![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaВздорный характер
Люди, как правило, не отличаются сахарным характером. Но всех нас, грешных, изящно кроет вот этот персонаж:
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2017/3/kak-possorilis-nikolaj-osipovich-s-borisom-lvovichem.html
Давняя традиция: "о мертых или хорошо или ничего" до сих пор держала под спудом важную проблему личных качеств ученых и неученых.
И лучше такой, достаточно объективный материал, чем скупые бюрократические строчки в Вике.
Хотелось бы заметить, что 1930 годы известны атмосферой пламенных доносов. Но тов. Лернер, похоже, к этому не причастен.
...........................
"Но ни Домгер, ни кто-либо другой подробно не написал об одном из наиболее громких «скандалистов»[6] — Н. О. Лернере[7]. Меж тем известно, что он был мастером разрушать отношения с теми, с кем долго и близко дружил. Так, более десяти лет сохраняя тесные (правда, почти исключительно эпистолярные: корреспонденты встретились единственный раз) отношения с В. Я. Брюсовым, он чрезвычайно резко разорвал их и уже никогда не возобновлял. Неблизкие, но вполне дружеские отношения с П. Е. Щеголевым завершились скандалом, после которого были возможны уже только чисто деловые связи при работе над пушкинскими изданиями конца 1920 — начала 1930-х годов. "
.......................
"Кажется, в печати этот скандал отразился лишь единожды. Газета «Новая Русь» в отделе хроники, без заглавия напечатала текст, на который обычные читатели вряд ли обратили внимание. Даже в подробнейшую библиографию пушкинианы тех лет текст этот включен не был. Поэтому мы перепечатываем его полностью"...
......................
"Подходя к завершению нашей темы, мы все же обязаны ответить на вопрос, чем было обусловлено такое вызывающее поведение, причем вовсе не только с Модзалевским, но и с другими коллегами по пушкинианскому цеху.
Безусловно, тут есть объяснение психологическое. Лернер был патологически обидчив и нервичен. Вспоминая о чертах его характера, Ю. Г. Оксман писал: «Его странности, репутация и едкий, никого не щадящий язык не способствовали поддержанию хороших личных отношений. С большей частью литературоведов он издавна был не в ладах, со многими даже не здоровался, едва ли не ко всем относился с завистью, злобно и недоброжелательно».
Люди, как правило, не отличаются сахарным характером. Но всех нас, грешных, изящно кроет вот этот персонаж:
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2017/3/kak-possorilis-nikolaj-osipovich-s-borisom-lvovichem.html
Давняя традиция: "о мертых или хорошо или ничего" до сих пор держала под спудом важную проблему личных качеств ученых и неученых.
И лучше такой, достаточно объективный материал, чем скупые бюрократические строчки в Вике.
Хотелось бы заметить, что 1930 годы известны атмосферой пламенных доносов. Но тов. Лернер, похоже, к этому не причастен.
...........................
"Но ни Домгер, ни кто-либо другой подробно не написал об одном из наиболее громких «скандалистов»[6] — Н. О. Лернере[7]. Меж тем известно, что он был мастером разрушать отношения с теми, с кем долго и близко дружил. Так, более десяти лет сохраняя тесные (правда, почти исключительно эпистолярные: корреспонденты встретились единственный раз) отношения с В. Я. Брюсовым, он чрезвычайно резко разорвал их и уже никогда не возобновлял. Неблизкие, но вполне дружеские отношения с П. Е. Щеголевым завершились скандалом, после которого были возможны уже только чисто деловые связи при работе над пушкинскими изданиями конца 1920 — начала 1930-х годов. "
.......................
"Кажется, в печати этот скандал отразился лишь единожды. Газета «Новая Русь» в отделе хроники, без заглавия напечатала текст, на который обычные читатели вряд ли обратили внимание. Даже в подробнейшую библиографию пушкинианы тех лет текст этот включен не был. Поэтому мы перепечатываем его полностью"...
......................
"Подходя к завершению нашей темы, мы все же обязаны ответить на вопрос, чем было обусловлено такое вызывающее поведение, причем вовсе не только с Модзалевским, но и с другими коллегами по пушкинианскому цеху.
Безусловно, тут есть объяснение психологическое. Лернер был патологически обидчив и нервичен. Вспоминая о чертах его характера, Ю. Г. Оксман писал: «Его странности, репутация и едкий, никого не щадящий язык не способствовали поддержанию хороших личных отношений. С большей частью литературоведов он издавна был не в ладах, со многими даже не здоровался, едва ли не ко всем относился с завистью, злобно и недоброжелательно».
