@Виктория-ъ4к2в hace 19 horas (editado) У моего сына после начала войны началась тяжёлая депрессия. Психологи не помогли и он покончил с собой. Война действительно сломала мою жизнь. Развод, потеря любимой работы, чужая страна без знания языка-все это ерунда.
На сайте Карнеги появилась статья журналистки Екатерины Барабаш, которой чудом удалось сбежать из под ареста и покинуть Россию. Она напоминает о вещи вообще говоря очевидной: Слово, сказанное в России, и то же самое слово, сказанное в эмиграции, означают разное.
Теперь я не в России. Я могу говорить что угодно и знать, что меня не посадят. Но я почти ничего не пишу, и друзья и читатели спрашивают — почему. Во-первых, я и раньше писала что и когда хотела, оттого-то моя жизнь в России и закончилась уголовным делом, арестом и чудесным спасением. Во-вторых, — и это главное — слова не идут.
Я знаю: я больше не имею права на те слова, что говорила раньше. Одни и те же слова, сказанные в Москве и в Париже, имеют совсем разный смысл. «Россияне должны бороться против режима» — эта фраза в Москве будет персонализирована, означая в первую очередь твою собственную причастность к событиям и готовность к борьбе. «Россияне» — это и ты тоже, «ты» — в первую очередь. Тот же призыв из Парижа станет призывом к тем, другим.
Мне уже много раз предлагали написать книгу о моих приключениях — об аресте, допросах. А главное — о моем побеге. Я всякий раз отказываюсь, потому что каждую минуту помню о тех, кому не повезло. Сбежать из-под ареста — не геройство. Геройство — сидеть в жутких условиях в тюрьме и не сломаться, не сдаться, не признать вину. Я понимаю, как жалко будет выглядеть мой рассказ, как неуместны сейчас будут мои слова, все до единого.
Наши слова уезжают вместе с нами, но стоит им пересечь границу, и они начинают капризничать. Они выпендриваются как хотят, без твоего спросу раскрывают объятия новым значениям, презрительно отметая старые. Мы совершаем ошибку, думая, что можем вывезти с собой слова целыми и невредимыми. «Нельзя унести родину на подошвах своих сапог», — эту фразу приписывают Дантону. Только оказавшись в эмиграции, понимаешь, насколько он был прав. ----------------------------------------- Да, у людей отняли право на речь. В истории России уже не первый и не второй раз. Причем в этот раз случай из наиболее хорошо организованных и систематичных.
НО русские как мне кажется в большинстве своем даже не заметили. Счастливейший народ, доложу я вам
no subject
Date: 2026-03-05 11:38 am (UTC)@Виктория-ъ4к2в
hace 19 horas (editado)
У моего сына после начала войны началась тяжёлая депрессия. Психологи не помогли и он покончил с собой. Война действительно сломала мою жизнь. Развод, потеря любимой работы, чужая страна без знания языка-все это ерунда.
no subject
Date: 2026-03-05 11:43 am (UTC)Слова меняют смысл
На сайте Карнеги появилась статья журналистки Екатерины Барабаш, которой чудом удалось сбежать из под ареста и покинуть Россию. Она напоминает о вещи вообще говоря очевидной: Слово, сказанное в России, и то же самое слово, сказанное в эмиграции, означают разное.
https://storage.googleapis.com/crng/russia-political-silence.html
----------------------------------------------------
Теперь я не в России. Я могу говорить что угодно и знать, что меня не посадят. Но я почти ничего не пишу, и друзья и читатели спрашивают — почему. Во-первых, я и раньше писала что и когда хотела, оттого-то моя жизнь в России и закончилась уголовным делом, арестом и чудесным спасением. Во-вторых, — и это главное — слова не идут.
Я знаю: я больше не имею права на те слова, что говорила раньше. Одни и те же слова, сказанные в Москве и в Париже, имеют совсем разный смысл. «Россияне должны бороться против режима» — эта фраза в Москве будет персонализирована, означая в первую очередь твою собственную причастность к событиям и готовность к борьбе. «Россияне» — это и ты тоже, «ты» — в первую очередь. Тот же призыв из Парижа станет призывом к тем, другим.
Мне уже много раз предлагали написать книгу о моих приключениях — об аресте, допросах. А главное — о моем побеге. Я всякий раз отказываюсь, потому что каждую минуту помню о тех, кому не повезло. Сбежать из-под ареста — не геройство. Геройство — сидеть в жутких условиях в тюрьме и не сломаться, не сдаться, не признать вину. Я понимаю, как жалко будет выглядеть мой рассказ, как неуместны сейчас будут мои слова, все до единого.
Наши слова уезжают вместе с нами, но стоит им пересечь границу, и они начинают капризничать. Они выпендриваются как хотят, без твоего спросу раскрывают объятия новым значениям, презрительно отметая старые. Мы совершаем ошибку, думая, что можем вывезти с собой слова целыми и невредимыми. «Нельзя унести родину на подошвах своих сапог», — эту фразу приписывают Дантону. Только оказавшись в эмиграции, понимаешь, насколько он был прав.
-----------------------------------------
Да, у людей отняли право на речь. В истории России уже не первый и не второй раз. Причем в этот раз случай из наиболее хорошо организованных и систематичных.
НО русские как мне кажется в большинстве своем даже не заметили. Счастливейший народ, доложу я вам