ЧИП и все

[arbeka]

ЧИП и все спешат на помощь

Как понимаю, в одной стране решили превзойти Китайцев и соорудить Настоящую Великую Стену.

Не у одного меня, пробежали мурашки от столь нецелевого расхода трудовых сбережений.
Вот так, сразу, просматриваются 2 (два) альтернативных элегантных решения.
Первое, вложиться в экономику Мексики, да так, чтобы ездили к ним, а не... Но, боюсь, не все оценят.
...........
Второе, оЧИПовать потихоньку все население, белые дома включая.

Дабы не было зло употреблений, поручить это роботам. Которые бес страсти будет регистрировать слишком близкое расположение очипованных персон.

Что делать с пойманными НЕочипованными, наивно спросите Вы.
У нас есть для Вась достойный ответ.
В Сибирь, на Колыму!

Совместный проект России, Китая и одной не названной державы.
Ответим Новым Со временным ГУЛАГом на понаехавших без ЧИПа и бабок.

Comments

и снова на Анне Ивановне

[belkafoto.livejournal.com]

Первая жена Суворина, Анна Ивановна, погибла в обстоятельствах, вызвавших сочувствие даже его врагов. Однажды сентябрьским вечером 1873 года ничего не подозревавший Суворин был вызван в отель «Бельвю», где в одном из номеров обнаружил жену, которая умирала от огнестрельной раны, нанесенной ей любовником. Через четыре года Суворин снова женился, и снова на Анне Ивановне, однокласснице дочери, бывшей на двадцать два года его моложе. По натуре кокетка, молодая жена тем не менее защищала интересы мужа с яростью тигрицы. Суворин отвел ей в своей жизни третье место — после газеты и театра. Несчастья преследовали его семью одно за другим: в 1885 году погибла от диабета сбежавшая с любовником старшая дочь Александра, а следом умер малыш Григорий, третий ребенок от второго брака[108]. Суворин пережил четверых своих детей и любимого зятя. Он замкнулся в себе, его мучила бессонница. Он редко ложился спать, не дождавшись утреннего выпуска газеты, и ночи напролет просиживал в кабинете, довольствуясь чашкой кофе и порцией цыпленка. Или же одиноко бродил по проспектам и кладбищам Петербурга. Когда его семейная жизнь совсем расстроилась, он удалился в загородное поместье, оставив дела сыну Алексею, «Дофину», который в результате и подорвал могущество его газетной империи.