«хитрожопый» — циничный, себе на уме

[arbeka]

«хитрожопый» — циничный, себе на уме

"Когда недоучившийся школьник Михаэль Брюннер вступал добровольцем в Вермахт, он верил, что впереди его ждут лишь победные фанфары, но он оказался в кромешном аду Восточного фронта. Таких, как он, немцы зовут Schlaumeier (дословно: «хитрюга»), а русские сказали бы: «хитрожопый» — циничный, себе на уме, отнюдь не склонный к самопожертвованию. Брюннер не брезговал ничем, чтобы спасти собственную шкуру, однако не избежал ни участия в самых кровопролитных сражениях второй половины войны, ни серьезных ранений.
....................
"Особое впечатление осталось от фрески, на которой был изображен мужчина, взвешивавший свой член, имевший вид большой рыбы, на чаше весов, а на другой чаше было золото. Из любопытства мы доверились официальному экскурсоводу, обещавшему нам показать эротические сцены, поэтому нам удалось посмотреть ниши, где «женщина гасит свечу». Женщины и эротика всегда были самыми главными темами. Так, мы в Неаполе побывали в солдатском борделе, одном из тех, что командование Вермахта устраивало на перевалочных пунктах.
.............Теперь мы ежедневно хотели слушать рассказы на «тему № 1» и собирать опыт. И не только участвовать в разговоре, но и наконец наверстать упущенное, заняться этим самим. С другой стороны, мы очень боялись заразиться и опозориться. За заражение триппером полагались 21 сутки ареста, и это очень пугало.

https://e-libra.ru/read/236448-na-tanke-cherez-ad-nemeckiy-tankist-na-vostochnom-fronte.html

Comments

например подоходный

[belkafoto.livejournal.com]

"1 июня 1941 г., после полугода службы солдатом, я был «произведен» в старшие стрелки, довольно жалкий воинский чин. Теперь на левом рукаве я носил звездочку, дававшую мне преимущество возвращаться из увольнения не до 22, а до 24 часов. Еще через полгода службы в Вермахте я стал ефрейтором, а через два с половиной года — обер-ефрейтором. Обер-ефрейтор был тоже солдатский чин, но с тем преимуществом, что имеющий его получал денежный оклад, который переводился на его счет в сберегательной кассе по месту жительства… Оклад составлял 98 рейхсмарок в месяц. Военнослужащие тоже должны были платить налоги, например подоходный, а зимой делать взносы в фонд «зимней помощи», поэтому «чистыми» обер-ефрейтор получал 70, а унтер-офицер — около 100 рейхсмарок в месяц.

две шелковые рубахи

[belkafoto.livejournal.com]

В обратный путь в Заган каждый из нас вез по громоздкому деревянному ящику всяких покупок. В моем ящике были две шелковые рубахи, которые я купил в специализированном магазине товаров для мужчин. Там, несмотря на войну, были представлены коллекции вполне мирного времени. Мы ехали на скором поезде для отпускников (SF 568), который отправлялся из Неаполя ежедневно в 7.54, а на следующий день, в 16.58, прибывал на Ангальтский вокзал в Берлин. Поезд шел через Рим, но выходить там было запрещено, потому что он был закрытым городом для проезжающих военнослужащих. Затем был Мюнхен. А потом с многочисленными пересадками мы с нашими ящиками добрались до Загана, где от вокзала прошли, как обычно, сорок пять минут пешком до Дахбергской казармы. Ящики мы везли на тележке.

[belkafoto.livejournal.com]

У одного из членов клуба была очень большая коллекция грампластинок, и у меня была возможность слушать музыку. И после войны много говорили о том, что некоторые музыканты и дирижеры, как, например, Фуртвенглер, пошли на службу к нацистам и что они виновны в том, что роковым образом вдохновляли многих немцев на войну. В то время не так много народа могло присутствовать на концертах, телевидения не было, да и радиоприемники были у немногих. Проигрыватели и пластинки были редкостью. Тем, кто воевал на фронте, невозможно было и представить, что можно было черпать вдохновение на подвиг в Бетховене Фуртвенглера или монументальной пластике Брекера («Товарищи, или Возмездие»). Не говоря уже о том, что они шли в бой под влиянием музыки или искусства. Во время боя мысль была только об одном — выжить. Редко кто из солдат, которых я знал, интересовался классической музыкой. По-другому дело обстояло с прусскими военными маршами. С военной музыкой было связано нечто военное, бравурное, победное и праздничное. И у среднего немца она пробуждала воспоминания о кайзеровских временах, эпохе блеска. Когда я был солдатом, то с удовольствием под звуки марша шел за военным оркестром по городку. Что было, то было.

[belkafoto.livejournal.com]

Интересы солдата были прикованы к еде — у всех было постоянное чувство голода — и, по возможности к женщинам. Он хотел отдохнуть и как можно чаще ездить в отпуск. В целом все подчинялось инстинктам: нажраться, напиться и овладеть женщиной. Заботы о воспитании в Вермахте не было. Хотя за счет Вермахта и приобретались книги, которые должны были служить воспитанию и образованию, их никто не читал. Совсем другие мотивы всегда имели влияние на поведение каждого в бою: участие в нем с одной целью — получить орден или другую награду. С орденом на груди можно было любому зримо доказать, что ты храбро дрался. У меня были командиры, которые глаз не могли сомкнуть до того, пока не подобьют определенное количество вражеских танков, которые обеспечат им Железный крест, а потом они стремились к Рыцарскому кресту.

В день полагается 500 граммов хлеба.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернемся к главному интересу солдат — к еде. В письме матери от 1.10.1941 года из Загана я писал: «По утрам я съедаю только два кусочка хлеба, так как больше нет. В день полагается 500 граммов хлеба. В обед я съедаю столько, сколько в меня влезает, то есть 10–15 картофелин. И, несмотря на это, уже через десять минут я голоден и мне хочется съесть еще кусок хлеба. Но в таком городе, как Заган, где столько военных, едва ли можно достать еду без карточек. По воскресеньям в кафе можно увидеть меню с двумя-тремя вычеркнутыми блюдами. А когда хочешь съесть что-нибудь особенное, то в 10.15 надо уже сидеть на месте». Такие заботы были лейтмотивом моих писем. Вместе с этим я часто просил прислать мне денег, чтобы в кафе я мог заказать себе что-нибудь съестное. И наоборот, не было никакого дефицита сигарет, особенно марок NL, JUNO, и предметов туалета, например одеколона или зубной пасты.

безупречные лыжные костюмы

[belkafoto.livejournal.com]

В октябре 1942 года часть моей роты была отправлена в Ротенбург (Силезия) на уборку картошки. По огромному картофельному полю трактор с навесным оборудованием для выкапывания картофеля нарезал круги. Каждые десять минут он проходил мимо нас, и за это время мы должны были собрать вывернутые из земли картофелины. Мы выполняли эту работу в определенной мере как подневольные рабочие вместе с итальянскими крестьянами и крестьянками и французскими военнопленными. Вместе с нашими солдатами ту же работу выполняла группа из 30 евреев, которые отличались по желтой звезде, нашитой с левой стороны груди. Это были преимущественно женщины, по которым было видно, что раньше они знавали лучшие времена, потому что многие носили безупречные лыжные костюмы.

(DmW, EmW, PmW)

[belkafoto.livejournal.com]

Во время моей службы в Загане я получил отпуск на родину. Поездка по железной дороге с многочисленными пересадками была очень долгой, но она проходила с отпускным билетом в кармане — символом наивысшего солдатского счастья. Котбус, Франкфурт на Одере, Галле были городами, через которые шли поезда. Как правило, это были скорые поезда для отпускников (SF) или пассажирские поезда с отделениями для военнослужащих (DmW, EmW, PmW). Если везло, то можно было у коменданта вокзала получить билет на обычный скорый.

[belkafoto.livejournal.com]

В другой раз, во время прогулки после службы, я на школьном французском заговорил с молодой французской женщиной. Для этого выученного в школе было достаточно. И это был тот момент в солдатской жизни, когда выученное в школе было выучено для жизни. Мы разговаривали о повседневных вещах, но у меня было впечатление, что я был ей более чем симпатичен. У нее был маленький сувенирный магазин в Лизо
...........................
После первого «бонжур, мадам» мы заглянули друг другу в глаза в сумраке магазина. Она ужасно нервничала, подарила мне талисман.
.............................
Моя французская любовь в своих последующих письмах ко мне писала, что будет теперь посещать уроки немецкого языка. Перед тем как она приехала ко мне в Эпань, я получил письмо, в котором она писала: «Еще три дня разделяют нас. Один за другим. Как это долго!»

[belkafoto.livejournal.com]

Немецкой противовоздушной обороне удалось сбить один самолет. Три человека экипажа выбросились с парашютами. Нам приказали сесть на велосипеды и отправиться их ловить. Мы нашли одного из них, сломавшего ногу в момент приземления. У него был парашют из шелка отличного качества, которое произвело на меня большое впечатление. Точно так же я оценил его экипировку. У летчика был шоколад и таблетки, снимавшие чувство усталости на 6 часов.

[belkafoto.livejournal.com]

Иногда в эскадроне собирались на «мероприятия» с большим количеством алкоголя. Праздники украшал один унтер-офицер, игравший на гармони и обеспечивавший музыкой наше расположение. При этом он даже исполнял английскую песню «Линия Зигфрида», о том, как англичане развешивают на ней свое белье. Это был хороший товарищ. Рассказывали, что его дедушка — еврей. Но для нас это не играло никакой роли.

[belkafoto.livejournal.com]

в Магдебурге получили наши новые танки типа IV (модель Н, вес 25 тонн, с дополнительным бронированием — так называемыми юбками). Теперь пришло время удивляться смыслу нашей прежней подготовки, потому что танк IV имел совершенно не такое устройство, как штурмовое орудие, на котором мы столько учились. Наряду с поворачивающейся башней, которую можно было вращать вручную или с помощью двухтактного мотора объемом 600 кубических сантиметров, экипаж состоял из пяти человек (командир, наводчик, заряжающий, механик-водитель и радист), у танка был 350-сильный бензиновый двигатель «Майбах», в отличие от танка III у него было восемь опорных катков и топливный бак емкостью 470 литров, обеспечивавший запас хода 130–150 по бездорожью. Вооружение состояло из длинной 75-мм пушки и пулемета в башне. Еще один пулемет был подвижно смонтирован в шаровой бленде. Из него стрелял радист. Длина танка была 7 метров, ширина — 3,33 метра.

[belkafoto.livejournal.com]

Там ему ампутировали ногу по колено. Рана заживала очень плохо. Хотя он был в прекрасном настроении, силы его медленно оставляли. Еще больше этот процесс усилило воспаление легких, которым он заболел. Его личные вещи — серебряный портсигар и золотое обручальное кольцо с маленьким бриллиантом — забрала себе русская женщина-капитан.

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды к нам прибежал молодой коричнево-белый пес-дворняга и почему-то непременно захотел остаться при экипаже танка 1241. Этот маленький песик смотрел на нас такими преданными глазками и ему так нравилось в танке и вокруг него, что командир и экипаж решили оставить его в качестве талисмана нашей машины. Из-за беспомощных и неуклюжих движений мы назвали его Тапси (нем. — «неуклюжий»). Наш новый друг всегда был неподалеку от нас и как-то раз съел содержимое котелка, который разогревали на костре и оставили без присмотра.

Для прогулок из пистолетных ремешков мы сделали ошейник и поводок, на котором водили Тапси. Он оставался с нами до первых боев в России. Мы бы и дальше держали его как маленького песика-танкиста танка1241, но во время боев совершенно нельзя было гарантировать, что его не зацепит или не придавит каким-либо предметом. Поэтому его пришлось передать в наш обоз. Когда я позже попал в Кировоград, то видел Тапси еще раз, когда солдат выводил его на поводке на прогулку. Своими короткими лапами он по брюхо увязал в сугробе. Мне его стало жалко, и я почувствовал вину за то, что мы увезли эту маленькую собачку с ее солнечной итальянской родины, и теперь она должна бродить по русским сугробам. Это было редкое чувство вины, и еще по поводу маленькой собачки!

[belkafoto.livejournal.com]

Потом Хайнко рассказывал еще про двух своих коров, которые перелезли через забор на лугу возле его маленького (второго) дома в Верхней Баварии. Проезжавший мимо берлинец вытащил пистолет и открыл по коровам стрельбу, ранил обеих и за это получил девять лет тюрьмы.

[belkafoto.livejournal.com]

Потом случилось «первое свинство» нашего унтер-офицера, как это расценил я и мои товарищи. Украинские женщины подошли к поезду и хотели поменять яйца на мыло для бритья. Унтер-офицер сначала долго и безрезультатно с ними торговался. И только тогда, когда раздался свисток паровоза и поезд снова тронулся, договорились об обмене… Женщина протянула ему яйца, а он отдал ей кусочек мыла. Но перед этим он, словно мерзкий фокусник, разрезал мыло, из-за которого шел торг, пополам и половинку отдал как целый кусок. До сих пор мы не раз имели возможность убедиться в его подлом характере. Дальнейшие события покажут, что это был просто скот в человеческом обличье, носивший форму унтер-офицера.

[belkafoto.livejournal.com]

И вот время пришло. 26 октября 1943 года мы пошли в первый бой. Сначала 12-й эскадрон со своими танками в хорошем темпе наступал в направлении Знаменки и Новой Праги. За три дня он подбил 45 советских танков без единой потери со своей стороны и захватил много пленных. Но потом в эскадроне открылся счет первым потерям и убитым. Снарядом, отрекошетировавшим от земли в днище танка, был убит механик-водитель командирского танка.

А если радист не стрелял, то и не убивал.

[belkafoto.livejournal.com]

После каждого боя, как правило, вечером, надо было отправляться на пункт снабжения. Не только для того, чтобы получить в котелки еду из полевой кухни и налить кофе во флягу, но и чтобы заправить танк. Для этого машина, груженная большим количеством 20-литровых канистр, въезжала в центр круга, образованного съехавшимися танками. В зависимости от положения танка относительно заправщика нужно было носить довольно тяжелые канистры с бензином на некоторое расстояние к своему танку и заливать горючее в бак. То же самое нужно было делать с боеприпасами. При этом 75-мм снаряды были довольно тяжелыми. Чем больше стреляли, тем больше приходилось таскать. Боеприпасы к пулемету приходилось не только пополнять, но и с помощью специальной машинки набивать пулеметные ленты. К тому же приходилось чистить ствол пушки и пулемет. На прицеле пулемета было резиновое утолщение. Прицел крепился к стволу пулемета. Чтобы посмотреть в него, нужно было удерживать пулемет рукой и головой упираться в крестовину. Если танк шел по неровной местности, то время от времени стрелок получал неприятные удары по голове. По этой причине стрелок-радист практически никогда не смотрел в прицел пулемета на местность. Он обычно занимался радиопереговорами и не знал, где танк находится. Приказы командира по стрельбе относились чаще всего к наводчику, стрелявшему из пушки и из спаренного с ней пулемета. Поскольку огонь открывали по приказу, то мой пулемет стрелка-радиста практически не стрелял. К тому же постоянно отвлекали переговоры по рации. А если радист не стрелял, то и не убивал. С точки зрения солдата это значило и то, что вечером не надо было дополнительно чистить пулемет и снаряжать новые ленты. И это была дополнительная причина, почему я хотел оставаться радистом.

[belkafoto.livejournal.com]

Во время прогулки по деревушке мы встретились с солдатами стоявшей неподалеку части войск СС, которые сразу же пригласили нас к себе на обед. В то время как для нас, солдат, голод был постоянным состоянием, а 12-му эскадрону в ходе наступления приходилось довольствоваться только сырыми овощами, то в той части в первый день мы получили тушеной говядины с картошкой, на следующий день каждый получил по половине жареной утки, потом нам дали по большому куску свинины, на вечер — по длинному куску копченой колбасы, ливерную или лионскую колбасу, сыр, масло и мед. Наряду с пайком были еще сухие хлебцы, сигареты, леденцы и коньяк. Теперь я сам убедился в прекрасном снабжении войск СС и почувствовал их преимущества и привилегии по отношению к Вермахту. Я смог также убедиться в различии, состоявшем не только в снабжении, но и в оснащении и вооружении.

[belkafoto.livejournal.com]

После буксировки в Кировоград, о которой будет сообщено особо, наш экипаж 1241-го в начале ноября 1943 г. разместился на квартире в красивом маленьком домике этого города. В квартире был паркетный пол, на котором мы для сна расстелили свои одеяла. Снова пришлось спать на полу, но здесь, по крайней мере, не было фронта, а лишь тыловой город, который мог предложить для солдата кое-что. Хозяйкой квартиры была очень дружелюбная русская, немного говорившая по-немецки.

Когда забрали ее мужа — говорили, что он специалист по вооружению, — она, естественно, была очень печальна. Но что для нас было совсем непонятно — она заливалась горькими слезами, когда нам через шесть недель пришлось покидать город.

смазывал ему член раствором нитрата серебра

[belkafoto.livejournal.com]

В отличие от кино, в магазинах фронтовой книготорговли наплыва солдат не наблюдалось. В продаже была научная и научно-популярная литература, учебники (например, для подготовки к экзаменам на аттестат зрелости). Но покупателей в этих киосках обычно не было. У солдат не было стремления к образованию. В тыловом прифронтовом городе у них чаще всего были другие желания. Так, например, здесь лучший солдат в мире мог по случаю посетить полевой бордель, и даже с защитными средствами. После полового акта дежурный санитар смазывал ему член раствором нитрата серебра и выдавал «удостоверение о санации».

[belkafoto.livejournal.com]

Мой танк — теперь 1244 — в боях под Никополем неоднократно получал попадания и останавливался. Однажды снаряд ударил в наклонную переднюю броню и не причинил вреда. В другой раз, 16 января 1944 г., во время налета «швейных машинок», во время которого русские бельевыми корзинами бросали мелкие бомбы, отчего многие гренадеры, шедшие рядом с нашими танками, получили ранения, одна бомба попала точно в середину нашей пушки.

[belkafoto.livejournal.com]

С отпускным билетом в кармане и справкой от моего командира эскадрона о том, что я, как солдат-фронтовик, имею право на дополнительный паек, то есть надбавку за тяжелые работы и 2 яйца в неделю, я отправился на аэродром Одессы,

[belkafoto.livejournal.com]

Я часто ходил в кино и снова с удовольствием слушал пластинки. Дни летели быстро. И чем ближе отпуск подходил к концу, тем больше омрачались дни скорым возвращением на фронт. Я сомневался, что здоровым вернусь с войны, и мрачно думал о том, что, может быть, в последний раз вижу дом. После слезного прощания я один отправился на вокзал. Моя мать и я не хотели прощаться на вокзале. Мы не хотели представлять картину плачущей матери с зареванным солдатом-фронтовиком перед чужими людьми, среди которых могут быть «товарищи по партии» с благородными лицами.

[belkafoto.livejournal.com]

6 мая 1944 года в Марасештах моему взору представилась уже знакомая картина: все стены маленького станционного здания были оклеены новыми, но по содержанию старыми, уже известными приказами и приговорами генерала Шёрнера. Я снова понял, куда попал. Во время долгих остановок на станциях я видел вокруг только очень бедно одетое румынское население. Поэтому объявление «Солдаты! За грабеж полагается смертная казнь!» больше относилось к Шёрнеру, чем к реальности. Что было там грабить? Хотя по немецким военным носкам серого цвета с белыми полосками и по деталям немецкого военного обмундирования на некоторых румынах я понял, что они торговали или менялись с солдатами.

[belkafoto.livejournal.com]

Вечером солдаты на квартирах играли в карточную игру «4 на 17». Поскольку мы получали «кредитки» (вид оккупационных денег, запрещенных для населения и для хождения в Рейхе), купить на них было ничего невозможно, играли на них; ставки достигали невероятных размеров. Однажды вечером на столе лежало более 10 тысяч рейхсмарок кредитками. Один молодой солдат, прослуживший в эскадроне всего пару дней, счастливой картой выиграл всю кучу денег и сразу же сгреб их себе в карманы. Но он выиграл последний раз в своей жизни. Его танк подбили уже на следующий день. Он погиб. Когда его принесли, то из раздутых карманов торчали выигранные им кредитки.

[belkafoto.livejournal.com]

Местность под Яссами, на которой шли боевые действия, считалась малярийной. И мы в целях профилактики должны были принимать таблетки атебрина. Во время боев стояла жаркая погода. Духота была иногда невыносимой. Мы ходили, обливаясь потом, и страдали от жажды. Солнце накаляло броню, и от нее исходил жар, как от печной плиты. И рассказы, что на ней можно было поджарить яичницу, были вполне реальными. Но яиц у нас, к сожалению, не было, зато нас всегда мучила ужасная жажда. Две фляги, заполненные с утра кофе (без молока), быстро пустели. У нас еще была трофейная итальянская 10-литровая канистра с водой. Ее тоже очень быстро выпивали. К полудню члены экипажа попеременно спрашивали друг друга, нет ли еще чего-нибудь попить. 20-литровая канистра из-под бензина, многократно промытая и заполненная водой, все это время лежала на танке под солнцем. Это был наш последний резерв.

намоталась колючая проволока и заклинивала ?

[belkafoto.livejournal.com]

мы по команде: «Танки, вперед!» — пошли в атаку. Но уже после нескольких минут движения мы остановились — на гусеницы нашего танка намоталась колючая проволока и заклинивала их настолько, что танк дальше не мог нормально ехать. Нам пришлось вылезать, чтобы снять проволоку с гусениц. Пока мы специальными ножницами для резки проволоки освобождали гусеницы, было потеряно драгоценное время. Поскольку местность была заминирована, о быстром продвижении вперед не могло быть и речи. Перед нами простиралась небольшая возвышенность. Русские имели возможность с нее вести по нам огонь «изо всех дыр». Хотя мы и отстреливались, но «вслепую», так как противника не видели и прицеливались только по вспышкам выстрелов. Дальше мы продвигаться не могли, оставаясь на очень невыгодной позиции. Затем русские снаряды стали бить по нам все чаще.

и как мужчина

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернемся теперь снова к обер-ефрейторам. Как это было со мной. Сначала я, как уже рассказывал, после шестого боя получил боевой танковый знак в серебре. Я очень гордился этой наградой, которая очень хорошо смотрелась на черной ткани танкистской формы и свидетельствовала о том, что этот танкист имеет уже за плечами участие в боевых действиях, зарекомендовал себя как солдат и как мужчина.

Постоянно подвергается сомнению

[belkafoto.livejournal.com]

Долгая поездка по железной дороге через Венгрию, Чехословакию и часть Польши привела меня в Дебицу. Во время поисков моей части я внезапно наткнулся на лагерь, названия которого не знаю и сейчас, но предполагаю, что это был мелкий концентрационный лагерь из комплекса Аушвиц. Я видел человек двести, в которых по звездам можно было определить евреев. Их под охраной вели по полю. Сам лагерь казался покинутым, здания его были пустыми, заключенных не было видно, и ворота были закрыты. Постоянно подвергается сомнению то утверждение, что ни я, ни мои товарищи ничего не знали о систематическом уничтожении евреев.

В школьные годы во Фрайбурге я уже видел еврейские звезды на груди некоторых горожан. В бассейне я тоже видел надпись: «Евреям вход воспрещен». Не укрылись от моего взгляда и разбитые витрины еврейских магазинов во Фрайбурге, так же как и люди из CA, стоявшие перед ними. Особенно я испугался, когда увидел разбитую витрину магазина Лихтенштайна, где продавались сорочки. Там мой отец часто покупал рубашки. У меня была симпатия к хозяевам магазинов — евреям, и я боялся людей из CA, демонстрировавших абсолютную все подавляющую власть. Мысли о том, что евреи виноваты и заслуживают подобной кары со стороны CA, были мне чужды.

[belkafoto.livejournal.com]

Выписавшись из госпиталя, я отправился в отпуск для выздоровления во Фрайбург. Там я, ежедневно встречаясь с жителями, сам мог воспользоваться привилегиями раненого фронтовика. Например, я сразу мог встать впереди очереди в кассу кинотеатра.

[belkafoto.livejournal.com]

Фрайбург (Брайсгау), который до этого налеты авиации щадили, 27 ноября 1944 года пережил ужасную бомбардировку. Я обратился с рапортом о предоставлении мне отпуска по семейным обстоятельствам и хотел немедленно поехать на родину, чтобы самому убедиться в ужасных результатах этой бомбардировки.

Этот короткий отпуск,

[belkafoto.livejournal.com]

Когда я возвратился после отпуска по семейным обстоятельствам в Цинтен, у меня сначала возникли серьезные проблемы с тем, чтобы снова устроиться курьером. Мне с большим трудом удалось сместить с этой должности того, кто меня подменял на ней на время моего отпуска. Моему «заместителю» тоже очень понравилось быть курьером, и он не хотел добровольно возвращаться в группу анонимных казарменных сидельцев. Только когда я представился соответствующему капитану и тот вспомнил, что я «настоящий» и давно работавший курьер, знающий все инстанции, ходы и выходы, его положительным решением я снова был назначен на эту должность.

[belkafoto.livejournal.com]

В Цинтене тоже были военно-врачебные комиссии, но в качестве курьера, который ежедневно был в пути, я мог перед ними никогда не появляться. Я жил в комнате с одним унтер-офицером, который в бою потерял глаз и до изготовления стеклянного протеза носил черную повязку. Он служил в канцелярии, и поскольку у меня с ним были хорошие отношения, на мое счастье, он смог на моих бумагах без ведома врача продолжать ставить решающую резолюцию — «Не годен к фронтовой службе». Благодаря помощи моего соседа и его противозаконной дружеской услуге я и в последующее время мог ежедневно разъезжать курьером с секретными приказами командования. Последний раз я приехал в Алленштайн на грузовике в воскресенье, 21 января 1945 года, железнодорожное сообщение между Алленштайном и Цинтеном уже было нарушено. Через пару часов русские на семи танках, в баках которых уже не было горючего, взяли Алленштайн.

[belkafoto.livejournal.com]

6 февраля 1945 года пробил решающий час. Всех вызвали на осмотр к молодому врачу с чрезвычайными полномочиями. В длинной очереди к столу, за которым сидел врач, стояли солдаты и унтер-офицеры. Каждый с большей или меньшей робостью рассказывал ему о своих жалобах, потом следовал беглый осмотр, и врач объявлял результат. Слышалось только: «годен» и «не годен». Когда очередь дошла до меня, то я, наученный опросом главного фельдфебеля, отправившего меня в караул на склад ГСМ, знал, о чем сейчас должна идти речь: «Ты сейчас должен убедить этого врача, что не годен к фронтовой службе!»

— На что жалуетесь?

Грудным тоном уверенности и знания, что у этого врача нет возможностей для подробной диагностики, я ответил:

— Ожоги лица и обеих рук, снижение зрения на две трети, недостаточность миокарда!

Последняя жалоба должна быть главной, но во время поверхностного осмотра проверить ее невозможно. Врач достал из сумки стетоскоп, прослушал меня, медленно снова сел за стол и пристально посмотрел на меня, быть может, слегка неуверенно, снизу вверх.

Я смотрел ему прямо в глаза. Потом он пробормотал, но все же достаточно отчетливо, чтобы не только я, но и главный фельдфебель, стоявший у столика, могли услышать: «Не годен». На заготовленном листке рукой он написал решающее «НЕ» перед напечатанным на машинке словом «годен», и меня отпустили.

Камень упал с моего сердца, ведь благодаря своему обращению и огромному везению я получил важнейшую бумагу для последних трех месяцев войны. Я вернулся на казарменный чердак к моим товарищам, и мой ответ «не годен» на их вопрос о результате врачебного осмотра вызвал непонимание, злобу и даже ненависть у тех, кто с явными тяжелыми ранениями были признаны годными.

— Как может солдат, по которому не видно никаких серьезных недостатков здоровья, быть негодным? — По мнению многих солдат, покалеченных до инвалидности, которых тот врач записал годными, его врачебное заключение было не только ложным, но и несправедливым. Но и такие несправедливости случаются на войне.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда мы прибыли в Эрфурт, то у нас появилась надежда, что мы окончательно ушли от русских и попадем здесь в американский плен. Но, к сожалению, американцы шли очень медленно

[belkafoto.livejournal.com]

В моем подразделении сначала никто не поверил в то, что Германия капитулировала. В полдень 8 мая 1945 года мы построились, и офицер объявил:

— Солдаты, Германия действительно капитулировала, но нам, танковому корпусу «Фельдхеррнхалле», предстоит занять отсечную позицию против русских танков.

В казарме я сразу же спросил своих товарищей:

— Вы пойдете на отсечные позиции? Я — в любом случае сматываюсь на запад!

Большинство находившихся в казарменном помещении товарищей теперь придерживались такого мнения:

— Мы пойдем с тобой на запад!

Вечером нас снова построили, у нас отобрали пистолеты, вместо них выдали карабины и сухой паек. Тогда я дал товарищам команду:

— Давай, сматываемся!

Почти из двадцати солдат, которые еще в казарменном помещении были со мной заодно, теперь, когда Германия капитулировала и никто не мог обвинить в дезертирстве того, кто организованно отходил на запад, со мной пошли только трое. Наша цель была американцы. Постоянная пропаганда нам внушала, что в русском плену нас ждет насилие, ужас, унижение, многолетние страдания, ссылка в Сибирь, а в конце — смерть. Сейчас мы знаем, что во многом это соответствовало действительности. Напротив, американский плен считался гуманным и соответствующим международному праву. Мое пребывание в плену это тоже подтвердило. Однако мне еще повезло, потому что и во многих американских и французских лагерях для военнопленных царили террор, голод, отсутствие гигиены, чего многие немецкие пленные пережить не смогли.

карандашом у каждого поднимал половой член

[belkafoto.livejournal.com]

17 мая 1945 г. американская охрана зарегистрировала нас на основе наших солдатских книжек. Американский врач осмотрел пленных в лагере. Для этого нам пришлось построиться голыми. Сначала он снова проверил у всех наличие татуировок под рукой, которая раньше эсэсовцам давала привилегированное положение, а теперь становилась признаком их дискриминации. Затем он карандашом у каждого поднимал половой член, критически осматривал. После этого у всех сняли отпечатки пальцев, и мы наконец были готовы к освобождению.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1946 года мы с друзьями время от времени играли в теннис во фрайбургском теннисном и хоккейном клубе, реквизированном французами. Один французский офицер предложил мне должность тренера по теннису, обещал хорошую оплату, спецпаек и сигареты. Но я не захотел. Не только потому, что считал работу зубного техника более перспективной для получения в будущем профессии зубного врача, но и прежде всего потому, что считал для себя недостойным работать на оккупационную власть, которая действовала в то время непримиримо и недружелюбно.