я видел мир по-русски

[arbeka]

((Что получится, если скрестить ежа с проволокой? Если папа англичанин, а мама - русская, может возникнуть вот такой текст.
................
"На русском я начал говорить раньше, чем на английском. До того как меня облачили в форму — шапочку, блейзер и шорты — и повели в частную начальную школу, я видел мир по-русски. Если языку вообще свойствен цвет, то для меня русский ассоциировался с ярким розовым цветом маминых платьев 70-х годов, теплым красным старого узбекского заварного чайника, привезенного из Москвы, и кричащим сочетанием черного с золотом русских деревянных ложек, что висели на полке в кухне. Английский, на котором я говорил с отцом, был матово-зеленым цветом ковра в его кабинете и приглушенно-коричневым его твидовых пиджаков. Русский — интимным, секретным языком общения с мамой, теплым, чувственным, грубовато-откровенным языком кухни и спальни, и запах его был влажным и душным, как пахнет от постели или от горячего толченого картофеля. Английский был языком сухим и формальным, языком взрослых, уроков чтения по книжке «Джанет и Джон», когда я сидел на коленях у отца и вдыхал запах сигарет «Голуаз», кофе и машинного масла — от его коллекции моделей паровых двигателей."
................
"Теперь большую часть дня Марфы не было дома, и Ленина могла хоть немного отдохнуть от нее. Зато вечером, расположившись на кухне, мать принималась изводить Ленину своими злыми придирками. Она язвительно спрашивала, почему та вышла замуж за «калеку, а не за генерала», и убеждала ее разойтись с Сашей. Провоцируя скандалы с дочерью, она открыто заигрывала с ее мужем. Несколько раз Марфа набрасывалась на нее с ножом и однажды Ленина, отбиваясь от матери, сломала ей палец. В результате этих стычек было перебито много посуды, которую Ленина с таким трудом приобретала."

https://e-libra.ru/read/430366-antisovetskiy-roman.html

Comments

невероятная история

[belkafoto.livejournal.com]

В Перми директор местного авиационного завода, друг Якова, устроил девушку на двухместный истребитель «ПО-2», который должен был доставить ее в лагерь для эвакуированных детей. Этот лагерь находился в Соликамске.

Маленький потрепанный «ПО-2» приземлился на импровизированном аэродроме на окраине города, и Ленина с молодым пилотом направились по грязным улицам в огромный детский приют, расположенный в дореволюционном здании из красного кирпича. Во дворе бегали сотни истощенных детей. Не успела Ленина войти во двор, как увидела, что к ней бежит, сильно прихрамывая, какая-то девочка. «Тэ ж моя сестра Лина!» — кричала девочка по-украински.

У Людмилы не было передних зубов, живот раздулся от голода. Ленина упала на колени и обняла сестру, а та все плакала и просила есть: «Исты хочу! Исты хочу!»

Рыдания мешали Ленине говорить. Молодой пилот с изумлением смотрел на них, не понимая, что происходит. Не в силах разнять плачущих сестер, он торопливо повел их в кабинет директора.

Узнав, что Ленина случайно нашла здесь свою младшую сестру, директор не сдержала слез радости. Она позволила девушке забрать генеральского сына, но затем им пришлось несколько часов ждать, пока пилот созвонился со своим начальником в Перми и попросил его, чтобы тот заручился разрешением Москвы вывезти и Людмилу. Кто-то дозвонился до Якова — что во время войны было настоящим чудом, — и тот пустил в ход свои связи. Разрешение дали, и Ленина летела обратно в Пермь в маленьком «ПО-2», сидя на месте пулеметчика и держа на коленях двух детей, страдавших от «воздушной болезни».