arbeka

Почему советская власть не прикрыла такое буржуазное заведение как ипподром: "Тем не менее, до конца дней Маяковский охотно обедал с Катаевым, играл в карты, ходил на ипподром (совершенно буржуазное заведение, удивительным образом сохранявшееся все годы советской власти).

Ипподром в СССР выжил по той же причине, по какой в зоопарке может стоять старая карусель: формально она про детство, а не про капитализм. Просто нужно было правильно переименовать смысл.

Для дореволюционной России ипподром был классическим буржуазным местом: ставки, светское общество, азарт, деньги, шампанское. Для советской власти его аккуратно перекрасили в другие цвета:

Коневодство как «народное хозяйство».
Лошадь в 1920–30-е годы была не развлечением, а стратегическим ресурсом: армия, сельское хозяйство, транспорт. Ипподромы стали официально подаваться как базы для:

селекции пород,
испытания рабочих и военных лошадей,
развития коневодства.
Азарт оставался, но сверху лежал благородный ярлык «зоотехнической науки».

Ставки замаскировали под «тотализатор для нужд государства».
Тотализатор не запрещали полностью, а подчинили финансовому контролю. Деньги шли:

в бюджеты,
на коневодство,
на спортивные общества.
Получалось не «буржуазное казино», а «спортивное мероприятие с хозяйственной пользой».

Советская власть терпела «клапаны для пара».
Ипподром, как и карты, как и бильярд, как и рестораны при Домах литераторов, выполнял важную функцию:

выпускал пар у элиты,
давал ощущение нормальной жизни,
снижал напряжение.
Полный запрет всего азартного означал бы рост подполья и нервозности.

Престиж и традиция.
Ипподромы в Москве и Ленинграде были символами «большого города». Уничтожить их означало признать культурную деградацию. А СССР хотел выглядеть как цивилизованная держава, а не как пустыня с лозунгами.
Идеологическая пластичность.
В СССР не столько уничтожали явления, сколько меняли таблички:

было «буржуазное развлечение»
стало «спортивное состязание и отрасль народного хозяйства».

Поэтому Маяковский мог спокойно ходить на ипподром, и это не выглядело как идеологическое преступление. Он формально участвовал не в буржуазном кутеже, а в «спортивно-хозяйственном мероприятии».

Такой советский фокус: снаружи лозунг, внутри та же человеческая потребность в игре, риске и зрелище. Ипподром просто надел шинель плановой экономики и стал выглядеть как «товарищ в строю», а не как барин в цилиндре.