Чужие са поги натерли ноги...
Практически каждый взрослый человек может рассказать, как его/ее обворовывали. "Энциклопедия потерпевших" обгонит по страницам Большую, Малую и Британскую энциклопедии. А по эмоциональной составляющей переплюнет "Патетическую симфонию".
Воруют в центре Москвы и в пустынной местности, под землей и в аэропорту. Не брезгуют деньгами и тащат старые сандалии 45 размера.
Причины успеха лиходеев понятны, рассеянные мы, по-любительски не можем 25 часов в сутки думать о сохранности своих пожитков. А профессиональные ОНИ - только об этом и мечтают.
Каким будет воровство в далеком светлом будущем? Высокотехнологичным, физически подготовленным, с харизматическим лицом?
Практически каждый взрослый человек может рассказать, как его/ее обворовывали. "Энциклопедия потерпевших" обгонит по страницам Большую, Малую и Британскую энциклопедии. А по эмоциональной составляющей переплюнет "Патетическую симфонию".
Воруют в центре Москвы и в пустынной местности, под землей и в аэропорту. Не брезгуют деньгами и тащат старые сандалии 45 размера.
Причины успеха лиходеев понятны, рассеянные мы, по-любительски не можем 25 часов в сутки думать о сохранности своих пожитков. А профессиональные ОНИ - только об этом и мечтают.
Каким будет воровство в далеком светлом будущем? Высокотехнологичным, физически подготовленным, с харизматическим лицом?
no subject
Date: 2018-09-04 01:09 pm (UTC)— Ее зовут Изабель, — напоминал он санитаркам, если они говорили: «Ну-ка, милочка» или «Давай, дорогуша».
Потом он привык, что к ней так обращаются. Значит, изменения все-таки были. Если не в ней, то в нем самом.
Он долго приходил к ней каждый день.
Потом стал ходить через день. Потом два раза в неделю.
Прошло четыре года. Он думал, что это, наверно, рекорд. Он спросил тех, кто за ней ухаживал, и они сказали: «Ну, где-то близко». У них была такая манера — ни о чем не говорить определенно.
Он уже избавился от навязчивой мысли, что Изабель о чем-то думает. Он уже не ждал, что она откроет глаза. Но он просто не мог взять и уйти, оставив ее одну.
Она изменилась, превратившись из очень худой женщины не в ребенка, но в неприятный на вид, плохо подобранный набор костей, с выпирающей, как у птицы, грудиной. Судя по беспорядочно-лихорадочному дыханию, она готова была умереть в любой момент.