Уцелевшая

[arbeka]

Уцелевшая
((На вопрос, как умудрялись уцелеть в мясорубке репрессий, эта биография дает элементарный ответ: меняя фамилию.
Почему не вычислили и не вычистили позже, пока не понятно.))
...................
Анастаси́я Васи́льевна Соловово́ (1897 - 1956 ) — русская детская поэтесса и прозаик.

Дочь русского общественного деятеля, политика и депутата Третьей Государственной Думы Василия Михайловича Петрово-Соловово.
..............................
Репрессирована, в июне 1930 года выслана на 3 года в Воронеж, где жила с родственницей Е. А. Петрово-Соловово. Преподаватель немецкого и французского языков в техникуме иностранных языков и других учебных заведениях. Входила в литературный кружок Георгия Семёновича Петрова, где читала свои стихи.

В июле 1931 года обращалась в Помполит за ходатайством о разрешении на свидание с братом Александром (также арестованным и приговоренным к ИТЛ), но разрешения не получила.[1]

В начале ноября 1932 года была арестована, в марте 1933 года приговорена к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 3 года, этапирована в Среднюю Азию. В 1936 году жила в Ташкенте. Получив паспорт на фамилию мужа, в 1937 году вернулась в Москву, где и скончалась в 1956 году.
Вышла замуж за поэта Льва Горнунга (1902—1993).

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Но что меня тогда поразило — его тон беседы со мной. Он стал меня спрашивать, какая у меня семья, какие корни, были ли репрессированные в роду. Ну, я, надо сказать, с ним разговаривала. Потому что, знаете, Глеб, мне трудно держать позицию «я тебя не знаю, я к тебе задом повернусь», я не так воспитана, может быть. Во всяком случае, я с ним беседовала, но держалась все время, так сказать, оппозиционно по отношению к нему. Для меня это уже было четко разделено: ты — начальник КГБ, а я — привезенная сюда с руками назад. Хотя это буквально так не было. И в какой-то момент он мне сказал: «Вера, вы же очень молодой человек, вы талантливая, вам надо учиться, подумайте, во что вы вляпались. Вы же не сами, есть старшие…» Ну, что-то в таком отеческом, я бы сказала, тоне. И в какой-то момент он ко мне подошел, а я все время в окно смотрела — напротив костел был виден, Малая Лубянка. Он ко мне подошел как-то сбоку и сзади, положил мне руку на плечо и сказал: «Нет, Вера, мы вас врагу не отдадим» (смеется). Это действительно смешно! Вот эта театральность, с одной стороны, а с другой стороны, он как-то это довольно натурально сказал, естественно. Но этим меня было не прошибить. Я удержалась, чтобы не засмеяться, ну, все-таки неприлично смеяться в лицо человеку, в общем, я не засмеялась,