Летом 1900

[arbeka]

Летом 1900

((Зимой 1977, кажется, года, знакомая вернулась из Москвы. Все спрашивали о впечатлениях. "Самое сильное, - рассказывала шатенка, - в день отъезда на нашей платформе был поезд "Москва-Париж... Даже потрогать было можно."))
....................
"Летом 1900‑го года открывалась в Париже всемирная выставка. Наше министерство путей сообщения принимало в ней участие. Предполагалось, что некоторые из наших студентов, хорошо знающих иностранные языки, будут привлечены для обслуживания путейского отдела на выставке. Я был в то время студентом четвертого курса. Не имея нужных знаний языков, я не мог расчитывать на командировку в Париж. Но мне очень хотелось побывать заграницей. У меня составилась небольшая сумма денег от летней практики. Отец тоже поддержал мой план и дал сто рублей на поездку. Имея около двухсот рублей и бесплатный билет до границы, я отправился в начале августа в Петербург и оттуда с двумя товарищами, Рыниным и Радловым, в Париж."

Comments

но от платы решительно отказались

[belkafoto.livejournal.com]

"мы отправились пешком на постройку виадука. Нужно было пройти 15 километров и нам показалось первое путешествие пешком по Франции очень интересным. Это было время сбора слив. Мы решили купить слив и есть их по дороге. Крестьяне предложили набрать сколько мы хотели, но от платы решительно отказались. Нас это очень удивило. В России мы к таким подаркам не привыкли.

Нам все это было необычно

[belkafoto.livejournal.com]

"Из Парижа мы запаслись рекомедательным письмом от г. Бодэн, автора проэкта моста, к г. Компаньон, который наблюдал за постройкой. С этим письмом мы и отправились после обеда на место постройки. Г. Компаньон оказался небольшого роста подвижным старичком. Когда узнал, что мы русские студенты — пришел в большой восторг. Никакие рекомендательные письма ему не нужны! Он нам рассказал, что в шестидесятых годах он был довольно долго в России на постройке моста Варшавской железной дороги в Ковно. Оказалось, что он инженерного образования не получил. Вышел из рабочих и, благодаря способностям, дошел до ответственных положений. Он заведывал строительной частью и сборкой Эйфелевой башни в 1888-89 годах, а теперь был строителем самого большого арочного моста в Европе. Нам все это было необычно. В России только дипломированные инженеры могли занимать такое положение, как г. Компаньон.

но ничего кроме

[belkafoto.livejournal.com]

После такого радушного приема, нам все было открыто. Мы могли посещать все работы, производившиеся на мосту. Могли изучать и копировать все чертежи. Не только чертежи моста, но и чертежи, относившиеся к производству работ. Это было особенно интересно. При громадных размерах моста его отдельные элементы весили по много тонн и для установки при сборке каждого такого элемента составлялся план производства работ, чертежи с указанием, как должны быть расположены подъемные механизмы, в каком порядке должны ставиться соединительные болты, а потом заклепки. Все это делалось в Париже под руководством г. Бодэн и г. Компаньон только выполнял эти указания. Часть времени я употребил на изучение и копировку чертежей, а часть — на наблюдение за работами, С чертежами все нужно было делать самому. На Радлова расчитывать было нельзя. Он во время социалистической вечеринки познакомился с несколькими француженками и теперь постоянно пропадал в Кармо, а на постройке появлялся редко.

Интересное было время! Новая страна, новые люди и грандиозная постройка, где за всем можно было свободно наблюдать. Пытался я получить объяснения от г. Компаньона, но мои познания в французском языке были недостаточны. Он старался припомнить русские слова, но ничего кроме русских ругательств вспомнить не мог.

[belkafoto.livejournal.com]

Хотя все мое заграничное путешествие длилось только полтора месяца, но казалось прошла целая вечность со времени Вержболова. Ощущение, что приехал домой. Можно по-русски разговаривать с носильщиком. Можно в буфете заказать борщ. Как удобно забраться на верхнюю полку вагона 2‑го класса! Никто не побеспокоит до самого Киева. Можно отоспаться. Утром — Киев. Нужно ждать поезда домой целый день. Хожу по городу. Когда‑то он казался красивым, нарядным. А теперь, после Европы, все такое бедное. Булыжная мостовая, грохочущие груженые телеги и ободранные извозчичьи брички. Везде грязь, вонь из подвальных этажей.

четыре дипломных проекта

[belkafoto.livejournal.com]

Осенью 1900 года, после заграничной поездки, приехал я в Петербург поздно, около 1‑го октября. На пятом курсе никаких лекций не читается. Нужно только выполнить четыре дипломных проекта и сдать выпускной экзамен. Прежде всего занялся отчетом о летней практике и составил подробное описание Виордского виадука и его сборки. За этот отчет мне при окончании Института была присуждена премия. Вообще к работам пятого курса я приступил с большим азартом. Мне нужно было выполнить проекты по мостам, железным дорогам, портам и паровым машинам. По мостам получил задание трехшарнирной бетонной арки. Этот проэкт меня не заинтересовал. Руководитель — Соловьев, хоть и знающий человек, но очень скучный.

Работа по железным дорогам была интереснее. Я получил задание — развитие узловой железнодорожной станции Синельниково. Тут моя летняя практика оказалась полезной. Из опыта на Купянской строющейся станции я получил ясное представление о работе узловой станции и был к моему проекту хорошо подготовлен. Руководитель — Корейша, был знающим инженером и очень точным в исполнении преподавательских обязанностей. От него можно было получить все нужные указания. Он предоставлял студенту делать самостоятельно предварительный проект, а потом садился со студентом и начинал подробно этот проект разбирать, выясняя все его недостатки. Этот метод мне нравился и я немало поработал, чтобы найти наиболее удовлетворительное решение задачи.

Задание по портам было мало интересным. На паровую машину я обратил особое внимание и выполнил ее с большим вниманием. Руководитель, Пио-Ульский, относился к своим обязанностям очень добросовестно и старался разъяснить все мои затруднения. Тут было совершенно ясно видно, насколько качество работы студента зависит от интереса, проявляемого к заданию руководителем. Паровая машина, по сути дела, должна быть вне главного интереса будущего путейского инженера, а я затратил на этот проект больше энергии, чем на все прочие.

[belkafoto.livejournal.com]

В то время большинство молодежи было противниками военной службы. Многие разными способами уклонялись от нее. Я никаких мер к освобождению от повинности не принимал и как‑то заранее решил, что этот год должен быть просто вычеркнут из моей жизни. Теперь, когда я вспоминаю год службы, я вижу, что этот год был вовсе не потерянным годом и военная служба кое‑что мне дала. Во всяком случае опыт был поучительный. Прежде всего здесь я провел год с людьми моего возраста, главным образом выходцами из деревень, в условиях равенства. Это совсем не то, что встречаться с крестьянами своего села, будучи сыном помещика.

Начну с нашего фельдфебеля

[belkafoto.livejournal.com]

Нас было в роте трое вольноопределяющихся, но мне кажется, что только мне одному удалось установить дружеские, равные отношения с солдатами. Начну с нашего фельдфебеля, Петра Васильевича Антоненко. О фельдфебелях и о их несправедливостях к солдатам, об их грубости, взяточничестве слыхать и читать приходилось немало. Я же встретил в лице Антоненко очень сдержанного и спокойного человека, ровного в отношении к солдатам. О каком‑либо рукоприкладстве не было и речи. Не слыхал в казарме за время моей службы никаких ругательств, криков, и все это, я думаю, благодаря высокому авторитету Антоненко. Антоненко, вероятно, ничего кроме сельской школы не окончил, но благодаря природному уму и некоторой начитанности, он был головой выше своих подчиненных. Поэтому подчинение получалось естественным путем и угроз наказаниями не требовалось.

[belkafoto.livejournal.com]

Началось это с моего украинского происхождения. И Антоненко и те унтера, с которыми я ближе сошелся, были украинцы. В Петербурге в то время уже был заметен, среди студентов с Украины, интерес к украинству. Были не только украинские концерты и спектакли, но были и более серьезные украинские организации, интересовавшиеся украинской политикой. Я всегда считал, что политические задачи России должны быть разрешены в общерусском масштабе и был противником всякого сепаратизма. Но на украинские концерты и спектакли ходил с большим удовольствием.

От нечего делать спроектировал

[belkafoto.livejournal.com]

Возвращаюсь к моей военной службе. Летом я должен был жить в лагере, но как вольноопределяющийся, был свободен от таких работ, как постройка укреплений, сборка военных мостов. Я только наблюдал, как производились эти работы и ясно видел, что командующие офицеры были плохо знакомы с инструкцией по сборке. Работы шли медленно и неудовлетворительно. Думаю, что на войне такие саперы оказались бы мало пригодными. Но о войне тогда никто не думал, хотя все это происходило за полтора года до Японской войны. От нечего делать спроектировал мост, который был построен из двухвершковых жердей и телеграфной проволоки. Мост получился легкий. Его могли переносить с места на место два человека. В то же время он свободно выдерживал нагрузку взвода солдат в 25 человек. Мой мост имел большой успех. Его даже показывали генералу, командовавшему тогда саперами.

сто рублей в месяц

[belkafoto.livejournal.com]

Еще летом во время лагерных занятий я побывал у профессора Брандта и попросил его устроить меня ассистентом в Механической Лаборатории Института, находившейся под общим заведыванием профессора Белелюбского, известного строителя мостов. Мне нужно было думать о более основательном устройстве, так как в это время я женился и был уже не один. Брандт уладил мое дело и как только я покончил с военной службой начались мои занятия в Механической Лаборатории. Мое жалование было сто рублей в месяц. Я нанял квартиру из 3‑х комнат на Большой Итальянской, поближе к Рождественским курсам, где училась моя жена. Ей оставался еще год до окончания курсов. В одной из комнат поселились мои два брата, которые тогда оба учились в Петербурге. В другой комнате устроились мы с женой. Третья комната была общей, нашей столовой и гостиной. Так как братья платили свою часть за квартиру, то несмотря на малое жалованье, я мог кое‑как сводить концы с концами. Днем мы все отсутствовали, жена на курсах, мы — три брата — по нашим учебным заведениям. Сходились часам к шести вечера, вместе обедали и пили вечерний чай.

[belkafoto.livejournal.com]

В Мюнхен я приехал только в начале июня. Семестр начался уже давно. Студентом уже записаться не мог, да это оказалось совершенно ненужным. При входе в здание Института встретился с каким‑то приятным господином и с трудом по-немецки объяснил ему, зачем я пришел. Он сразу меня понял, пошел со мной в канцелярию и устроил мне свидетельство «хоспитанта», которое давало мне право слушать лекции и посещать занятия. Позже я узнал, что случайно встреченный мной господин был профессор Дик, математик, состоявший в то время ректором Политехникума. Любезность, с которой я, никому неизвестный иностранец, был встречен при первом посещении школы, мне навсегда запомнилась. Позже не раз имел случай убедиться в простоте, отсутствии формализма и готовности оказать содействие иностранному посетителю при посещении немецких школ и лабораторий. Никому неизвестный молодой человек мог без всяких формальностей зайти в приемный кабинет самых выдающихся немецких ученых и встретить любезный прием и готовность оказать содействие в осмотре лабораторий и ознакомиться с ведущейся в них научной работой. В других странах я не встретил такого отношения к посетителям. Это запомнилось мне на всю жизнь и, конечно, оказывало всегда влияние на мое отношение к германской науке, к германским ученым и к Германии вообще.

[belkafoto.livejournal.com]

У Феппля я тоже встретил любезный прием. Он разрешил посещать его лекции и занятия, позволил подробно ознакомиться с занятиями в лаборатории, с научными работами, которые там велись, с машинами и инструментами, которыми там пользовались. Все это было мне крайне интересно. Ведь это была самая знаменитая лаборатория, организованная еще Баушингером. По образцу этой лаборатории были устроены лаборатории во всех остальных Политехникумах Германии и во многих инженерных школах вне Германии. Оборудование лаборатории было устарелым. Мы в Петербургском Политехникуме и в других русских школах имели во многих случаях лучшее оборудование. Но была и громадная разница. Здесь, в Мюнхене, каждая машина приобреталась для определенной научной работы. Мы в России покупали машины в запас, чтобы они были под руками, если понадобятся для какой‑либо научной работы. Но таковой обычно не было. Здесь, в Мюнхене, я в первый раз понял, что значит вести в лаборатории научную работу.

[belkafoto.livejournal.com]

Многому я научился у Феппля в продолжении шестинедельного моего пребывания в Мюнхене и понял, что лабораторные занятия приносят студентам пользу лишь тогда, когда они ведутся опытным преподавателем, который непрерывно во время опыта дает объяснения и обращает внимание студентов на различные стороны явления. Лаборатория должна научить студента наблюдать и первые опыты должны вестись под непосредственным руководством. Простой опыт испытания на растяжение стального образца должен сопровождаться двухчасовой лекцией с объяснениями всякого явления, сопровождающего разрыв. А если поклонник студенческой самостоятельности предоставит студентов самим себе, те произведут опыт на разрыв и получат все требуемые результаты в полчаса, но при этом мало чему научатся.

[belkafoto.livejournal.com]

В то время я еще продолжал интересоваться социалистическим движением и читал первые номера «Искры» с большим интересом. Это был важный момент в истории русской социал-демократической партии. Состоялся съезд партии в Лондоне, на котором произошел раскол на большевиков под лидерством Ленина и меньшевиков, среди которых наиболее выдающимся теоретиком был Плеханов. Большевики (с их заговорщическими методами) привлекли преимущественно молодежь, студентов и мало развитой класс представителей от рабочих. У меньшевиков оказались главным образом старые интеллигенты. Уже в то время все эти споры казались мне неинтересными и нежизненными. Казалось, что нужно только добыть политическую свободу, а все остальное образуется потом и социализм восторжествует когда‑то в отдаленном будущем.

было немало преступников и грабителей

[belkafoto.livejournal.com]

В Париже отправился на кладбище Пэр Лашез, разыскал стену, у которой расстреливали коммунаров. Тогда все мои симпатии были на стороне революционеров. Я верил в рассказы социалистической прессы и представлял себе коммунаров, как каких‑то героев. Только позже узнал, что в социалистической прессе может быть больше лжи, чем во всякой другой, что к социалистическому движению пристает большое количество сомнительных людей и что среди коммунаров было немало преступников и грабителей.

[belkafoto.livejournal.com]

Но продолжаю о жизни в Швейцарии. В одиннадцать часов утра я прекращал работу по переводу и мы шли на соседний холм, с которого хорошо было видно озеро. Тут была любимая скамейка, на которой мы обычно сидели и читали. Помню читали Плеханова о Чернышевском, читали и последние номера «Искры» — вещи, которыми теперь вряд ли кто интересуется, но тогда было другое время. Вопросами исторического материализма многие интересовались.

[belkafoto.livejournal.com]

Настало лето 1912 года. Трудно было оставаться в Петербурге и вот, взявши из банка премию Журавского, мы отправились заграницу. Бо́льшую часть лета мы провели в Сильваплана, Верхнем Энгадине(Швейцария). Жили в отеле Корвач. Хозяйка рассказывала, что когда‑то Ницше жил в ее доме и показывала в гостиной старое кресло, на котором философ любил сидеть. Мы встретили тут Деппа, профессора Петербургского Технологического Института. Он приезжал в это место уже 20 лет подряд и был от него в восторге. Нам же Сильваплана сначала не понравилась: почти никакой растительности кругом, а главное — холод, к которому мы были совершенно неподготовлены, не имея ни теплого белья, ни теплой одежды. 20‑го июля, помню, тут выпал глубокий снег. Дома, зимой, в глубоких калошах и теплом пальто мы снегу не боялись, но ходить по снегу в летнем костюме — это совсем другое дело. А главное в отеле и не думали топить, да еще держали окна открытыми. Несколько дней нам пришлось плохо, по потом мы попривыкли и погода потеплела. Стало веселей и я уже мог заниматься.

соперничество Англии и Германии

[belkafoto.livejournal.com]

Из всех докладов на Конгрессе припоминаю блестящий доклад Кармана, который показал, что кинетическая энергия вихрей, которые остаются за движущимся в жидкости цилиндром, равняется работе гидродинамического сопротивления. Эта работа, сделанная в Гёттингене в лаборатории Прандтля является, пожалуй, наилучшей из всего, что было опубликовано Карманом. Карману возражал Н. Ламб. Я не понимал его возражений, но получил впечатление, что старик был недоволен, что такая блестящая работа была сделана в Германии, а не в Англии. Уже тогда, даже в области науки, чувствовалось соперничество Англии и Германии. Было заметно, что в области механики Германия, благодаря лучшему контакту между чистой и прикладной науками, обгоняет Англию. Германский университет был демократичнее, туда было легче поступить талантливому юноше, чем в Англии попасть в дорогие, аристократические Кэмбридж или Оксфорд.

[belkafoto.livejournal.com]

В Киеве, по сравнению с Петербургом, было все спокойно. Заседала Украинская Рада, управляли страной выбранные Радой министры. С некоторыми из них я был знаком, встречая их, когда они, еще студентами, заходили к моим младшим братьям. Тогда это была Украинская социал-демократическая группа. К этой группе я не принадлежал. Выросли мы три брата в одних и тех же условиях. Заканчивали высшее образование в Петербурге. Ходили там вместе на украинские концерты и спектакли, но украинской политикой я никогда не интересовался и считал себя русским. Украинский язык, на котором говорили наши крестьяне, я знал, но так называемым литературным украинским языком, разработанным главным образом в Галиции и включавшем не мало польских слов, не интересовался. Относился к украинскому языку, как швейцарец или баварец к местному наречию. Они любят иногда на нем поговорить с близкими, но в школе предпочитают общенемецкий литературный язык.

[belkafoto.livejournal.com]

Большевики быстро продвигались и через несколько дней они были уже под Киевом. Начался обстрел города. Защитников в Киеве было немного и город, конечно, мог быть легко взят без разрушений, производимых тяжелой артиллерией, но в революционное время командиры, не уверенные в своих войсках, держат своих солдат в безопасности и воюют путем истребления мирных жителей. Большевики разрушили вокзал дальнобойной артиллерией и другие железнодорожные сооружения Киева, а потом перешли к систематическому разрушению города. Наш дом остался цел. Снаряды, направленные на вокзал, пролетали выше. Вечерами полет снарядов был прекрасно виден из окон.

Серьезно заниматься чем‑нибудь при таких условиях было, конечно, невозможно и мы, совсем не картежники, по целым дням играли в карты, предварительно поставив стол в простенке между окнами, чтобы не задела какая‑нибудь шальная пуля. В доме самым храбрым оказался отец. Когда канонада затихала, он выходил на улицу посмотреть на разрушения. Сыновья, два прапорщика запаса, предпочитали сидеть дома.