![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaо Меркель, замолвите слово.
/легкий троллинг неживой материи/
"Мама Меркель". Что это было? Тонкий политический рассчет? Каприз глупой немецкой бабы? Или конкретная выгода, от которой Меркель в 2015 что-то для себя поимела?
Фраза «мама Меркель» родилась не из пустоты. Это была кличка-образ, почти карикатура, которая наклеилась на конкретный политический жест 2015 года. Чтобы понять, что это было, надо разъять событие на три слоя, как геологический керн. 🧭
1. Что именно произошло в 2015
Меркель не “открыла границы” в юридическом смысле, но:
отказалась жёстко закрыть их в момент пика миграционного кризиса,
де-факто разрешила въезд сотням тысяч беженцев,
публично взяла на себя моральную ответственность словами Wir schaffen das.
Это был моментальный политический выбор в условиях хаоса, а не заранее отрепетированная стратегия.
2. Это был тонкий расчёт?
Да, но не в смысле хитрой комбинации, а в смысле ограниченного выбора.
Меркель действовала в рамках:
международного права о беженцах,
реального коллапса внешних границ ЕС,
страха гуманитарной катастрофы на глазах у телекамер.
Она выбрала наименьшее из зол, как она его видела:
не допустить сцен насилия и лагерей прямо в центре Европы,
сохранить образ Германии как морального лидера ЕС,
не дать развалиться Шенгену в тот момент.
Это был расчёт на стабилизацию здесь и сейчас, а не на долгую электоральную выгоду.
3. Была ли личная выгода?
Если искать циничную «прибыль», картина получается странной:
Что Меркель получила:
кратковременный статус «совести Европы»,
поддержку либеральных элит и СМИ,
одобрение международных организаций.
Что она потеряла:
доверие значительной части немецкого общества,
рост AfD,
раскол внутри ХДС,
начало конца своей политической эпохи.
Если это была личная выгода, то она выглядела как пиррова. 💣
4. Была ли это эмоция, “материнский импульс”?
Отчасти — да, но не в бытовом, а в культурно-политическом смысле.
Меркель:
выросла в ГДР, в культуре коллективной ответственности,
была физиком, а не трибуном,
привыкла тушить аварии, а не разыгрывать спектакли.
В 2015 она повела себя не как «мать», а как дежурный инженер, который видит: если сейчас не открыть клапан, рванёт вся система.
Прозвище «мама Меркель» — это популистский перевод сложного решения в бытовую метафору.
5. Почему именно её за это возненавидели
Потому что она:
взяла ответственность на себя, не спрятавшись за Брюсселем,
сказала не «мы подумаем», а «мы справимся»,
сделала моральный выбор без народного референдума.
А демократии любят обсуждения и ненавидят свершившиеся факты.
Итог
Это не был:
ни каприз,
ни глупость,
ни хитрая личная комбинация.
Это был кризисный выбор политика позднего модерна, сделанный:
из гуманитарных соображений,
под давлением обстоятельств,
с недооценкой долгосрочных социальных последствий.
История уже вынесла ей суровый приговор:
она поступила морально — и заплатила за это политически.
А прозвище «мама Меркель» — всего лишь способ упростить сложное решение до анекдота, чтобы легче было злиться.
/легкий троллинг неживой материи/
"Мама Меркель". Что это было? Тонкий политический рассчет? Каприз глупой немецкой бабы? Или конкретная выгода, от которой Меркель в 2015 что-то для себя поимела?
Фраза «мама Меркель» родилась не из пустоты. Это была кличка-образ, почти карикатура, которая наклеилась на конкретный политический жест 2015 года. Чтобы понять, что это было, надо разъять событие на три слоя, как геологический керн. 🧭
1. Что именно произошло в 2015
Меркель не “открыла границы” в юридическом смысле, но:
отказалась жёстко закрыть их в момент пика миграционного кризиса,
де-факто разрешила въезд сотням тысяч беженцев,
публично взяла на себя моральную ответственность словами Wir schaffen das.
Это был моментальный политический выбор в условиях хаоса, а не заранее отрепетированная стратегия.
2. Это был тонкий расчёт?
Да, но не в смысле хитрой комбинации, а в смысле ограниченного выбора.
Меркель действовала в рамках:
международного права о беженцах,
реального коллапса внешних границ ЕС,
страха гуманитарной катастрофы на глазах у телекамер.
Она выбрала наименьшее из зол, как она его видела:
не допустить сцен насилия и лагерей прямо в центре Европы,
сохранить образ Германии как морального лидера ЕС,
не дать развалиться Шенгену в тот момент.
Это был расчёт на стабилизацию здесь и сейчас, а не на долгую электоральную выгоду.
3. Была ли личная выгода?
Если искать циничную «прибыль», картина получается странной:
Что Меркель получила:
кратковременный статус «совести Европы»,
поддержку либеральных элит и СМИ,
одобрение международных организаций.
Что она потеряла:
доверие значительной части немецкого общества,
рост AfD,
раскол внутри ХДС,
начало конца своей политической эпохи.
Если это была личная выгода, то она выглядела как пиррова. 💣
4. Была ли это эмоция, “материнский импульс”?
Отчасти — да, но не в бытовом, а в культурно-политическом смысле.
Меркель:
выросла в ГДР, в культуре коллективной ответственности,
была физиком, а не трибуном,
привыкла тушить аварии, а не разыгрывать спектакли.
В 2015 она повела себя не как «мать», а как дежурный инженер, который видит: если сейчас не открыть клапан, рванёт вся система.
Прозвище «мама Меркель» — это популистский перевод сложного решения в бытовую метафору.
5. Почему именно её за это возненавидели
Потому что она:
взяла ответственность на себя, не спрятавшись за Брюсселем,
сказала не «мы подумаем», а «мы справимся»,
сделала моральный выбор без народного референдума.
А демократии любят обсуждения и ненавидят свершившиеся факты.
Итог
Это не был:
ни каприз,
ни глупость,
ни хитрая личная комбинация.
Это был кризисный выбор политика позднего модерна, сделанный:
из гуманитарных соображений,
под давлением обстоятельств,
с недооценкой долгосрочных социальных последствий.
История уже вынесла ей суровый приговор:
она поступила морально — и заплатила за это политически.
А прозвище «мама Меркель» — всего лишь способ упростить сложное решение до анекдота, чтобы легче было злиться.
