Неслыханное непечатное

[arbeka]

"У английской прессы есть замечательная традиция -систематически публиковать письма читателей на имя главного редактора, для чего существует самостоятельный отдел газеты. Письма могут быть на любую тему. Разрешается ругать и самого редактора, не применяя, естественно, грубых выражений. Его нельзя назвать идиотом или сумасшедшим, но можно написать, что «ваше мнение сильно отличается от мнения большинства людей» или «ход ваших мыслей кажется мне странным и вызывает удивление». В начале этого отдела стоит эпиграф: «Редакция газеты не отвечает за мнения, высказываемые авторами писем». Эта удобная формула позволяет редактору плевать на мнения авторов писем, а тем самым дает возможность писать все, что они хотят. Поэтому раздел всегда интересен и злободневен.

В полемике, опубликованной в газете «Норд Чайна Дэйли Ньюс», приняли участие и англичане, и советские граждане, и белые эмигранты. Газетная баталия длилась несколько недель. Писали зло, часто остроумно, иногда просто глупо, но читать было очень интересно. Единственным условием для опубликования письма было приложение к нему визитной карточки с указанием домашнего или рабочего адреса. Допускалось применение псевдонима, но с обязательным приложением визитной карточки.

Бумажная битва закончилась совершенно неожиданным образом. Утром я приехал на работу в автомобиле (после окончания войны фирма купила мне старенький «Моррис», и велосипед я бросил) и прошел в кабинет к секретарше, чтобы просмотреть свежую газету. Среди писем редактору мне попалось совершенно блестящее письмо, написанное то ли советским гражданином, то ли русским, симпатизирующим Советскому Союзу, которое, как выражаются англичане, «редактором пол подтирало». Письмо заканчивалось стандартной формулой вежливости: «Сэр, я остаюсь вашим покорным слугой...», - и внизу стояла подпись. Фамилия мне показалась странной - двойная через тире и какая-то непонятная. Я внимательно ее прочел еще раз и буквально обалдел. Английскими буквами было написано такое русское трехэтажное ругательство, о существовании которого я не подозревал и которое позже в СССР никогда в применении не слышал.

Comments

жена у него была русская

[belkafoto.livejournal.com]

"В то утро сначала хохотали все русские шанхайцы - и советские, и эмигранты, а чуть позже, после объяснения иностранцам тонкостей русского юмора, потешался уже и весь иностранный Шанхай. Не смеялся только Пейтон-Гриффин, редактор газеты: он был взбешен. Его реакцию усугублял еще и тот факт, что жена у него была русская и бедняга не имел ни малейшего шанса скрыть от нее этот скандал. Удар нанесли ему, несомненно, ниже пояса.

На другой день в отделе писем газеты было напечатано следующее извещение, вполне обычное и принятое, когда полемика длится очень долго: «Ввиду того, что всем сторонам была дана полная возможность высказаться по поводу советской репатриации, дальнейшая полемика по этому вопросу прекращается. Редактор».

Я был немного знаком с Пейтон-Гриффином. Грузный человек высокого роста, он, как-то выходя после обеда из Шанхайского клуба, поскользнулся на ступеньках, упал и сломал себе лодыжку. Я отправил его в «Кантри Госпитал», где ему наложили гипсовую повязку. На следующий день, делая обход, я зашел в его палату. Он сидел со свирепым видом, обложенный свежими газетами. «Вот прочитайте, док, - сказал он, протягивая мне газету, - что пишет обо мне этот «богом-проклятый-сукин-сын».

«умственная оговорка»

[belkafoto.livejournal.com]

Скорее всего, они сделали «умственную оговорку» (reservatio mentalis), представляющую собой изощренное изобретение средневекового ума. Я читал об «умственной оговорке» в курсе нашего университета по этике, позже этот текст изъяли. Суть ее в следующем. Врать - грех, это совершенно ясно. Христос сказал: говорите просто «да, да» или «нет, нет». Но врать в нашем несовершенном мире просто необходимо. Как это делать, показывалось на примерах, один из которых я привожу. Хозяин сидит дома и, увидев в окно, что к нему идет человек, с которым он встречаться не хочет, приказывает слуге: «Скажи ему, что меня нет дома». Слуга - добрый католик, он знает, что врать - грех, и говорит гостю: «Хозяина, к сожалению, нет дома... (для Вас)». Последние два слова «для вас» он произносит в уме и поэтому не совершает греха. Это и есть «умственная оговорка».

[belkafoto.livejournal.com]

К вопросу о морали имеет отношение и существующий в католической церкви «индекс», или список книг, которые католики не имеют права читать под страхом отлучения от церкви. Это книги либо антикатолические, либо аморальные, по мнению Ватикана. Иезуитов индекс не касается. Чтобы иметь возможность писать опровержения, они имеют право читать все книги. Профессор Фламэ мне как-то рассказывал: «В трапезной за ужином зашла речь о только что появившейся полупорнографической книге французского автора. Спросили святого отца, который как раз этой книгой занимался, что он думает по ее поводу. Тот ответил: «Возмутительно, сплошная грязь, совершенно безнравственно! Я читал ее всю ночь напролет».

шесть часов в день

[belkafoto.livejournal.com]

Был еще специальный курс для изучения французского языка, на нем учились в течение года перед поступлением на факультет. Занятия на специальном курсе шли по шесть часов в день, а каждую субботу устраивались экзамены по пройденному материалу. Для лучшего запоминания нас заставляли хором петь французские неправильные глаголы. В итоге через год мы уже могли на французском языке слушать на факультетах лекции. Недавно я читал статью одного из наших космонавтов, принимавшего участие в полете «Союз-Апол-л он». Он упомянул, что их заставляли учить английский язык по шесть часов в день. Я думаю, что меньше и нельзя, так как преподавать иностранный язык по одному или по два часа в неделю - пустая трата времени. В школе магистров, где я учился, был час французского языка каждый день, преподавали настоящие французы, и все равно по окончании школы мы ничего не знали.

[belkafoto.livejournal.com]

Проблема учебников решалась своеобразно. Китай не считался с авторским правом других стран и перепечатывал иностранные книги фотоспособом. Такие книги стоили в десятки раз дешевле оригиналов. Я начал писать свои лекции, пользуясь английскими и американскими источниками, которых в Шанхае было больше, чем французских, и это были новейшие издания. Университет быстро размножал их на ротаторе, и они продавались студентам за гроши.

[belkafoto.livejournal.com]

Бывшие студенты сохраняли связь со своим университетом долгие годы после его окончания. Со временем выработалась и поддерживалась такая традиция: каждый, окончивший университет и работающий в провинции, приехав по любой причине в Шанхай, немедленно приглашался ректором на чашку чая, на которую приходили и все его однокурсники, находившиеся в городе. Сервировался чай с пирожными и ставилось французское вино. Я помню один такой чай. Гость, доктор медицины, во время своего учения никакими талантами не выделялся. Отличился он один раз - на занятии по анатомированию трупов. Поссорившись со своим напарником, он схватил «пластрон», вырезанный из передней части грудной клетки (друзья препарировали легкие и сердце), и огрел им своего друга по голове... Во время чая ректор расспрашивал гостя, как он живет, как идет медицинская практика. Оказалось, что практической медициной он занимается мало, французский язык тоже основательно подзабыл, но зато купил хорошую велосипедную мастерскую, в которой у него работает шесть рабочих, и торгует велосипедами, а также чинит их. Когда речь зашла о медицинской деонтологии, выяснилось, что несчастный вообще забыл это слово.

[belkafoto.livejournal.com]

потом заехал в советское посольство попрощаться с Филипповым, который был, по-моему, секретарем консульского отдела. В связи с этим визитом вспомнился довольно забавный случай. Как-то приехав в посольство, я увидел нецензурное ругательство, написанное мелом на воротах. Я сказал об этом Филиппову, тот послал уборщицу стереть его, а потом подошел ко мне с маленьким англо-русским словариком и сказал удивленно: «А вы знаете, этого слова в словаре нет». Еще бы! Его нет и в Энциклопедии «Британика». Такие слова были только в словаре Владимира Даля, пока не решили его «подчистить».

[belkafoto.livejournal.com]

Уаллакот тут же рассказал ставшие ему известными детали столкновения в воздухе британского и советского самолетов в Берлине. В английских газетах подняли шумиху по поводу того, что советский летчик нарочно таранил британский самолет, поэтому Лирмонт страшно возмущался. Оказалось, что Уаллакот за несколько дней до отплытия беседовал со знакомым английским летчиком из Берлина и тот ему рассказал, что трагедия с самолетами произошла по вине англичан. Английский самолет летел по советской зоне на четыреста ярдов (около четырехсот метров) левее от предписанного курса, а советский летчик летел «вслепую», с автопилотом. Когда он заметил английский самолет, было уже поздно. Он тоже погиб.

[belkafoto.livejournal.com]

О нашем капитане следует сказать особо. Капитан Синклер - типичный шотландец: высокий, красивый, худощавый брюнет, с черными глазами и доброй улыбкой. Если во время моего путешествия в Англию пассажиры каждый день изводили меня недружелюбными разговорами о Советском Союзе, то на «Бен Ломонде» капитан сделал в высшей степени тактичный и гостеприимный жест. Он велел на палубе выключить динамики и запретил разговоры о Советском Союзе в кают-компании - вовсе не потому, что был за коммунистов. О политике я с ним никогда не разговаривал, но, весьма вероятно, он был настроен против Советского Союза. Однако я был в Шотландии, и он считал своим долгом оказать мне гостеприимство на шотландском корабле. Что думала Англия по этому поводу, его не касалось, на корабле он один в трех лицах представлял и бога, и королеву, и компанию, в которой служил. Здесь он был хозяином и мог запретить передачу радиотелеграмм. В команде были одни шотландцы, только радист - англичанин; потихоньку на палубе он рассказывал мне последние новости, которые были тревожными и неприятными. Англичане ждали войны, но шотландцы молчали.

В Китае не было Главлита

[belkafoto.livejournal.com]

В этот сумбурный период я и начал писать свою книгу «Простой эфирный наркоз». Я долго колебался, о чем писать: о сифилисе или о наркозе. У меня была уже издана первая часть книжки «Лечение сифилиса» на французском языке, но книги по лечению венерических заболеваний на русском языке были, а по анестезиологии мне что-то не попадались. А так как я надеялся, что когда-нибудь получу визу в СССР, то решил написать книгу по наркозу. Когда она была закончена, я попросил секретаршу найти китайскую типографию с русскими шрифтами. Она нашла. Пришел молодой китаец и принес образцы шрифтов и бумаги. Встал финансовый вопрос, который я разрешил очень просто. У меня в гараже лежал второй гарнитур для столовой: обеденный стол, стулья, серванты. Секретарша отправила гарнитур на аукцион и его продали. Очень дорого стоила бумага для обложки книги. Из этого положения тоже нашелся выход: истории болезни мы держали в простых папках из плотной желтой бумаги; я отобрал шестьсот папок, и они пошли в дело. В Китае не было никакого Главлита и никаких редакторов. Через неделю я уже получал гранки для корректуры. Необходимые иллюстрации для книги сделал мой шофер Лю Сын-фу, который был очень доволен тем, что под каждым рисунком стояла его фамилия. Секретарша нарисовала обложку. Через два месяца я получил все пятьсот экземпляров книги. Штук двадцать я отнес в книжный киоск граждан СССР. Выглядели они очень внушительно.

Успеха книга не имела, был продан один экземпляр: его купил мой студент

[belkafoto.livejournal.com]

Это тоже было следствием продолжающейся политики бескровного удушения капитализма - политики Мао Цзэдуна. В книге П.П. Владимирова очень достоверно нарисован портрет Мао: среди народа - в заплатанных штанах, заношенной ватной куртке и дранной шапке ест похлебку из чумизы, которой его угостили солдаты и которую он запивает водой; а дома - голландский джин и сигареты «Честерфилд». Все это чести ему не делает.

[belkafoto.livejournal.com]

Вместе с тем политика выдавливания иностранцев из Китая, проводимая Мао, медицинских учреждений касалась в той же мере, как и всех остальных. Но здесь, поскольку за короткий промежуток времени в Шанхае я трижды пережил смену китайского политического режима, у меня напрашивается любопытное сравнение. Японцы в первые же дни оккупации заняли Дженерал Госпи-тал, который принадлежал муниципалитету, то есть главным образом англичанам. Они считали его вражеским имуществом. Но все же они придерживались каких-то юридических норм и с Кантри Воспитал долго ничего не могли поделать, так как эта больница никому не принадлежала. Когда она была построена много лет назад -для иностранцев и на деньги иностранцев (это были пожертвования), - то в целях управления ею был избран совет директоров, работавший бесплатно. Зарплату получал только главный врач и обслуживающий персонал. Члены совета менялись, некоторые умирали, но юридически у больницы никогда не было владельца, и японцы долгое время не могли придумать, как и у кого ее конфисковать. Правда, в конце концов они ее присвоили. После японцев, когда Шанхай перешел в руки гоминдановцев, Кантри Госпитал снова приобрел свою шаткую независимость, и в нем опять лежали иностранные больные. Однако с приходом Мао все изменилось. Китайцы сразу забрали Кантри Госпитал и вышвырнули оттуда всех иностранцев.

[belkafoto.livejournal.com]

В это же время я открыл новый химический индикатор «робертин». Будучи врачом семьи Фрайер - отца и дочери, я довольно часто посещал их, и однажды Роберта Фрайер угостила меня вареньем из ягод «huckleberry» (в словаре говорится, что это что-то вроде черники или брусники, но я никогда не слышал, чтобы в Шанхае росла брусника). Это было вкусное варенье красноватого цвета. Роберта сказала, что если его намазать на «скон» (шотландские булочки, в которых очень много соды), то оно станет зеленым. Мне все стало ясным - растительный индикатор. Я попросил у Роберты немного варенья и, вернувшись в нашу лабораторию, начал эксперименты. Действительно, мои предположения полностью оправдались: индикатор при определенной щелочности раствора менял цвет с красного на зеленый. Я был в восторге. Но, поговорив с одним опытным химиком узнал, что очень многие ягоды, содержат вещества, меняющие цвет при изменении кислотности или щелочности среды. На этом я свое открытие закрыл.

[belkafoto.livejournal.com]

Я хорошо знал Сантелли, потому что он приглашал меня давать наркоз его больным. Он был веселым человеком, его любили и ассистенты, и медперсонал. Несколько настороженно к нему относились только монашки-медсестры, так как он, не стесняясь их присутствия, часто изъяснялся на звучном, полнокровном языке Рабле. Как-то он оперировал женщину по поводу рака матки. Нисходящая толстая кишка у больной была спаяна с опухолью, и Сантелли осторожно отделял ее от опухоли. Неожиданно стенка кишки порвалась, и ее содержимое полилось в брюшную полость. «А, дерьмо! - весело воскликнул Сантелли. - Запомните, господа, дерьмо является абсолютно верным признаком разрыва стенки кишки».

[belkafoto.livejournal.com]

Свою английскую машину я решил не везти с собой не потому, что знал об отсутствии для нее в СССР запчастей. Этого я как раз не знал. Но я знал, что у английских машин слабые аккумуляторы. Даже в мягкую шанхайскую зиму (никогда не ниже плюс пяти градусов) мой шофер каждый вечер выпускал из радиатора воду, а утром наливал в него кипяток, иначе мотор не стартовал.