Полумаска

[arbeka]

((Право на "личную жизнь" является с самых древних времен бесспорным. Составная часть этого права - иметь "скелеты в шкафу". Интимные тайны, которые не должны быть известны никогда и никому.
Это - азбука. За которой следуют уже спорные рассуждения.

Личная жизнь "простого человека", как правило, не интересна даже собственным детям. История жизни знаменитого персонажа принадлежит не только и не столько ему/ей, сколько - всем. Она является частью культуры. Были в истории знаменитости, которым было нечего скрывать (почти!). Но 99,9% предпочли бы предстать пред потомками в "идеальном" виде, а все "несовершенства" засунуть незаметно в мусорный ящик.
Право на уничтожение личных данных имеет главный герой. В очередь за ним выстраиваются жена/ы, любовница (одна или все), дето-внуки, племянницы тетек и редактора с цензурой.
Отдельная пестня о понимании "художников" и вдов важных отличий их замысловатых вымыслов от прелести документов. Понятно, что массовый убийца бабочек, не предполагает добровольно предстать в натянутом виде перед будущим биографом.
Иногда скрытность вдов отдает жеманством, иногда маразмом.))
....................
"Позднее часть архива Набокова была передана в Нью-Йоркскую публичную библиотеку, в которой ныне хранятся оригиналы его переписки с женой. Но связка, относящаяся к 1932 году, куда-то исчезла (по-видимому, это произошло в конце 1990-х). Судя по тому, что Вера Евсеевна при чтении мне и других посланий последовательно опускала все любовные признания и игривые подробности, письма 1932 года, особенно относящиеся к апрельской поездке, явно тоже были ею либо сокращены, либо сведены к деловому тону."

https://e-libra.ru/read/461935-pis-ma-k-vere.html

Comments

рада сохранить для потомков

[belkafoto.livejournal.com]

"Письма за октябрь-ноябрь 1932 года тоже дошли до нас в отредактированном Верой Евсеевной виде. Однако, по-видимому, они не так пострадали, как предыдущие, потому что представляют собой хронику набоковского триумфа в Париже, которую его жена была только рада сохранить для потомков.

последовали семейные бури

[belkafoto.livejournal.com]

Через полтора месяца они все вместе, опять в объезд Германии, отправились обратно во Францию и обосновались в Каннах. Набоков признался в измене, – последовали семейные бури, но затем, после того как он поклялся, что все в прошлом, наступило затишье; он же продолжал писать к бывшей возлюбленной. Опасаясь полного разрыва отношений, Гауданини пренебрегла запретом на свидания и 8 сентября приехала в Канны. После краткой встречи он велел ей возвращаться в Париж, поставив точку в их романе. Несмотря на это, им с Верой Евсеевной понадобилось немало времени, чтобы вернуться к прежней близости.

Есть нечто странное

[belkafoto.livejournal.com]

Есть нечто странное в том, что эта эпистолярная летопись долгого брака остается односторонней. Судя по всему, Вера Евсеевна уничтожила все свои письма к Набокову, которые ей удалось разыскать; даже приписки на открытках к свекрови она посчитала недостойными сдачи в архив: сохраняя его часть послания, она сделала свой текст нечитаемым, жирно замазав каждое слово[32].

страшные тайны

[belkafoto.livejournal.com]

Записка относится примерно к 1 июня 1944 года – поездке Веры Евсеевны с десятилетним Дмитрием в Нью-Йорк на операцию:

«Ехали благополучно. Жара была неистовая. Сегодня были у Д., делаются дополнительные анализы и т. д., но операция назначена на среду окончательно. Подробнее напишу в понедельник, когда увижу Д. опять, утром будут еще X-Rays. Ждем письма. Все кланяются.

Вера»[33].

[belkafoto.livejournal.com]

В связи с этим 17 марта 1941 года из Нью-Йорка Вера Евсеевна писала мужу, в это время читавшему лекции в Уэлсли:

«Сейчас была у меня Кодрянская. „Чернышевский для социалистов икона, и если мы это напечатаем, то погубим сборник, так как рабочая партия его не будет раскупать“. Сама в отчаянии, но совершенно курица. Повторяет слова Мансветова. Я просила все это письменно, чтобы тебе переслать. Я сказала твое мнение о цензуре – всякой. Еще: „Эту вещь нельзя в Америке печатать, т. к. он загубит свою репутацию“. На это я прямо сказала: передайте, что ему наплевать, о репутации он сам позаботится…Сегодня у них заседание все о том же»[35].

сотрешь прикосновеньем слова

[belkafoto.livejournal.com]

И вот есть вещи, о которых трудно говорить – сотрешь прикосновеньем слова их изумительную пыльцу…

Я харчил

[belkafoto.livejournal.com]

Я харчил там с русскими матросами – и никто не знал, кто я и откуда, и сам я дивился, что когда-то носил галстух и тонкие носки.

опирая листок

[belkafoto.livejournal.com]

Все это я пишу, лежа в постели, опирая листок об огромную книжку.

засунув руки в рукава

[belkafoto.livejournal.com]

Но из окна вагона я видел тебя, и почему-то, глядя, как ты стоишь, локтями прижимая шубу и засунув руки в рукава,

[belkafoto.livejournal.com]

А знаешь – ехали мы совершенно исключительно плохо.

за право перехода на другую сторону

[belkafoto.livejournal.com]

На него смотрят зеваки с громадного старинного моста, по которому влачится ломовик за ломовиком. У одного конца моста стоит толстый человек в мундире, и каждый прохожий должен платить ему медяк за право перехода на другую сторону. Обычай старинный, феодальный. Трамваи маленькие, краснобокие, и внутри, на крюках, висят последние журналы – для общего пользования.

несколько месяцев

[belkafoto.livejournal.com]

Вчера мне один профессор рассказывал, что, когда его дочке было всего несколько месяцев, она часто притворялась, что падает в обморок. Потом, когда она немного подросла, он ее пугал следующим образом: он сидит, читает, она играет на полу. Вдруг он опускает книгу, делает страшные глаза, проводит рукою по лбу и говорит медленно: «Знаешь, Машенька, я, кажется, превращаюсь в орла…» Она – в слезы: «Вот всегда тебе что-нибудь кажется, когда никого нет в квартире…»

простудился, переходя Молдаву

[belkafoto.livejournal.com]

Границей провинции на западе была река с таким же названием – Молдавия (по-чешски Влтава, по-немецки Молдау).

[belkafoto.livejournal.com]

А вчера вечером я читал записки, дневники моего отца и письма его к маме из Крестов, где он просидел три месяца после Выборгского воззванья. Я так живо помню, как он возвратился, как во всех деревнях от станции до нашего именья были устроены арки из хвои и цветов, и толпы мужиков с хлеб-солью обступали коляску, и как я выбежал на дорогу встречать его – бежал и плакал от волненья. И мама была в большой светлой шляпе, а через неделю она и отец уехали в Италию.

[belkafoto.livejournal.com]

Стоим в хорошей гостинице.

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня чудесно купались, лежали на угреве.

и, трахнув

[belkafoto.livejournal.com]

Почитал, повторил несколько раз вслух стишок, переоделся в смокинг, поужинал (мясики, вайсекэзишко) и, трахнув коньячку, отправился к восьми часам на Бельвюштр., 3, где должно было произойти торжество.

штанишки

[belkafoto.livejournal.com]

Погодка была ничего утром: мутненько, но тепло, небо прокипяченное, в пленках – но ежели их раздвинуть ложечкой, то совсем хорошее солнце, и следственно, я надел белые штанишки.

ревностно оберегавшая свою частную жизнь

[belkafoto.livejournal.com]

Madame Bertrán. – Вера Слоним, ревностно оберегавшая свою частную жизнь, в начале своих отношений с ВН писала на конвертах и подписывала письма «Madame Bertrán».

[belkafoto.livejournal.com]

Я небритый, и когда повожу ладонью по щетине на щеке, то такой звук, как будто тормозит автомобиль.

[belkafoto.livejournal.com]

А вот эмигрантски-политический афоризм: «Нули поняли, что для того, чтобы стать чем-нибудь, они должны становиться по правую сторону».

[belkafoto.livejournal.com]

А знаешь, как в немецком переводе чеховского рассказа передано «я иду по ковру, ты идешь, пока врешь»? «Teppich, tepst du».

[belkafoto.livejournal.com]

Вдруг входит горничная: «К вам – дама». Входит дама с портфелем. «Меня к вам послал Грэгер. Я продаю папиросы. Муж мой, офицер, был расстрелян в Киеве». Я взял сотню – чувствуя, что страшно изменяю нашему человечку.

Ах, сегодня я не подкрашу

[belkafoto.livejournal.com]

В «альманахе» будут стихи некоей Людмилы N., подражающей Ахматовой. Приведу пример:

Только помню холодность вашу
и вечерней звезды алмаз.
Ах, сегодня я не подкрашу
этих злых, заплаканных глаз.

[belkafoto.livejournal.com]

«Я знаю холодно и мудро»… – стихотворение ВН, посвященное привычке Веры Евсеевны носить в сумочке семизарядный браунинг; написано 1 сентября 1923 г.: «Я знаю холодно и мудро, / что в сумке лаковой твоей – / в соседстве зеркальца и пудры / спит черный камень: семь смертей»