания в любви станут более подробными и более страстными). Как только он приведет в порядок свои дела, он приедет в Россию; он, возможно, даже попросит российское гражданство и подчинится самодержавию. Затем он может основать в Санкт-Петербурге европейский журнал. А пока он будет работать без остановки и спасет имение «Ле Жарди», покупателя на которое пока так и не нашлось.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Письмо от 15 января 1842 г. может служить примером самого бодрого письма с выражением соболезнования. Перед лицом новой надежды все его опасения улетучились. Он стал писать Эвелине чаще; в его письмах меньше упреков и неизменна главная тема: брак. Скоро ему исполнится сорок три года, а Эвелине, насколько ему было известно, было около тридцати пяти, но у них впереди еще много времени. Они вместе встретят старость.

отсрочить его приезд

[belkafoto.livejournal.com]

Эвелина, которая находилась в двух тысячах миль от него, не в состоянии была оценить простоту ситуации. Когда пришло письмо Бальзака, Венцеслав уже два месяца был мертв. Эвелина начала новую жизнь и открывала такие стороны самой себя, которые до тех пор скрывал брак. Помимо того, прошло почти семь лет с тех пор, как она в последний раз видела Оноре, и она вовсе не была уверена в том, какую роль отведет ему в своем будущем. Ее новые взгляды выражены в чудом сохранившемся дневнике, который она вела в тот период. Эвелина вела дневник по-французски – ради обучения дочери, и, хотя большинство подробностей по-прежнему приходится расшифровывать по версии Бальзака, дневник позволяет нам зайти за зеркало его писем и ненадолго увидеть Эвелину такой, какой она сама себя представляла952.

Ее первой реакцией было отсрочить его приезд.

[belkafoto.livejournal.com]

Даже без судебного процесса Эвелина рисковала потерять имение: она была полькой, не православной, и все прекрасно знали о ее привязанности к иностранцу. В миг отчаяния она подумывала о том, чтобы уйти в монастырь, и даже писала своему «Норе», что он теперь свободен и волен поступать, как ему хочется, – фраза, которую он назвал «самым большим совершенным тобой зверством»954. Фраза Эвелины послужила толчком для написания автобиографического романа «Альбер Саварюс» (Albert Savarus).

она теряет правую руку, левую ногу,

[belkafoto.livejournal.com]

и – может быть, еще один пример «непроизвольных желаний» – литературной местью «тетушке» Розали958, которая всеми силами пыталась помешать своей маленькой кузине Эвелине переехать в Париж. Для Розали Париж оставался городом полным кровожадных революционеров, которые в 1794 г. гильотинировали ее мать. Бальзак считал Розали олицетворением зла: она передавала Эвелине все сплетни, ходившие о нем. В «Альбере Саварюсе» есть персонаж по имени Розали, которой, в отличие от Розали настоящей, удается разрушить матримониальные планы героя. В конце романа Бальзак отправляет Розали на пароход, который плывет по Луаре и взрывается; она теряет правую руку, левую ногу, лицо ее обезображено, здоровье подорвано, и остаток дней она проводит в монастыре.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда Бальзак по глупости стал хвастать своей «принцессой», Лист решил соблазнить ее. Он воспользовался испытанным сочетанием романтической внешности, наигранного гнева на ее «ханжество» и, конечно, захватывающим дух исполнительским мастерством. Бальзак почуял опасность и предупредил Эвелину, что Лист избалован, жесток, «глуп, как актер, и злобен, как прокурор, – все, что у него есть, находится в его пальцах»960. Но Эвелина вела битву сама. В записях своих разговоров с Листом она рисует запоминающуюся картину человека, который постепенно выпутывается из сетей самообмана, освобождаясь от того, что вначале казалось очень похожим на любовь. Она призналась себе, что ее план стать «хозяйкой своей судьбы» и таким образом изучить «незаурядную личность» был способом заглушить собственную совесть. Их последняя встреча 3 июня 1843 г. дает потрясающее доказательство ее верности Бальзаку.

[belkafoto.livejournal.com]

19 июля 1843 г. Бальзак уехал на побережье Ла-Манша, а через два дня, как сообщал «Корсар», к досаде «многих тысяч безутешных вдов», отплыл в Россию, навстречу свадьбе «такой романтичной, что самые плодотворные замыслы наших романистов бледнеют по сравнению с ней». Объявление оказалось преждевременным: брак оставался мечтой еще шесть лет.

[belkafoto.livejournal.com]

Эвелина наконец выиграла тяжбу, и Бальзак занимался устройством ее тайной поездки в Париж. Так как ей запрещено было приезжать во Францию, Бальзак предлагал воспользоваться его паспортом: Эвелина станет его сестрой, а Анна – племянницей, и он встретит их в Дрездене. Он отправил им письмо из Пасси 24 апреля 1845 г., в котором вспоминает дни, что они вместе провели почти двенадцать лет назад, планирует будущее, все более отдаляющееся, как мираж: «Узнает ли Анна ее старого женевского приятеля в седовласом старом джентльмене, кого уличные мальчишки обзывают толстяком, когда он идет по улице? Для меня это служит поводом для некоторого беспокойства».

[belkafoto.livejournal.com]

Главным источником тревоги стал вопрос, который Бальзак никогда не задавал напрямую в своих письмах, но который отбрасывает на оставшиеся ему годы куда бо́льшую тень, чем линия его талии: почему свадьбу откладывали почти до самой его смерти? Можно предположить, что Бальзак исполнял пророчество, которое делал часто: смерть будет ждать его на финишной прямой. Второй ответ, который, возможно, служит более развернутым вариантом первого, заключается в том, что Эвелина обладала благоразумием, какое Бальзак искал в потенциальной спутнице жизни с тех пор, как поместил себя под опеку Лоры де Берни.

[belkafoto.livejournal.com]

Жаль, что Бальзак все же не был с ней до конца откровенен. С середины 30-х гг. о том, чтобы расплатиться с долгами с помощью романов, не могло быть и речи. Поэтому, когда он хвастал, что победил бедность пером, он едва ли делал честь своей изобретательности или правде. В конце 1845 г. его долги составляли самую малую сумму за десять лет (145 тысяч 521 франк – около 450 тысяч фунтов на сегодняшние деньги). Сумма снизилась до минимума во многом благодаря мелким преступлениям, к которым Бальзак относился философски. Например, он считал, что занятыми деньгами мы обязаны жадности наших кредиторов1042. Так, он вынужден был продать «Ле Жарди», просил друзей подписывать за него векселя, занимал деньги под чужими именами и изображал нищету, вынуждая кредиторов получить от него лишь малую часть долга и еще радоваться при этом. Становится понятно, почему гостей в «дворцовой резиденции», куда он переехал в 1847 г., убеждали в том, что Бальзак просто сторожит дом. «Я беднее, чем когда бы то ни было! – униженно уверял он Готье.

[belkafoto.livejournal.com]

То, что Эвелина начала расплачиваться по долгам жениха, финансировала их совместные поездки и вообще взяла его денежные дела в свои руки, возможно, служит вернейшим доказательством ее любви к нему. Во всяком случае, она явно не склонна была принимать его долги за «выгодное вложение капитала».

[belkafoto.livejournal.com]

Если предположить, что их браку препятствовали не долги, значит, у Эвелины были другие причины откладывать свадьбу. Управлять Верховней на расстоянии было невозможно, тем более что управляющие были нечестными. Нельзя было надеяться, что имение по-прежнему приносило бы регулярный доход. Эвелина не была уверена и в том, что ей позволят сохранить Верховню, если она выйдет замуж за иностранца. Следовательно, делом первостепенной важности становился брак ее дочери: она могла подарить Верховню Анне в обмен на ренту. Поэтому на встрече в Дрездене она представила Бальзаку жениха Анны, Ежи (Георга, Юрия) Мнишека, вежливого и приятного молодого человека, владельца огромного имения на Западной Украине (заложенного, но кредитоспособного). Ежи увлекался энтомологией. В 1845 г. ему было 22 года; он был достаточно юным, чтобы стать хорошим спутником для семнадцатилетней Анны.

конец писательской карьеры

[belkafoto.livejournal.com]

Самое большое единичное препятствие можно измерить довольно точно: письма к Эвелине, которые с 1845 г. до его смерти насчитывают свыше двух пятых общего объема его творчества. Всякий раз, как они разлучались, он от нетерпения не мог работать. Первый признак того, что две его большие страсти – Эвелина и «Человеческая комедия» – возможно, несовместимы. Но, когда Эвелина с Анной в июле 1845 г. тайно приехали в Париж, Бальзак вдруг снова начал писать. «Тройное мученичество» «сердца, головы и дела»1048 на время подошло ко концу, как следует поступить и с мыслью о том, что брак неизбежно означал для него конец писательской карьеры.

[belkafoto.livejournal.com]

Он собирался купить Монконтур и использовать его в качестве загородного дома, так как у Эвелины возникали дурные предчувствия по поводу активной светской жизни в Париже. Результат поездки оказался довольно неожиданным. Несмотря на внушительные подсчеты прибылей, которые можно будет получать с виноградников и садов Монконтура, Эвелина отказалась дать деньги на его покупку. Зато ей очень понравился замок Саше, где были задуманы многие его романы.

[belkafoto.livejournal.com]

купил на деньги Эвелины акции железной дороги, чья стоимость катастрофически падала год за годом, и выплачивал самые срочные долги.

[belkafoto.livejournal.com]

Иногда он считал, что просто вьет гнездышко для Эвелины: «идеально естественный порыв, какой можно найти во всех животных»1061 (прочитав список его расходов, она могла бы резонно возразить, что только человек способен потратить 100 тысяч франков за три года на мебель и украшения).

[belkafoto.livejournal.com]

И все же Эвелина колебалась. Хотя впереди снова замаячили разочарование и депрессия, Бальзаку пришлось довольствоваться свадьбой Ежи и Анны, которую отпраздновали в Висбадене в октябре 1846 г.: «Одна из богатейших наследниц Российской империи, графиня Анна Ганская, – сообщал «Мессажер», – вышла за представителя старого и прославленного рода Вандалинов, графа Ежи Мнишека. Одним из свидетелей стал г-н де Бальзак»1089.

Я буду тебя пороть

[belkafoto.livejournal.com]

Неизвестно, что послужило причиной – любопытство, любовь или страх, – но в январе 1847 г. Эвелина написала, что собирается в Париж, и Бальзак снова воспылал надеждой. Его письма стали более интимными и страстными, чем когда бы то ни было. Особая откровенность таится в его признании: упреки и обвинения, к которым он обычно относился почти как к катастрофам, были частью игры: «Мы с тобой впервые будем вместе, одни, без других. Никто нас не ограничит, и мы оба сумеем вести себя так плохо, как захотим. Я буду тебя пороть, а ты меня ругать… Не сомневайся и готовься!.. Мы отправимся в Майнц: я должен заплатить 26 франков Швабу [антиквару]… Ты должна вести себя хорошо! Я осыплю тебя ласками, моя милая Лина, и позволю тебе курить целый день. Ах! Волчонок! Еще три дня!»1105

[belkafoto.livejournal.com]

Венчание состоялось в Бердичеве, в приходской церкви Святой Варвары, утром 14 марта 1850 г.; со стороны Ганской то явно был жест сострадания. Она стремилась исполнить последнее желание Оноре перед смертью, даже если оно означало для нее неопределенное будущее. Радовалась ли она такому решению – вопрос другой.

[belkafoto.livejournal.com]

Сразу после свадьбы молодожены вернулись в Верховню; они прибыли в половине одиннадцатого вечера. Всю первую брачную ночь Эвелина мучилась от ревматизма и артрита. Бальзак очень устал, глаза у него потускнели («ужасное состояние для молодожена»).

[belkafoto.livejournal.com]

То был его пятьдесят первый день рождения. Путешествие чуть не убило его. Проведя два дня без еды и сна, он не мог ходить; у него потемнело в глазах. Он несколько раз терял сознание. Прежде чем он ввел молодую жену в «рай», их ждала еще одна катастрофа.

О достоверности происшествия свидетельствуют счета от слесаря и из психиатрической клиники1203. Карета остановилась перед домом. Во всех окнах горел свет, но дверь никто не открыл. Послали за слесарем, взломали замок… Войдя, хозяева увидели, что слуга-эльзасец, как ему велели, защищает дом от незваных гостей. Он совершенно обезумел. Видимо, его сломила необходимость соответствовать ожиданиям Бальзака. Ему говорили, что хозяин объявится в любую минуту. Эльзасца отправили в психиатрическую лечебницу, а Бальзака, который надеялся произвести на свою принцессу совершенно иное впечатление, уложили в постель. На следующий день к жившему в соседнем доме художнику Гудену зашел Альфред де Виньи. Гуден подвел его к окну сбоку дома и показал «в соседнем дворе дорожную карету, покрытую пылью; он сообщил, что приехал Бальзак со своей московиткой… Я всегда считал, что его русская – выдумка, и изумился, узнав, что она настоящая»1204.