![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaЛукницкие
Павел Николаевич Лукницкий (1900 — 1973) — собиратель материалов об Анне Ахматовой и Николае Гумилёве.
Вера (1927−2007), познакомились в поезде. ((Где познакомились, это прэлестно, а девичью фамилию, Вика могла бы и упамянуть)).
Серге́й (1954 — 2008). "20 лет жизни посвятил делу реабилитации Николая Гумилёва, которая состоялась только в 1991 году."
((Трудная тема. Реабилитация, в смысле, Н.Гумилев не был "врагом совласти", или как раз потому, что врагом был?))
Эта лит. династия вряд ли вошла бы в школьные учебники, если бы не Записки об А. Ахматовой.
Которые внезапно начинаются, и так же резко обрываются.
Павел Николаевич Лукницкий (1900 — 1973) — собиратель материалов об Анне Ахматовой и Николае Гумилёве.
Вера (1927−2007), познакомились в поезде. ((Где познакомились, это прэлестно, а девичью фамилию, Вика могла бы и упамянуть)).
Серге́й (1954 — 2008). "20 лет жизни посвятил делу реабилитации Николая Гумилёва, которая состоялась только в 1991 году."
((Трудная тема. Реабилитация, в смысле, Н.Гумилев не был "врагом совласти", или как раз потому, что врагом был?))
Эта лит. династия вряд ли вошла бы в школьные учебники, если бы не Записки об А. Ахматовой.
Которые внезапно начинаются, и так же резко обрываются.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
бездействующего умывального шкафа
Date: 2019-02-02 03:46 pm (UTC)представить себе квартиру, в которой жила Ахматова, когда он пришел к ней в
первый раз в Мраморный дворец в 1924 году. Входная дверь вводила в первую
комнату, разгороженную поперечной фанерной перегородкой, не доходившей до
потолка, на две части. Справа от двери - крохотная кухня, наполовину занятая
плитой. Слева - такого же размера чулан, в котором прямо на полу, между
дровами, громоздились книги, бумаги. Дальнюю часть комнаты разделяла другая,
уже продольная перегородка; она делила ее слева на спальню хозяина и справа
- на столовую...Кроме железной кровати и бездействующего умывального шкафа,
в спальне ничего не было. В столовой посередине стоял стол, над которым
висела электрическая лампочка без абажура, два стула; у наружной стены с
окном на площадь перед Троицким (ныне Кировским) мостом, с памятником
Суворову, - ветхий, с торчащими пружинами диван; напротив - высокая этажерка
и узкий остекленный шкафчик для чайной посуды.
Полы чулана, кухни и столовой всегда были завалены вперемежку с дровами
и хламом сотнями изучаемых Шилейко ценнейших манускриптов, старинных книг по
классической древности, раскрытых на нужной странице. Навалены они были так,
что не всегда удавалось найти свободное место, чтобы поставить ногу. Только
узенькая дорожка между фолиантами пролегала из столовой к двери в соседнюю
комнату, комнату Ахматовой - длинную, полутемную, с единственным, обычно
задернутым серо-палевыми тяжелыми шторами окном на Марсово поле. Здесь,
слева от входа, стояла старинная двуспальная кровать, сильно укороченная, -
чтобы на ней вытянуться, нужно было лечь наискосок.