в отдельном вагоне
Jan. 21st, 2026 08:24 am((Вот интересно, как это фурыкало в 1930 году.
"Алле, я - Бедный. Мне нужен вагон до Магнитки."
Представить в отдельном вагоне Троцкого как-то проще.))
Enter your cut contents here.
............
"Фельетон сначала опубликовала “Правда”[781], а потом он вышел отдельным изданием. Тираж – 100 000. По утверждению самого Демьяна, фельетон имел большой успех. “Напостовцы[782] приводили его в печати, как образец героической агитации[783], Молотов расхвалил его до крайности <…>, даже Ярославский, никогда не делавший этого, прислал мне письмо, тронувшее меня…”[784] – писал Демьян Бедный Сталину 8 декабря 1930 года.
Однако Бедный не рассчитал, не угадал, что товарищ Сталин отнесется к этим стихам совсем иначе. 6 декабря 1930 года вышло постановление ЦК, обращенное даже не к самому поэту, а к советским газетам, его печатавшим: “ЦК обращает внимание редакций «Правды» и «Известий», что за последнее время в фельетонах т. Демьяна Бедного стали появляться фальшивые нотки, выразившиеся в огульном охаивании «России» и «русского» (статьи «Слезай с печки», «Без пощады»); в объявлении «лени» и «сидения на печке» чуть ли не национальной чертой русских («Слезай с печки»); <…> в непонимании того, что нынешнюю Россию представляет ее господствующий класс, рабочий класс и прежде всего русский рабочий класс, самый активный и самый революционный отряд мирового рабочего класса, причем попытка огульно применить к нему эпитеты «лентяй», «любитель сидения на печке» не может не отдавать грубой фальшью”.[785]
Бедный в отчаянии отправил Сталину письмо: “Пришел час моей катастрофы”. Сталин ответил холодно, однако поэта с довольствия не снял. Мол, товарищ оступился, но может продолжить свою работу, исправить ошибку.
На Магнитку Демьян Бедный, как всегда, отправился в отдельном вагоне. Вместе с ним поехал и Валентин Катаев.
"Алле, я - Бедный. Мне нужен вагон до Магнитки."
Представить в отдельном вагоне Троцкого как-то проще.))
Enter your cut contents here.
............
"Фельетон сначала опубликовала “Правда”[781], а потом он вышел отдельным изданием. Тираж – 100 000. По утверждению самого Демьяна, фельетон имел большой успех. “Напостовцы[782] приводили его в печати, как образец героической агитации[783], Молотов расхвалил его до крайности <…>, даже Ярославский, никогда не делавший этого, прислал мне письмо, тронувшее меня…”[784] – писал Демьян Бедный Сталину 8 декабря 1930 года.
Однако Бедный не рассчитал, не угадал, что товарищ Сталин отнесется к этим стихам совсем иначе. 6 декабря 1930 года вышло постановление ЦК, обращенное даже не к самому поэту, а к советским газетам, его печатавшим: “ЦК обращает внимание редакций «Правды» и «Известий», что за последнее время в фельетонах т. Демьяна Бедного стали появляться фальшивые нотки, выразившиеся в огульном охаивании «России» и «русского» (статьи «Слезай с печки», «Без пощады»); в объявлении «лени» и «сидения на печке» чуть ли не национальной чертой русских («Слезай с печки»); <…> в непонимании того, что нынешнюю Россию представляет ее господствующий класс, рабочий класс и прежде всего русский рабочий класс, самый активный и самый революционный отряд мирового рабочего класса, причем попытка огульно применить к нему эпитеты «лентяй», «любитель сидения на печке» не может не отдавать грубой фальшью”.[785]
Бедный в отчаянии отправил Сталину письмо: “Пришел час моей катастрофы”. Сталин ответил холодно, однако поэта с довольствия не снял. Мол, товарищ оступился, но может продолжить свою работу, исправить ошибку.
На Магнитку Демьян Бедный, как всегда, отправился в отдельном вагоне. Вместе с ним поехал и Валентин Катаев.
no subject
Date: 2026-01-21 07:27 am (UTC)Ефим Придворов родился 1 (13) апреля 1883 года в селе Губовка (ныне Кропивницкого района Кировоградской области Украины) в семье крестьянина. Отец уехал в город (Елисаветград), где работал чернорабочим на машиностроительном заводе (позже — носильщиком на вокзале). Мать, как вспоминал позднее поэт, вела разгульный образ жизни и мало заботилась о сыне. Мальчик всё же окончил 4 класса сельской школы (с похвальным листом), а в 1896 году поступил в Киевскую военно-фельдшерскую школу[10].
no subject
Date: 2026-01-21 07:28 am (UTC)Со второй женой, Верой Руфовной Придворовой (урожд. Косинской, 1887—1958) они имели четырёх детей (две дочери и два сына); в 1933 году они развелись. Некоторые сведения о детях:
Дочь — Тамара Ефимовна Придворова (1911—1990). Её муж — Кардашов Давид Алексеевич, химик.[73]
Внучка — Татьяна Давыдовна Кардашова (род. 1940)
Дочь — Сусанна Ефимовна Придворова (1916—?).
Сын — Дмитрий Ефимович Придворов (1919—1995) — работал в журнале «Крокодил», один из составителей книги «Воспоминания о Демьяне Бедном» — очерк «Об отце» (1966)
Сын — Святослав Ефимович Придворов (1921—1986)[77]. Похоронен, как и его мать, на Новодевичьем кладбище.
Внучка — Людмила Святославовна Придворова (1955—1997).
Третья жена с 1939 года — Лидия Николаевна Назарова, актриса Малого театра, моложе супруга на 21 год, общих с ним детей не имела; скончалась в 1998 году и похоронена рядом с ним.
no subject
Date: 2026-01-21 07:30 am (UTC)Жизнь булавки
Date: 2026-01-21 07:34 am (UTC)Основные факты выглядят так:
Лидия Николаевна Назарова родилась в 1904 году, умерла в 1998-м.
Она стала последней женой Демьяна Бедного, официально их брак был оформлен в 1939 году.
После смерти поэта в 1945 году она осталась хранительницей его быта, архива и памяти.
Похоронена под фамилией Придворова в его могиле на Новодевичьем кладбище, то есть юридически и символически осталась «его женой» до конца жизни.
Что касается поселения в квартире на Рождественском бульваре, то это выглядит вполне правдоподобно и логично по времени. Уже к 1937–1938 году положение Бедного было тяжёлым:
его фактически вытолкнули из официальной литературы,
лишили прежних привилегий,
он жил в полуопале, без громких публикаций и трибун.
И именно в этот период рядом с ним появляется Назарова с дочерью и матерью. Это типичный для того времени «неафишируемый» семейный формат: сначала совместное проживание, потом официальный брак. В 1939 году регистрация брака выглядит как закрепление давно существовавших отношений.
О её собственной биографии почти ничего не сохранилось в публичных источниках:
не зафиксирована как писательница,
не как общественный деятель,
не как сотрудник литературных учреждений.
Судя по всему, она сознательно оставалась в роли частного человека. Это редкий тип для советской среды, где жёны знаменитостей часто превращались в «спутниц-секретарей-архивариусов». Назарова же прожила жизнь максимально непублично.
При этом её роль была совсем не маленькой:
она фактически стала для Бедного:
опорой в период опалы,
хозяйкой дома,
человеком, через которого шёл контакт с бытом, а не с идеологией.
После его смерти именно она:
сохранила его могилу,
поддерживала мемориальный статус,
обеспечила непрерывность памяти.
Так что её образ не героический и не литературный. Он почти антипафосный.
Не муза, не соратница, не литературная вдова-трибун, а человек тихой, бытовой верности.
Если у Демьяна Бедного жизнь была похожа на плакат с рвущимися лозунгами, то Лидия Назарова была той самой булавкой, которая держит плакат на стене, когда бумага уже начала расползаться.