arbeka

В 1898 году Корчак поступил на медицинский факультет Варшавского университета, одновременно обучался на подпольных высших курсах[7].

From:

Летучий университет (1885—1905)

В 1882 году в Варшаве на конспиративных квартирах были основаны подпольные курсы для женщин, для которых обучение в официальных высших заведениях в то время было закрыто[5]. Учебный год 1882/1883 нескольким группам слушательниц проводили профессора Юзеф Семашко, Станислав Норблин, Пётр Хмелёвский (польск.)русск. и Владислав Смоленский. В 1885 году эти женские курсы были преобразованы в подпольную школу, которая получила неформальное название «Летучий университет». В 1885 году одна из слушательниц Ядвига Щавинская-Давидова написала общую учебную программу для разрозненных групп, объединив их в единую структуру[6]. Была установлена ежемесячная плата за обучение (2-4 рубля), которая шла на гонорары преподавателям и организацию подпольной научной библиотеки. Обучение в Летучем университете продолжалось до шести лет и включало преподавание четырёх блоков научных дисциплин: общественных, историческо-филологических, педагогических и математическо-природных предметов. В течение недели студенты слушали лекции общей протяжённостью 8 — 11 часов. Среди лекторов были известные польские учёные историки Владислав Смоленский и Тадеуш Коржон, литературоведы Бронислав Хлебовский, Игнаций Хшановский, Пётр Хмелёвский и Манфред Кридль, философ Адам Марбург (польск.)русск., социолог Людвик Кшивицкий и биолог Юзеф Нуссбаум-Хиларович[7].

Считается, что за время существования этого Летучего университета его закончили около пяти тысяч человек[8]. Самым известным выпускником университета стала лауреат Нобелевской премии Мария Склодовская-Кюри[2],[9]. Другими известными студентами были Софья Налковская и Януш Корчак[10].

From:

Всё же надо понимать, что "латунь и жреческий" выпускники тогдашних гимназий знали примерно так же, как выпускники советских школ - английский. Чуковский в "Серебряном гербе" и Кассиль в "Кондуите и Швамбрании" блистательно описали "типовой" сценарий.

А вот разговорные языки западных областей Российской империи люди (особенно городские образованные евреи) знали очень прилично. В Черновицах моя старшая родня довольно бойко перескакивала с польского на украинский и с немецкого на венгерский, а зная румынский, можно было и итальянский с французским одолеть. Родными, конечно, были идиш и русский.

Оборотная сторона медали была в отсутствии у многих по-настоящему родного языка. В конце 80-х я встретил в Хайфе мужичка, который бегло тараторил (с акцентом, как же без этого) на английском, французском, русском и испанском (иврит я тогда знал плохо), но очевидно ни один из этих языков не был для него родным. Единственным кандидатом мог бы быть идиш, но он сам сказал, что плохо его знает.

From:

Моя матушка (1923 года рождения) рассказывала, что уроки немецкого (в какой-то задрипанной школе на задворках империи, скорее всего, в Мурманской области) были очень хорошие.
Во всяком случае, это позволило ей общаться с немецкими пленными в 1945. Но при мне немецкий никогда не юзала, и книг на этом языке в доме не было.
Подозреваю, что это было не безопасно.

From:

Моя бабушка (*1921) тоже учила немецкий в школе, но я никогда не слышал, чтобы она хоть слово по-немецки сказала. До тех пор, пока я не представил ей свою подругу, будущую жену, по-русски тогда говорившую не очень, а по-немецки вполне. Бабушке было уже за восемьдесят, и у нее была мощная старческая деменция. Так вот, она с моей подругой спонтанно так заговорила на немецком, что я до сих пор не уверен, не пригрезилось ли мне это. Жена подтверждает, что не пригрезилось. Это был не заученный школьный немецкий, а живой, без следов даже акцента, немецкий в духе 30-40 годов: Да вы присаживайтесь, милостивая фрейляйн, - душенька, не стесняйтесь меня, ветхого явления...

From:

В известных воспоминаниях Бродского (если не путаю, "Меньше единицы"), есть эпизод как он застал свою маму (а работала она, если не путаю, бухгалтером) за рассматриванием его (Бродского) книг на французском.
"Ты, что, французский знаешь?", - спросил сын. Но ответа не получил.

(Тема "затаенного языка" еще ждет своего настойчивого исследователя. А материал богатый, одних русских первой, второй и прочих волн...)

From:

Языки - только часть комплекса утаений. Мне, например, совершенно неясно, чем моя бабушка занималась в войну (после блокады Ленинграда). Ее рассказы были очень мутны и уклончивы, как и рассказы о ее родителях.

From:

Похоже, у этого поколения ( и не только в России) намертво выбили в мозгу: "Не болтай!"

Отголоски встречаются и в наши времена. Не далее как вчера, чисто случайно наткнулся на ответ От чего скончался сын Оскара Рабина в Париже. Прокрутил Гугль. Уже думал, что это страшный секрет КГБ.

В силу самых разных причин, упоминать, что это было самоубийство - не принято.

From:

Если же мы именно о преподавании языков говорим и выводим латынь и греческий за скобки, то самым существенным фактором в чудовищной деградации в СССР было полное отсутствие контакта с носителями языка и очень ограниченный доступ к газетам/журналам, где, собственно, язык живёт. У людей 20-х годов рождения теоретически был шанс в школе столкнуться с учительницей, которая знала язык с детства из разговоров с гувернанткой или частным педагогом. Людей 80-х годов рождения учили иностранным языкам педагоги, за два-три преподавательских поколения ни разу не побывавшие в стране, где на этом языке говорили, и дававшие своим ученикам для практики статьи из газеты Morning Star, а на экзамене требовавшие "раскрыть топики" про Биг Бен и Вестминстерское аббатство...

From:

Полностью соглашаясь как в целом, так и в частностях, припоминаю, что (это, возможно, как исключение) ходили слухи, что в Петрозаводском универе, который нельзя было никак заподозрить в конкуренции с ленинградскими вузами, был очень сильный иняз, в котором ютились остатки недобитых нативов (или приближенных к ним).

From:

Про Петрозаводский университет я могу сказать только одно: в 1977 году на физ-мат. ф-те там были три специальности: математика, физика и бухгалтерский учёт. Мы тогда стебались над нашим приятелем, что-де это местный ВМК (Вычислительная математика и кибернетика) ;-)

From:

Всякие выпускники бывали. Одно дело разнузданная гопота в школе времен Первой мировой в описании Льва Абрамыча, лауреата Сталинской премии, другое дело, скажем, Киевская гиманзия, в которой учился Паустовский.

"Было ли случайностью, что эта гимназия за короткое время воспитала стольких людей, причастных к литературе и искусству? Это не было, конечно, случайностью… Мы забываем об учителях, которые внушили нам любовь к культуре, о великолепных киевских театрах, о повальном нашем увлечении философией и поэзией… Мы забываем о знаменитой библиотеке Идзиковского на Крещатике, о симфонических концертах, о киевских садах, о сияющей и хрустящей от листвы киевской осени, о том, что торжественная и благородная латынь сопутствовала нам на всем протяжении гимназических лет."

From:

История ещё загадочней, одними гимназиями не отделаться.

Скажем, в Будапеште на рубеже веков родился, а после ПМВ учился совершенно невероятный выводок талантов - фон Нейман, Сциллард, Теллер, Вигнер, Хофф... - откуда? почему?

В МГУ на мехмате в 1960-е собралось поразительное созвездие гениев (некоторые ещё живы, до 120 им), - из разных школ, и даже не все из Москвы.

Какие-то метеориты, не иначе, падали и оставляли после себя не воронки, а горы.

From:

Нужна, мне кажется, среда. Нужны люди, на фоне которых хочешь выделиться, среда с елементами конкуренции, где тебя понимают, оценивают и ценят - компетентно, по-человечески, не формально; где есть живые объекты подражания, где можно от многих нахвататься мыслей и свойств. Теперешний индивидуализм и академическое гумбольтианство не способствуют появлению таких вот творческих плавильных котлов, как в Будапеште (позднее - в Берлине) или в послевоенной Франции.

А так, есть такая естественная сезональность в творчестве, мне кажется. После крупных достижений в плавильных котлах следуют поколения учеников, учеников учеников итд., по усыхающей. Идет схоластика, ссылки на великих, вторичность. Есть и эффект исчерпывания тем - вон, в Намибии когда алмазы обнаружены были в свое время: на дрезине едешь, а вокруг то и дело что-то блестит. На алмазной полянке любой дурак бриллианты с перепелиное яйцо подберет, поперву-то. А через сто лет там уже разве мелочь спецмашинами выгребают с 50 метров глубины...
Тут я (не без моментов вкусовщины) рассматривал годы рождения композиторов, родившихся в 17 веке: https://prosto-vitjok.livejournal.com/285667.html

From:

Да, 1685-й был невероятным годом... а что до вкусовщины, я с удовольствием соглашаюсь. Разве что Алессандро Скарлатти и Пёрселла поменял бы ~~местами~~ фонтами ;-)

From:

Имея дело с "простыми испанцами", излишним образованием ни разу не испорченными... замечаю такую штуку.
Они могут открыто утверждать, что знают только испанско-каталанский устный, но, когда звучит французский-португальский-итальянский, живо надкусывают узнаваемые слова или выражения. Что практически не происходит с немецким или английским, хотя последний и широко шагает по планете.

From:

К списку можно смело прибавить румынский и романш ;-)

Вообще в Европе (почти) можно вполне себе обойтись тремя языками: один панславянский (русский годится, хотя, наверное, какой-нибудь словацкий был бы "центрее"), один романский (испанский, французский, итальянский, - хотя знаю я итальянца, которорый не говорит и не понимает по-французски, предпочитая английский), и один германский. От бедности в качестве германского и романского одновременно можно попытать счастья с английским, но это совсем уж последний вариант, настоящий немецкий, голландский или шведский лучше.

Исключений - полтора: венгерский/финский и баскский. Но тут уж делать нечего.

На самом деле удивительно, как Габсбургская знать венгерский учила, - он же ни на что не похож, а ведь они неплохо говорили на чешском, немецком и венгерском.

From:

В 1907 году Корчак на год едет в Берлин, где за свои деньги слушает лекции и проходит практику в детских клиниках, знакомится с различными воспитательными учреждениями. Он проходит стажировку также во Франции, посещает детский приют в Англии.

From:

alon_68

Моя бабушка в Тифлисской гимназии учила французский, немецкий, латынь, греческий, персидский и турецкий.

From:

Что удалось использовать из этого богатства? (В комментах, как понял, обсуждают окружающую среду, в которой это возможно и которая (среда) этим себя и обогащает во всех смыслах.

From:

alon_68

А потом грянула революция, и было уже не до того.

From: